Алена Велье – Гарут. Дом с витражами (страница 16)
– Прозов не верит нам и может следить. И будет странно, что сын, только что узнавший о смерти отца, первым делом отправляется по магазинам.
– Странно будет, если Прозов решит устроить в доме обыск, а у сына колдуна не будет одежды и вообще никаких личных вещей, – парировал Тур. – И мы можем послать Гирли, следить за офицером, если так хочешь, – он снова улыбнулся и скрестил руки на груди.
Грая тут же вспомнила мерзкую старушку на шее у Прозова:
– Нет!
– Тогда других вариантов нет. Пошли.
– Прямо сейчас?
– А ты предлагаешь дождаться, когда Прозов пришлет своих людей следить за нами?
Грая, посчитав аргументы Тура разумными, согласилась, и вскоре они шли по улице.
Тур шел, рассматривая дома и проулки, прохожих и конные повозки.
Пройдя мимо сквера и увидев наглых голубей, прогуливающихся по дорожкам и выпрашивающих еду у прохожих, Тур поежился и скривился:
– Бр, терпеть не могу голубей.
– Что такого они тебе сделали? – наверное, впервые за все время Грая улыбнулась, видя недовольного Турина.
– Были моим обедом, когда Зел Барта посылал меня по своим делам, не удосужившись покормить и озаботиться тем, как я буду оставаться человеком.
– Ты уходил из дома?
– Вряд ли это можно было назвать именно так. А ну, пошли отсюда, крылатые крысы! – Тур махнул рукой, распугивая птиц.
Грая же, заметив вывеску «Ломбард», направилась к ней, утягивая за собой блондина.
– Чем тебя так задели обычные птицы? – едва сдерживая улыбку, спросила она, видя, что Тур, словно охотящийся за голубями кот, все еще поглядывает в сторону парка.
– Тем, что когда ты чуть ли не самого себя готов съесть от голода, эти мелкие гады не хотят ловиться. И еще у них полно перьев и острые клювы.
– Но как Зел Барта отпускал тебя из дома? Он не боялся, что ты не вернешься.
– Он привязал меня к домашнему очагу. И сказать, что я мог куда-то уйти, все равно, что спросить у цепной собаки, почему она не сбегает. Но ту хотя бы не только бьют палками, но и кормят. Я видел от Барты только первое.
– Но ведь я отдавала тебе остатки еды, – говоря это Грая, почувствовала себя виноватой, и внутри проснулась жалость к Турину.
Он оказался таким же пленником Зел Барты, как и она сама. Если бы она только знала, что Турин – это не просто непонятные зеленые щупальца, вечно мешающие ей и делающие пакости вроде рассыпанной по кухне муки или очередной разбитой чашки, она придумала бы как хоть иногда давать ему что-то кроме объедков и мусора.
– Не вини себя. Ты не знала, – верно истолковал ее молчание Тур. – Хотя была бы ты умнее и наблюдательнее, поняла, что зеленый печной монстр не стал бы делать для тебя браслет из бусин.
Эти слова Тура заставили ее почувствовать себя глупой. Ведь он был прав. А она настолько все время жалела себя, что не видела и не замечала очевидное вокруг.
Больше они ни о чем не разговаривали и в молчании подошли к ломбарду.
– Я схожу одна, – Грая оставила Турина на улице, дожидаться ее. – Так будет лучше. Если Прозов вдруг решит пройти по ломбардам и узнать, не сдавал ли кто-то что-то ценное, нас двоих сразу узнают.
– Хорошо, – тот пожал плечами и остался стоять на тротуаре под большим вязом, все еще не до конца потерявшем свою листву.
Грая же зашла в ломбард, но тут же вышла. Оказалось оценщик отказался брать кольцо, опасаясь, что она его украла.
– Пошли вместе, – и Тур, не дожидаясь ее согласия, поднялся по ступеням и оказался в ломбарде.
– Это мое кольцо, – проговорил он, подходя к невысокому мужчине средних лет с намечающейся лысиной и слишком полной верхней губой. – Велел служанке отнести. А она пришла и сказала, что не хотят у нее брать, думая, что оно ворованное.
– Простите, – равнодушно проговорил оценщик, придирчиво разглядывая наряд Тура. – Но в моем деле есть риски. И брать их на себя без нужды и гарантий не хочется,– Понимаю. Но теперь мы знаем, что кольцо мое. Немного проигрался в карты, сами знаете, как бывает. Вроде масть шла, думал уже отыграюсь. А потом раз, и все подчистую ушло. Приходится кольцо закладывать. Карточный долг дело чести.
– Дело молодое, – усмехнулся оценщик и, видимо посчитав, что Турин выглядит вполне приемлемо для владельца кольца, взяв то, принялся долго крутить и рассматривать.
А после предложил цену в два раза больше той, на которую изначально рассчитывала Грая.
В итоге после ломбарда «чародейка» и «наследник» отправились за покупками для Тура.
