Алена Сказкина – Право на любовь (страница 23)
Темный грязный подвал. Несколько часов до рассвета. Ты помнишь, жрица, как подгибались колени? Как трудно было отбросить сомнения, решиться переступить через страх и внушенную наставниками ненависть? Сказать… и повторить сейчас.
«Мне нужна твоя помощь».
«Я помогу».
Ты столько раз спасал меня. Даже когда узнал правду, когда я узнала правду, ты смог преодолеть бездонную пропасть, разделяющую Демона льда и эссу солнечного клана. Убедил, что титулы и прозвища не более чем пустые слова, за которыми не видно истинной сути. Заставил настоящее забыть прошлые ошибки. Ты выбрал трудный путь. Почему?
«Я… люблю тебя. Возвращайся».
Я вспомнила. Мой сон. Наш головокружительный полет. Твое холодное Небо. Я знаю ответ на заданный тобой вопрос. Наконец-то знаю.
Я люблю тебя, Рик.
— Харатэль?
Сестра склонилась ко мне, нежно коснулась губами лба.
— С возвращением, малыш, — она устало улыбнулась. — Прости. Я виновата.
— Риккард?! — я в панике подскочила на кровати. — Где Рик?
— Доброе утро, жрица, — отозвался дракон, стоявший у открытого окна и наблюдавший за чем-то, происходящим во дворе. Свет падал на родное, непривычно чистое, без узора вновь дремлющей Печати, лицо. Мужчина обернулся, ехидно поинтересовался. — Выспалась?
— Выспалась? — растерянно переспросила я, осматривая комнату.
Небольшая, но уютная. Стены отделаны резными панелями из светлого дерева. На окне полупрозрачные занавески. Кровать, два шкафа, книжный и платяной, стол, табуретка. Ваза с увядшими цветами. Картина на стене — домик в весеннем саду — мило и патриархально. Еще одна — чайка, парящая над пенными волнами. Парящая…
— Я превратилась в дракона?
— Маленькая, а сплошные проблемы от тебя! — Рик подошел, шутливо потрепал меня по макушке.
Я опустила взгляд, скомкала одеяло.
— Как подобное возможно?
— Срыв, — коротко отозвался северянин, но поймав мой растерянный взгляд, решил объяснить подробнее. Присел на кровать, задумчиво посмотрел на картину с океаном. — Знаешь, почему сила дается не с рождения, а в двадцать один год?
Я отрицательно покачала головой.
— Чему тебя только учили, эсса? — возмутился-удивился Рик к явному неудовольствию Харатэль, но сестра промолчала, предоставив право вести разговор Демону льда. — Хоть мы и зовем себя драконами, в нас слишком много от людей. Тело человека… и его разум изначально не приспособлены, чтобы принять магию Древних. Полет не только открывает нам новые возможности, но и необратимо меняет нас. В твоем возрасте уже сформирована целостная личность, способная противостоять полному слиянию, сберечь собственное «я».
Я кивнула, вспоминая, с каким трудом вынырнула из затянувшего меня водоворота образов.
— Чем сильнее кровь и недисциплинированнее сознание, разболтаннее чувства, тем опаснее первый полет. Обычно, оперившемуся птенцу после испытания дают время, чтобы прийти в себя — никаких сильных переживаний, никакого колдовства. В критических случаях молодого дракона погружают на несколько недель в зачарованный сон. Иначе может последовать срыв.
— Но почему меня никто не предупредил? Если бы я знала об угрозе, то… — я растерянно смяла покрывало. И правда, что бы я сделала?
— Только бы лишний раз волновалась, ухудшая и без того непростую ситуацию, — твердо закончил Рик.
— Ты должна была успеть вернуться до совершеннолетия, — заметила Харатэль, хмуро косясь на меченого. — Если бы не непредвиденная задержка и ускорившее события эмоциональное напряжение, твой полет прошел бы в безопасности, в Храме.
— Я боялся, что ты не выдержишь, — проигнорировал упрек северянин. — На тебя свалилось слишком много и быстро: разборка, которую учинил с утра пораньше эсса Исхард, известие о начале войны, необходимость использовать магию для создания портала, гибель Кристофера… Когда ты выплеснула огромную энергию в переход, я успокоился. Напрасно. Спор с сестрой, — Риккард недовольно посмотрел в сторону Альтэссы, — похоже, оказался последней каплей. Не удивительно, что ты решила закрыться, отгородиться от мира, забыть.
— Кто мог предполагать, что она привяжется к тебе настолько крепко?!
— Я ведь не первая? — перебила я Харатэль, не позволяя разгореться скандалу. Осведомленность собеседников привела меня к единственному выводу: срывы уже случались, но я почему-то не слышала о летающих над подлунными королевствами драконах.
— Нет, — сестра помолчала, решая, стоит ли говорить, но все-таки ответила честно. — Бывали случаи, что раскрывшие крылья не выдерживали гнета свалившейся на них силы и сходили с ума. Редко, но бывали. Иногда подобное сопровождалось мощным магическим выбросом, уничтожавшим и птенца, и тех, кому не повезло оказаться рядом. Но…
— Но никогда еще со времен Исхода птенец не превращался в настоящего дракона, — мрачно продолжил северянин.
