Алена Шашкова – Оклеветанная жена дракона. Хозяйка таверны "У Черных скал" (страница 39)

Я просто смотрю на нее. Отрыто. У меня были несколько часов, пока Ариелла отдыхала от магического всплеска, чтобы хоть как-то прожить эту новость, поэтому я могу так спокойно сообщить об этом.

В момент прощания Грон мне показал их встречу ночью. Было в ней кое-что ценное. Несмотря на то, как отстраненно она говорила обо мне, в ее глазах Грон видел совсем другое. А еще их полет… Я даже завидовал своему дракону, что ему Ариелла доверилась в отличие от меня.

И он знал. Он с самого начала все знал… Возможно, я где-то в глубине души догадывался, хотел верить. Но только сейчас, после рассказа Ариеллы про то, что она из другого мира, окончательно понял, какой подарок нам послала Праматерь. Истинная.

Вард говорил, что все они в другом мире. Но вот она, передо мной. Чужая. Пришлая. Иномирянка. Но истинная.

— Как его вернуть? — Ариелла спускается с моих коленей, обхватывает себя руками и кусает губы. — Точно… Как я могла забыть!

Она дергает завязки своей сорочки, но они не сразу поддаются, отчего Ариелла витиевато ругается. Не сразу, но до меня доходит, что за бредовая и отчаянная мысль пришла ей в голову.

— Стой, что ты делаешь? — я тоже резко поднимаюсь и останавливаю ее руки своими.

— Я вспомнила! Мне Орта же рассказывала, как девушки спасают ваших драконов! — порывисто восклицает она и пытается высвободить руки.

— Нет, это не сработает! — отвечаю я и останавливаю ее.

— Мы должны… Должны хотя бы попытаться! Все же подходит: невинная, магически одаренная… еще и денег не потребую… — она настроена решительно, хотя даже в полумраке я вижу, как краска заливает ее щеки, а смущение — глаза.

— Ничего мы не должны. Это так не работает…

— С чего ты взял?

— С того, Ариелла, что прошло слишком много времени после того, как я перестал его слышать.

— Перестань, — она ударяет своими кулачками мне в грудь, а я морщусь: в бою меня все же задели, а без дракона заживление идет слишком медленно. — Нам нужно попробовать, потому что…

Это ее возмущение, то, как она морщит нос, кусает губы, хмурит брови — все это такое настоящее и живое, что где-то внутри меня трескается, ломается с беззвучным хрустом. Кажется, Ариелла еще что-то хочет сказать, но я, зарывшись пальцами в ее густые, мягкие волосы, притягиваю к себе и целую.

Целую так, как будто это наш последний поцелуй, хотя я точно знаю, что готов сделать что угодно, лишь бы это было только начало. Так, словно вся моя жизнь зависит сейчас от этой смелой, вспыльчивой особы. Так, словно стоит мне прерваться, и мир исчезнет.

Ариелла сначала упирается своими кулачками в меня, а потом, когда я делаю вид, что вот-вот отпущу, вцепляется пальчиками в мой воротник, и сама притягивает к себе. С ее губ срывается тихий стон, когда я слегка прикусываю ее нижнюю губу, а потом ласково провожу по ней языком.

Я удерживаюсь буквально на краю, особенно когда Ариелла «идет в наступление» и начинает расстегивать пуговицы на моей рубашке. Демонам бездны известно, насколько мне трудно это сделать, но я мягко останавливаю ее дрожащие от волнения руки и заставляю себя оторваться от ее невыносимо сладких губ.

— Что-то не так?

— Ариелла… Все не так. Это все должно быть не так. Быть может, когда-то, кажется, еще в прошлой жизни, я бы и хотел… Был бы готов. Но Грона не вернешь, а ты… Ты особенная, — прислоняюсь своим лбом к ее и смотрю в ее глаза.

— И что же теперь тебе мешает? — замечаю в ее взгляде что-то новое. Какой-то непривычный блеск.

Нет, ее глаза всегда были прекрасны, но…Сейчас стали как будто во много раз ярче, насыщеннее, как будто там есть что-то, что мне еще предстоит разгадать.

— Страх.

— Страх?

— Я боюсь, что ты потом можешь передумать, будешь всю оставшуюся жизнь жалеть, что пошла на это, — слова даются мне с трудом, потому что если Ариелла действительно согласится со мной, это будет хуже, чем смерть от клинка орка.

— Ты дурак. Ты же знаешь это?

— Кто угодно.

— И что нам теперь делать?

— Задавать вопросы, — усмехаюсь я. — Ты свой задала. Теперь моя очередь. Раз уж я все-таки не женат и мне не надо мучиться от того, что не хочу делать тебя содержанкой, но и отпустить не могу… Потому что люблю больше жизни. Ты выйдешь за меня? За меня, потерявшего своего дракона?

Ариелла вся замирает. Она даже перестает дышать и распахнутыми глазами смотрит на меня.

Глава 53

Сердце замирает, а потом начинает гулко и быстро стучать, когда до моего затуманенного сознания доходит смысл слов Нортона. Нет, не то, чтобы я не верила в его чувства… Не после всего того, что между нами было, через что мы прошли и уж тем более не после того, как он поверил мне, хотя все слова должны были показаться бредом ненормального.

Но он сказал. Вслух. Открыто. Как само собой разумеющееся. «Люблю тебя больше жизни». Оказывается, знать и слышать ушами — разные вещи. И вторая в совокупности с первой оглушает и дезориентирует.

К горлу подкатывает распирающий комок, а глаза наполняются слезами. Мне хочется и улыбаться, и плакать одновременно, как будто чего-то одного просто не хватит, чтобы выразить те эмоции, что бурлят сейчас внутри меня.

— Если ты надеешься, что я откажусь, спешу тебя разочаровать, — выдаю я.

— Нет. Надеюсь, что согласишься.

— Хм… Раз так… то у меня будет условие.

— Условие, — усмехается Нортон, поднимая бровь.

— Мы поженимся как можно скорее, — говорю я. — И мне плевать, как ты это устроишь.

Он прикрывает глаза, как будто думая, а сам медленно поглаживает пальцами мою спину, запуская мурашки. Его губы растягиваются в улыбке, а потом, ровно за миг до того, как снова поцеловать меня, выдыхает:

— Как скажет моя невеста.

Хочу потребовать от него исполнения условия «вот прямо сейчас», но он отвлекает меня упоительным поцелуем, а я понимаю, что все не так просто, ведь он же дракон. Да, я уверена, что он все еще дракон и мы найдем способ вернуть Грона.

Я просто не готова после всего случившегося, даже толком не познакомившись, проститься с Гроном. Да и Ириди тоже.

— Скажу, что нам надо обоим отдохнуть, — наконец, оторвавшись от его губ, произношу я.

Меня радует, что хотя бы с этим он не спорит, и мы засыпаем в обнимку, переплетя пальцы и ноги, цепляясь друг за друга и деля одно дыхание на двоих. Надо сказать, давно я не спала настолько спокойно. Впервые за долгое время я засыпаю с улыбкой на губах и уверенностью в завтрашнем дне.

Пробуждение начинается с прохлады. Нортон уже ушел, но на столике меня ждет завтрак в виде сдобной булочки и чая. Еще горячего. Значит, мне принесли его недавно. От одного взгляда на эту простую заботу сердце наполняется теплом.

Над горизонтом поднимается прохладное осеннее солнце, а по небу лениво плывут серо-белые облака, которые к вечеру могут собраться в тучу и пролиться на землю холодным дождем. Я слышу, как переговариваются солдаты, что-то обсуждают жители деревни, а снизу, из таверны, доносится гомон тех, кто пришел завтракать.

Быстро умываюсь, одеваюсь и перекусываю, прежде чем спуститься на кухню.

— Айтина, — Орта мягко улыбается. — Или… Ариелла?

Она вытаскивает из печи поднос с румяными булочками и передает молодой женщине. Я ее, кажется, видела среди жителей деревни, но ни разу не разговаривала. Та внимательно смотрит на меня, а потом в сомнении оглядывается на Орту.

— Как тебе больше нравится, — пожимаю плечами, — оба имени мои. Но, я надеюсь, это не меняет твоего отношения ко мне.

— Анна мне все рассказала, — отвечает Орта, когда женщина покидает кухню, унося булочки в таверну. — Не могу сказать, что я полностью поддерживаю твое решение, но какими бы ни были твои мотивы, все это оказалось к лучшему. Поэтому… Дай я тебя обниму.

Не скрываю улыбки, когда Орта подходит и заключает меня в свои объятия. Крепкие, почти материнские. По телу разливается тепло облегчения и какой-то душевной близости, как будто мне все это время не хватало вот такой поддержки.

— Я не знаю, что будет дальше, — говорю я. — Но я обязательно попрошу генерала Нортона вернуть тебе таверну. Это же было все временно.

— Брось, — отмахивается Орта. — Я не шутила, когда говорила, что хочу уехать отсюда. Как бы ни приросла у меня душа к этому месту, я хочу посмотреть и другие. Да и Мери стоит развеяться после всего произошедшего.

С последним я точно согласна.

— Но что тогда будет с таверной?

— Продам или закрою. Или, может, ты все же захочешь продолжить свое тыквенное дело? — она лукаво смотрит на меня.

Мне ничего не остается, как снова пожать плечами: если я выйду за Родера, что меня ждет? Как Ариеллу, жизнь в Сиртании? Вечное ожидание мужа из сражений? Или что еще?

— Ну тогда жизнь покажет, — Орта подмигивает мне. — А сейчас, может, согласишься отнести генералу и его гостю завтрак? А то он тебе-то отнес, а сам голодный ушел, как узнал, что к нему прилетел высокий гость.

Если «прилетел», то тут вариантов не так много. К нам пожаловал еще один дракон?

Я собираю в корзину завтрак из тыквенной каши, булочек с пылу с жару и кувшина с горячим чаем. Решаю, что если успеет остыть,прямо на месте постараюсь подогреть.

Еще у двери слышу если не спор, то серьезное, напряженное обсуждение. Точно определяю голос Родера, но вот второй мне не знаком, хотя тоже очень красивый: низкий, наполненный силой и ощущением могущества. Ну точно дракон.