Алена Велье – Гарут. Дом с витражами (страница 12)
Грая решила, что ни с кем для верности по пути разговаривать не будет, а чтобы не отвлекаться на всякое непонятное, вроде Гирли, костяных голов, Асмафеля и им подобных, будет по пути смотреть себе под ноги.
Закутавшись плотнее в плащ, она натянула капюшон и уже собралась пойти, как перед ее ногами, упираясь в землю наконечником и, преграждая путь, появилась трость.
– Позвольте проводить вас, юная леди, – бархатный голос принадлежал Асмафелю, который каким-то образом вдруг оказался рядом с Граей. – Ну же, дитя, не робей. Понимаю, Тур, скорее всего напугал тебя, наговорил про меня всякие разные вещи. Но поверь, я не желаю тебе зла. Просто каждый из нас может получить то, чего он хочет. Я могу избавить тебя от твоих ненавистных синих волос. Ведь Зел Барта так и не рискнул связать тебя с собой. А я могу решить эту проблему. И я не тороплю тебя с решением. Подумай хорошенько. Тем более в ответ я попрошу лишь сущую мелочь. Но озвучу я ее в следующий раз. Подумай, ты можешь получить свободную жизнь, не потеряв по сути ничего. А моя просьба будет настолько ничтожной, что ты сама удивишься и, согласившись на нее, даже не заметишь. А в качестве моего хорошего к тебе отношения и чистых помыслов я дам тебе совершенно искренний дружеский совет: не верь всему, что говорит Тур. Он ведь не просто так предложил тебе свою помощь, а не сожрал, как бедного Барту. Верно? – на лице Асмафеля появилась хитрая улыбка. – Нет, пойми. Барта в моих глазах тот еще отброс. Но это не отменяет того факта, как с ним поступил Турин. Но я не буду тебя торопить. Ты сама со временем поймешь, кто тебе друг, а кто враг. И, кстати, я уверен, что Тур сказал тебе, что меня можешь видеть только ты. Вот тебе и первое доказательство его лжи.
И Асмафель, подойдя к краю тротуара и подняв трость с золотым набалдашником в виде головы рогатого дракона с зелеными изумрудными глазами, остановил ехавшего мимо извозчика.
– Может быть, подвезти? – поинтересовался он, прежде чем сесть в повозку.
Но Грая пошла мимо, так ничего и не ответив. Возница дернул вожжи, и рыжая лошадь медленно пошла, цокая копытами по каменной дороге.
Почему-то в этот самый момент в голове Граи всплыли истории, услышанные ей когда-то про то, как нечистая сила, появляясь на дороге в обличии какого-то знакомого человека, едущего по делам, предлагает подвезти путника. Или же это может быть какой-нибудь удалой молодец, на красивой тройке с бубенцами, если речь шла о девушке. Если по дороге шел парень, то перед ним останавливалась лошадь с красивой девицей. Вот только если соглашался незадачливый путник на предложение подвезти его, то больше никто его уже никогда не видел. А если и случалось найти, то оказывался он очень далеко от дома и в таком виде, будто все это расстояние бежал сам на ногах. Да еще бывал весь в синяках, а порой и укусах.
Повозка с Асмафелем поехала по улице, все удаляясь. А Грая, проводив ее взглядом, поспешила в полицейский участок, собираясь после возвращения поговорить с Турином и уличить его во лжи. Вряд ли бы это хоть что-то изменило. Но держать себя в дураках она тоже не собиралась.
Грая прошла по улице и свернула в переулок, по которому вышла к перекрестку, где ей пришлось задержаться, так как едущий верхом на коне мужчина лет сорока, и судя по мундиру военный, гнал коня слишком быстро и напугал старушку, собравшуюся перейти улицу и несущую в корзине яйца, которые упали и разбились.
– Кто тебе тут виноват, старая кошелка! – кричал он, явно недовольный тем, что ему пришлось задержаться из-за такой мелочи.
– Сынок, да как же мне теперь-то, а? Я же их на продажу несла. Кто же теперь деда моего накормит?
– Сам пусть себя и кормит! – зло ответил ей военный.
– Так ведь не ходит он. Я же вот, торгую, яйца кто купит, нам хоть какая копеечка, – ее руки тряслись, а на глазах наворачивались слезы.
– Уйди с дороги, старая! – мужчина замахнулся хлыстом, и старушка сделала шаг назад, по-прежнему причитая.
В этот момент мимо собравшихся проехала та самая повозка, в которую сел Асмафель, и он, появившись в окне, чуть склонил голову, вновь приветствуя Граю.
Сердце в груди предательски екнуло, а неприятный холодок колючей лентой обвился вдоль позвоночника Граи, и она, провожая повозку взглядом, поспешила поскорее дойти до полицейского участка, который находился чуть дальше по улице.
– Деточка, подай милостыню, – попросил ее попрошайка, сидящий прямо на холодных камнях дороги и улыбающийся заискивающей улыбкой, открывающей его желтыми кривые зубы, заставляя перевести взгляд на него.
Монет у Граи с собой не было, но и помня наказ Тура, даже если бы у нее были деньги, она вряд ли сейчас стала бы протягивать их просящему.
В этот момент мимо нее вновь проехал тот самый возница. Сомнений не было. Это была та же самая рыжая лошадь с белым ухом. А в глубине кареты Грая видела профиль Асмафеля. Только она прекрасно знала, что это невозможно. С обеих сторон улицы были тупики, а объехать дома, сделав такой большой круг, и вернуться так скоро, извозчик просто бы не успел.
Это была самая настоящая чертовщина.
Глава 14
В участке Граю долго держали в коридоре, и дежурный пытался узнать, какая такая срочность, что она просит проводить ее к старшему.
– Ну не пришел человек ночевать, так что за беда? У дамы какой-нибудь задержался или в трактире. А может, сидит сейчас на другом конце города, в участке. Вот проспится и придет, – устало повторял не молодой, худощавый полицейский.
– Я же вам говорю, что мои волосы стали черными, – вновь попыталась ему все объяснить Грая.
На что он лишь недовольно потер переносицу:
– Девица, волосы ваши – сугубо ваше личное дело. И если вас ваш колдун бросил из-за того, что вы волосы изволили покрасить в другой цвет, так это его право. Ей-богу, без ваших глупостей сегодня работы хватает. Вон, у одной семьи ребенок пропал. Дворяне, видно за выкуп выкрали ребенка-то. Так что с вашими амурными делами сами разбирайтесь.
– Пропал ребенок? – перед глазами Граи появился полуночный перекресток и обнаженная женщина с младенцем на руках. – Я видела, как женщина шла с ребенком по улице.
– И что с того? – усмехнулся полицейский. – Я пока сегодня сюда добирался, так трех мамаш встретил, которые детей несли на руках. И еще столько же, которые детей за руку вели. Эка невидаль. Говорю же, мы здесь делом занимаемся, а не глупости всякие слушаем. Иди уже отсюда. А то придется тебя прогнать.
– Да послушайте же вы, прошу. Я маг, ученица колдуна, – снова принялась повторять Грая. – И он не пришел ночевать. А утром мои синие пряди стали черными. Значит, он умер. А две ночи назад, по его поручению я относила зелье в один из домов. И совершенно случайно увидела, как обнаженная женщина шла по перекрестку, а в руках у нее был младенец. Потом она села в черную карету и уехала!
– Да-да, – взгляд мужчины лениво скользнул по старой и застиранной одежде Граи. – А я сам царь-император. Я же тебе русским языком говорю, иди ты уже …
Судя по сказанному, полицейский вновь хотел прогнать Граю. Но проходивший мимо него молодой полицейский, остановил его:
– Подожди Макар Семеныч. Так что ты говоришь?– взгляд его карих глаз был направлен на Граю.
– Я говорю, что колдун Зел Барта мертв. Мои волосы черные. Значит, он мертв! Он ушел вчера из дома, и до вечера я его не видела. Проснулась утром и увидела, что его нет. А потом я поняла, что мои синие пряди больше не синие.
Ответила она сбивчиво, торопясь и надеясь, что хоть этот полицейский не посчитает ее слова пустыми. А, закончив свой рассказ, чтобы хоть немного успокоиться, принялась мысленно считать до десяти, при этом то и дело возвращая взгляд на кареглазого полицейского и замечая россыпь едва заметных родинок на его достаточно смуглом и загорелом лице.
– Да кого ты слушаешь? – вновь вступил в разговор дежурный полицейский, не желающий слушать Граю. – Пусть уже идет своей дорогой. Неужели она похожа на ученицу колдуна? Сам посмотри. Одежонка плохенькая, сама бледная и больше на попрошайку похожа. А может, вообще, чахоточная. Вон какие синяки под глазами, – довольный своим наблюдением ответил он.
– Может, и так. А может, и нет. Пошли, – это уже адресовалось Грае.
– Офицер Прозов, вот вы где, – в коридор из кабинета вышел еще один мужчина, обращаясь к кареглазому.
В отличие от дежурного полицейского и офицера Прозова, который собирался выслушать Граю, он был в достаточно почтенном возрасте. В некогда темных волосах поселилась седина, раскрасившая их в серебро. Но при этом мужчина выглядел моложаво. Во многом благодаря сохранившейся военной выправке, которой могли позавидовать и молодые.
– Я сейчас должен отъехать, так что меня не будет до обеда, имейте в виду, Прозов.
И, не дожидаясь ответа, он пошел к выходу.
– Хорошо, ваша светлость, – кивнул Прозов. И велев Грае идти за ним, повел ее в кабинет.
Тот оказался небольшим и достаточно неуютным. Сине-серые крашеные стены, шкаф с бумагами и небольшой деревянный стол с двумя стульями, один из которых занял сам Прозов, а второй достался Грае.
– А теперь расскажи обо всем поподробнее, – сказал он, отрывая взгляд от бумаг и смотря на девушку.