Я прикрыла глаза, внезапно вспомнила. Вопрос, что задал Рик Альтэссе во дворе Южного Храма. Слова, тогда не имевшие смысла.
«Убьете ли вы ее, чтобы спастись от пророчества?»
— Что за пророчество? Чем грозит миру возвращение драконов?
Риккард и Харатэль переглянулись, сестра медленно, вынужденно кивнула.
— Рассказывай, — Альтэсса устроилась на единственной табуретке.
Мужчина побарабанил пальцами по спинке кровати, решая с чего начать.
— По легенде первых драконов прилетевших в наш мир из глубин космоса звали Хаос, Хронос, Рок и Шанс. Их сложно назвать живыми существами, скорее, это были некоторые сгустки энергии, стихийные силы, одушевление законов природы, — голос северянина звучал отстраненно, будто он читал с листка бумаги. — Хронос — время, поток, непрерывно мчащийся из прошлого в будущее, необратимость и неотвратимость изменений, развитие, движение вперед. Рок — судьба, неизбежность, предопределенность пути, летопись от рождения мира и до его смерти. Шанс — случайность, вплетшаяся в выверенный узор, возможность выбора, свобода воли. Хаос — начало и конец, ничто, из которого в незапамятные века возник мир и куда он в итоге вернется.
— Риккард, отбрось фольклор. У меня не так много времени, чтобы сутки напролет наслаждаться твоим красноречием. Переходи к летописи, — оборвала сестра, скрещивая руки на груди.
— Как прикажете, Альтэсса, — покладисто кивнул мужчина. — Десять тысяч лет назад миром единолично и безоговорочно правили Крылатые Властители. Гордые, могущественные, своенравные, практически бессмертные. Когда на землю падала тень их крыла, люди и нелюди замирали от страха и восхищения. Первые дети, занявшие трон по праву главенства.
В темных глазах, прикрытых ресницами, отражались призраки парящих в небесах драконов:
«Их было четверо, Истинных Повелителей Небес, стоящих во главе Пределов. Говорили, что они несут в себе частицы изначальных сил, измененные принявшим нас миром. Narai, N’eari, Terron, Itron. Юг, Север, Восток, Запад. Жизнь, Смерть, Прошлое и Будущее.
Они возводили города и рушили империи. По их воле извергались вулканы, бушевали ураганы на море, вздымались горы и реки меняли свое течение. Древние владели поистине ужасающей силой.
Каждые пятьсот лет молодые драконы сражались за право слиться с бессмертной сущностью, стать следующим хранителем магии и памяти клана, Альтэссой».
— Разве не все драконы использовали плетения, — недопоняла я.
— Все, — подтвердил северянин. — Но их сила, как и сейчас, являлась жалким подобием той, что была доступна Владыкам.
— Ближе к теме, tai-ho, — сухо бросила Харатэль, глядя куда-то в сторону. Лицо сестры казалось высеченным из камня, губы упрямо поджаты. Острые коготки впились в кожу на локтях. Сестра нервничала?
— Прошу прощения, Солнцеликая, иначе она не поймет, — возразил Рик. Северянин задумчиво проговорил. — Да, мир принадлежал Крылатым Властителям, — мужчина помедлил и добавил. — Но и драконы принадлежали миру.
— У истинной, фундаментальной магии сложные и запутанные законы, — пояснила Харатэль. — Мы крепко связаны со всем, что нас окружает. Вещи меняются, подчиняясь нашему мимолетному капризу, — сестра пристально посмотрела на картину с чайкой, и я с изумлением увидела, как птица медленно превращается в летящего дракона. — Но взамен мы не способны уйти, вырваться за границы этих Небес. Звезды навсегда останутся недоступны для кланов, — я моргнула, и над морем снова парила чайка.
— Выход есть, — глухо отозвался северянин. — Уничтожить мир, собственный дом, ставший для драконов тюрьмой. По крайней мере, так посчитал Альтэсса Аромар, принявший силу N’eari, Повелитель Северного Предела, правивший около десяти тысяч лет назад.
— Уничтожить мир? — ошеломленно переспросила я. Сестра, подтверждая, кивнула.
— Вечная жизнь приносит либо безграничную мудрость, либо бесконечное безумие. Narai, Terron и Itron сообща выступили против Аромара, пытаясь сохранить планету. Была война, по сравнению с которой Раскол покажется детской возней в песочнице. Летописи утверждают, что в те дни Небеса становились алыми от крови…
— Сначала союзники верили, что достаточно будет одолеть Аромара, и N’eari одумается, — продолжил рассказ Рик. — Их надежда не оправдалась. Воскресший Владыка был неимоверно зол и полон решимости довести дело до конца. Победить бессмертного оказалось непросто. Убитый N’eari спустя какое-то время возрождался в теле нового дракона. Перед Повелителями Небес встал трудный выбор — согласиться с сумасшедшим братом или стереть с лица земли весь крылатый народ.