По пути Турир так заворожено смотрел на фигурные пряники, которые продавались на витрине магазина с выпечкой, что Грая решила остановиться и купить пару штук. Правда Тур сразу взял пять, и пока не съел их, дальше они никуда не пошли.
Стоя на шумной улице, пока Турин ел, и смотря как тусклое осеннее солнце, временами появляющееся в прогалах серых рваных туч, Грая, наверное, была счастлива. Впервые за то время, что она оказалась в доме Зел Барты и узнала, что он не собирается связывать себя и ее магией крови…
Обман Турина с тем, что он сын колдуна удался. Граю внесли в список чародеек Российской Империи. Теперь у нее был титул. Обман с магией тоже удался – ученика ей не назначат. А Прозов… пусть он и подозревает что-то. Но Турин прав, тело колдуна полицейский не найдет. И никаких улик против нее тоже нет. Ведь ни она, ни Тур не виноваты в том, что случилось. Может быть, в этот раз жизнь решила повернуться к ней своим милостивым ликом?
И в этот самый момент Грая выхватила взглядом среди идущих по тротуару людей мужчину, прогуливающегося под руку с миловидной барышней. Девушка смеялась и улыбалась, а он то и дело склонялся к ней, что-то говоря. Заметив взгляд Граи, мужчина остановился и приподнял шляпу, показывая витиеватые рога.
– Асмафель, – проговорил Тур, тоже заметив того.– Не смотри в его сторону.
И Тур практически затолкал Граю в ближайший магазин, где продавали резные шкатулки и прочие безделушки.
Глава 19
Глава 19
– Добрый день, – из-за прилавка вышел продавец, встречая случайных посетителей. – Желаете что-нибудь приобрести?
– Думаю, нет, – честно ответила Грая.
Но Тур ее перебил:
– Возможно. Покажите нам что-нибудь интересное.
Конечно же, продавец, оценив наряды обоих, решил, что молодой человек в дорогом костюме является хозяином, а Грая в ее старом плаще не более чем служанка. И тут же переключил все своё внимание на Тура.
– О, у меня есть одна удивительная вещь, – начал он. – Причем если вы решите найти еще одну такую шкатулку, то не сможете этого сделать! Она привезена из Китая. Их привезли в Петербург всего две – парные музыкальные шкатулки. В одной из них умельцем сделан серебряный соловей, а во второй канарейка. Вот как раз с соловьем у меня и осталась. Канарейку купил Его Светлость Драгояров. Так что если хотите что-то особенное, то рекомендую обратить внимание на эту занятную вещицу.
Мужчина подвел Тура к столику, стоящему посередине магазина, и убрал красную бархатную ткань, которая накрывала ту самую шкатулку, о которой он говорил.
Грая же замерла. Такой красоты она никогда не видела. Серебряная клетка, в которой сидел искусно сделанный из соловей. Если бы не металлический блеск его перьев и головки, она бы приняла его за живую птицу.
– Вижу, работа мастера вас впечатлила, – довольно проговорил мужчина, заводя музыкальную шкатулку ключом. – Очень тонкая работа. Говорят, он трудился над ней около десяти лет. Но у такой вещи и цена не дешевая.
Раздался щелчок, означающий, что оборот ключа закончен и по залу разлилась песня механической птицы. И вряд ли кто-то, не видя певца, угадал живой это соловей или всего лишь результат умелой работы мастера.
Соловей допел свою песню, и продавец, довольный произведенным эффектом, накрыл его снова красным бархатом:
– Уникальная вещица. По слухам, шкатулки предназначались для китайского императора и его жены. И были сделаны мастером Ухэнь-Си по просьбе одного знатного вельможи. Но потом тот обанкротился, и ему пришлось их продать. Перекупщик купил их и привез сюда.
– Занятная вещица, – одобрительно кивнул Тур. – Но, выходит, – он убрал красную ткань и потрогал серебряные прутья клетки, – шкатулки так и не попали к тому, кому предназначались. И самому владельцу так и не принесли везения и успеха. А среди жителей Поднебесной есть такая примета: то, что не принесло счастья владельцу, отберет его и у другого.
– Интересное суеверие, – раздалось сзади.
И, обернувшись, Грая увидела, что в магазине появился еще один посетитель, в котором она узнала Дмитрия Княжева.
Торговец, завидя нового покупателя, снова расплылся в улыбке:
– Для веры в суеверия, водяных, леших, черных кошек и прочие приметы сейчас уже не то время. По улицам Санкт-Петербурга вот-вот покатятся автомобили. Не будем же предаваться глупым предрассудкам.
Дмитрий же с интересом разглядывал серебряную шкатулку:
– Пожалуй, я готов приобрести это произведение искусства. Тем более есть повод и человек, которому этот подарок как раз будет к месту.
– Да-да, конечно,– обрадовался продавец, при этом, не теряя интерес к Туру. – А вы пока можете посмотреть что-то еще.
Турин прошел мимо прилавка с фарфоровыми статуэтками, резными шкатулками из кости и чуть задержав взгляд на фигурке аиста из малахита, подошел к окну и, убедившись, что Асмафеля на улице больше нет, направился к выходу: