Алена Шахнина – Правда имеет мой голос (страница 2)

– Лиза, дочка, это ты? – раздался из комнаты хриплый, болезненный голос отца, вырвавшись из тишины, как из-под тяжелого одеяла.

Голос сменился натужным кашлем с влажным хрипом, стоном и рвотными позывами. Казалось, легкие пытаются вытолкнуть не воздух, а что-то чужеродное и опасное, избавить тело от мук болезни. Они разрывались на части, и эти клочья выходили через глотку, сотрясая исхудавшее тело.

– Я, пап, – тихо сказала Лиза и перешагнула порог комнаты. Мир болезни и старости поглотил её; звуки, запахи и тяжелый воздух обрушились на голову уже не как преграда, а как реальность.

Отец сильно похудел, почти высох; бледное лицо покрылось глубокими серыми морщинами; костлявые пальцы в болезненном спазме лежали на груди. Волосы полностью выпали – последствия пройденной химиотерапии как отчаянной попытки спастись от рака. Онкология не отступила, а набралась сил, забирая ее у когда-то живого, улыбчивого человека. В свои шестьдесят семь отец выглядел на все девяносто. Чувствовал себя еще хуже: как погибающий от яда сорняк, как рыба на суше – медленно испускал дух, отчаянно цепляясь за остатки жизни. Болезнь смеялась, продлевая страшную агонию, мешая и жить, и умереть.

Лиза не решилась сесть рядом с отцом. Застыла рядом с его кроватью и почти не смотрела на впалые щеки и потухшие глаза. Он умирал. Тихо, болезненно, разрушительно, ощущая смерть каждой клеточки. Она чувствовала это. Чувствовала присутствие безжалостной смерти рядом, холодное острие её наточенной косы, нависающей над отцом.

И снова кашель. Отец склонился над ведром возле кровати, из горла потекла кровавая желчь, капая на металлическое дно. Он громко сплюнул и вытер рот рукой, оставляя на коже след слюны и крови. От мерзкого запаха к горлу Лизы подступила тошнота. Она сморщилась и сглотнула.

– Чем помочь? – сказала Лиза и протянула отцу белое полотенце.

Он вытер рот дрожащими пальцами и кинул полотенце на подушку. Вздох прерывался бульканьем, выдох сопровождал стон откуда-то из глубины тела.

– Вика приходит ко мне в три часа ставить капельницу, – сказал он. – Не пришла почему-то. Сходи узнай.

– Кто такая Вика? – спросила Лиза.

– Жена… Вадима. Помнишь Вадима? Он там же живёт.

Помнила ли она Вадима? Неужели отец и правда думал, что она могла забыть?

– Я схожу, – быстро ответила Лиза.

Больше всего ей хотелось сбежать от этого запаха, от вида умирающего отца, от родительского дома. Куда угодно, даже к жене бывшего парня. С хлипкой надеждой, что не столкнётся с ним.

Она шла по мокрой земле, сжимаясь от холодного дождя и ветра. Не смотрела по сторонам, не заглядывала в окна. Вдыхала аромат дождя и прелых листьев, пытаясь избавиться от въевшегося запаха рвоты.

Дом Вадима отличался от других. Он был построен на европейский манер: без высоченного забора, с красивой живой изгородью. Во дворе лежал ровно подстриженный зеленый газон, цвели красные и белые розы. За домом, как помнила Лиза, мать Вадима разбила небольшой сад, где выращивала овощи и цветы. Она улыбнулась, вспомнив, как он таскал ей хризантемы и розы с родительской клумбы, аккуратно срезая их острым ножом, чтобы не заметила мама. Однажды под рукой не оказалось ничего острого, и он притащил Лизе цветок с корнями и комом земли. На его лепестке сидела маленькая божья коровка, и тут же упорхнула, едва Лиза притронулась к ней пальцем.

Между ровно подстриженными кустами была уложена квадратная тротуарная плитка, ведущая к дому. Лиза шагнула на нее, оставляя позади себя грязные следы от обуви, но они быстро смывались дождем. На пороге смело нажала на звонок и застыла у двери.

Послышались шаги, щелкнул замок. Дверь открылась, даже не скрипнув петлями. Вадим. Безразличное выражение лица быстро сменилось смесью удивления и чего-то еще, радости или сомнения. Сначала он только смотрел на Лизу, не дышал и моргал. От его взгляда ей становилось неловко.

– Лиза, – наконец, выдохнул Вадим. – О боже, это ты?

Вадим изменился. Стал старше, выше и мужественней. Прежними оставались только ярко-голубые дерзкие глаза с игривой искоркой и растрепанные темные волосы. Одет по молодежному: в модную белую футболку с рваным рукавом, прямые темно-синие джинсы. Крупная, сильная ладонь уперлась в откос двери для опоры. На руке проступали синие вены от напряжения.

Прошла секунда или час, Лиза не понимала. Очнулась, когда рассматривала его руку. Тело предательски вспомнило прикосновения этой теплой, до дрожи нежной ладони.

– Да, это я, – она сдержанно улыбнулась, отрывая взгляд от его руки. – Мне нужна твоя супруга. Она должна была поставить отцу капельницу и…

– Пап! Кто там? – раздалось за спиной Вадима, и Лиза посмотрела в пространство под его рукой.

К ним подошла милая девочка лет трех с такими же, как у Вадима, голубыми глазами. Ее светлые волосы были собраны в два хвостика красивыми резинками с цветочками.

– Привет, – сказала Лиза.

– Привет, – нерешительно ответила девочка и схватила Вадима за штанину.

– Малыш, позови маму, – сказал Вадим и подтолкнул девочку.

Она отцепилась от штанины и, подпрыгивая, побежала по лестнице наверх. Лиза грустно посмотрела ей вслед. Видимо, Вадим из первого засранца в поселке стал примерным семьянином. Пока она собирала себя по кусочкам вдали от этого места, другие жили жизнь.

– Как ты? – спросил Вадим.

Его глаза бегали по её лицу, взгляд цеплялся за знакомые до боли черты. За красоту, которая до сих пор сводила с ума.

– Нормально, – Лиза не была настроена на разговор.

Внутри словно вскрывалась старая, уже почти зажившая, рана. И на неё наслоилось что-то ещё, какое-то неудобное, неприятное чувство.

– Не ожидал тебя увидеть…

– Я тоже не ожидала себя здесь увидеть, – хмыкнула Лиза.

Она хотела, чтобы он ушел, закрыл дверь и перестал давить её своим взглядом. Чтобы не врывался в её кокон, который она выстраивала годами, прячась от прошлого.

– Чем занимаешься? – не унимался Вадим. – Я слышал, ты в архитектурном отучилась. А мечтала актрисой стать.

– Да, – медленно ответила Лиза, – мечты часто разбиваются о реальность.

– Надолго к нам?

– Пока жив отец.

Вадим обернулся назад, взглянул на лестницу, и снова посмотрел на Лизу.

– Слушай, Лиз, ты тогда уехала, я пытался связаться, но твои родители запретили мне общаться с тобой. Я даже не понял, что произошло. – он говорил быстро и тихо.

– Я знаю. – она не хотела слушать это.

– Твоя мама была так зла на меня, кричала, не позволяла связаться с тобой. Я хотел найти твой номер, адрес, что-нибудь… Лиз, я искал, но они спрятали тебя…

– Вадим, – Лиза перебила его, – тебе правда хочется оправдываться сейчас? Если тебе будет спокойней, то я не держала обиду на тебя. Нам было по шестнадцать. Все это… обычная подростковая шалость.

– Шалость? – он удивился и отшатнулся, словно его ударили.

– В любом случае, сейчас это уже не имеет никакого значения. Прошлое пусть там и остается. – Лиза вздохнула. Она сама не верила в свои слова. – Я пойду. Попроси Вику поставить отцу капельницу. Подожду ее дома.

Она не дала ему ответить. Резко отступила назад и быстрым шагом удалилась, накинув капюшон. Только тяжелый взгляд Вадима упирался ей в спину, пока она не скрылась за соседним домом.

Глава 3

Вадим еще долго смотрел на пустой двор, беспомощно моргая глазами. Призрак прошлого только что стоял перед ним, дышал с ним одним воздухом, как и много лет назад. Она правда приехала или ему показалось? Очередной сон, где Лиза рядом, где можно дотронуться до её мягкой кожи, вдохнуть пленительный запах волос и крепко прижать к себе.

– Кто приходил? – раздался за его спиной голос Вики.

Вадим нехотя оторвал пальцы от наличника, толкнул дверь и щелкнул замком.

– Борису капельницу нужно поставить, – сказал Вадим, не оборачиваясь. Его взгляд всё еще упирался в белую дверь.

– А приходил-то кто? Алиса сказала, тётя какая-то.

Вика подошла ближе и притронулась к его спине. Вадим снова не обернулся и двинулся в сторону кухни.

– Лиза, – бросил он безразлично.

Вике показалось, что она не расслышала. Она уставилась в уходящую спину мужа, и теребила пальцы.

– Лиза вернулась? – она спросила больше не у Вадима, а у воздуха. – Ты уверен?

Вадим выраженно фыркнул.

– Сходи и узнаешь, – сказал он и схватил стакан.

Включил кран, и вода потекла в прозрачную кружку. Хлопнула входная дверь. Вода уже текла мимо стакана на пальцы, как дождь в ту самую ночь, разделившей жизнь на две половины. Вокруг что-то происходило, но он не замечал. Он ничего не замечал и не видел. Только лицо Лизы; её грустные голубые глаза под густыми ресницами; каштановые волосы, падающие на плечи; ямочки на щеках.

– Пап! – Алиса дернула его за штанину. – Выключи кран.

Вадим медленно перевел взгляд на дочку, нажал на рычаг крана и поставил полный стакан в раковину. Алиса пристально смотрела на него своими невинными детскими глазками. Он вытер руку о брюки и подхватил девочку. Она весело засмеялась и схватилась маленькими ручками за его шею.

– Пап, тебе грустно? – спросила Алиса и притронулась к опущенному уголку его губ.

Вадим заставил себя улыбнуться и двумя пальцами пощекотал дочку. Она взвизгнула и уронила голову ему на плечо. Он провел ладонью по волосам девочки и поцеловал в макушку, пахнущую молоком и печеньем.