Алена Шахнина – Правда имеет мой голос (страница 3)
Вика оказалась приятной девушкой с легкой полнотой в теле. Она тоже была из местных, и Лиза сразу узнала в ней девочку из класса на год младше. Вика была тихим, даже скромным подростком с хорошей успеваемостью в школе. С Лизой они не общались: были из абсолютно разных компаний и миров. Пока Вика сидела за учебниками, Лиза каталась с Вадимом на мотоцикле по лесу, прогуливала с ним школу и сбегала из дома назло деспотичной матери.
Вика быстро окинула Лизу взглядом, сухо поздоровалась с ней и сразу ушла в комнату к отцу. Ее пухлые пальцы ловко справились с капельницей, поставили укол, измерили давление. Лиза наблюдала за этим со стороны, прислонившись к дверному косяку. После укола отцу стало лучше, и он почти сразу заснул.
– Вот это от боли, – объясняла ей Вика, показывая ампулы. – Это от давления. По одной ампуле. Обезболивающее можно делать каждые четыре часа, не раньше. Мой номер висит на холодильнике, можешь звонить.
– Ты не будешь приходить? – Лиза не хотела заниматься лечением отца.
– А разве ты не за этим приехала? – удивилась Вика.
– Я далека от медицины. Могу навредить ему.
– У меня есть работа, семья, – быстро сказала Вика, сделав акцент на последнем слове.
– Я буду платить тебе. Скажи, сколько? – Лиза была готова платить сколько угодно.
– Почему бы тебе не нанять сиделку?
– С радостью бы. Есть подходящие? – Лиза надеялась, что кто-нибудь заберет у нее ответственность за уход.
Вика задумчиво посмотрела на отца, потом перевела взгляд на Лизу.
– Я могу. По ставке работы в больнице. Но не круглосуточно, и с перерывами.
– Договорились! – сказала Лиза, достала кошелек и протянула Вике две красивые хрустящие купюры. – Аванс.
– Это много! – воскликнула Вика, но ее взгляд уперся в деньги, и мысленно она уже тратила их.
– Бери, – кивнула Лиза. – Ты долго помогала ему.
Вика взяла купюры и быстро сунула их в карман красной кофты. Лиза удивилась этому жесту: семья Вадима была обеспеченной, неужели его жене так отчаянно хотелось иметь собственные деньги.
– Я приду утром, – сказала Вика уже на пороге. Ее отекшие ноги с трудом влезали в синие туфли на низком каблуке.
Лиза кивнула. У нее оставалась только одна задача: побыть рядом с отцом, когда он издаст последний вздох.
Вика вернулась через час. Вадим сидел перед телевизором, прижимая к себе спящую Алису. Кинула быстрый взгляд на дочку и села рядом на диван, вытягивая ноги. Вадим делал вид, что увлечён происходящем на мерцающем экране.
– Буду подрабатывать сиделкой у Бориса, – сказала Вика.
Вадим безразлично кивнул. Пусть делает, что хочет – он никогда ничего ей не запрещал. Просто потому что ему плевать.
– Это же ничего не значит, да? – тихо, с нарастающей паникой, спросила Вика.
– А что это должно значить? – Вадим медленно погладил Алису по спине.
– Что ты опять потеряешь голову, – злобно сказала Вика. – Не забывай, что она предала тебя!
Вадим медленно, преодолевая невидимый барьер, повернул к ней голову:
– Ты можешь замолчать? Ребенка разбудишь!
Вика обиженно фыркнула и отвернулась. Словно её обиды что-то значили для него. Будто он прямо сейчас бросится её утешать и просить прощения. Оба знали, что этого не будет, даже если она прямо сейчас упадет на пол с рыданиями.
Вадим отвернулся, подхватил дочку и унес её в детскую комнату. Уложил на маленькую кроватку с высокими бортиками и сел рядом. Погладил по волосам, по маленькому носику. Алиса сморщилась, но не проснулась. Только почесала пальчиками кожу и снова положила ручку рядом с собой.
Вадим смотрел на дочку и нежность охватывала его с головы до ног. Алиса была всем его миром, была его спасением от старой жизни, от которой остались одни обломки, старая фотография в сейфе и воспоминания. Тяжелые, как бетонная плита, как кровоточащая, незаживающая рана, как болезнь, от которой нет лекарства.
Он откинул голову на стену и закрыл глаза. И снова под веками образ раненой, испуганной Лизы, сжимающей его руку в последний раз. Его крик в стенах этого дома, разбитый вдребезги стакан в ногах матери, запрещающей искать Лизу. Отчаяние. И вина.
Глава 4
Лиза уснула, даже не расстилая постель. Упала на пыльное покрывало, поджала ноги, уткнулась носом в подушку, чтобы избавиться от навязчивого запаха больницы, и сразу провалилась в сон.
Проснулась она в лесу. В том самом лесу, где закончилась ее жизнь в этом поселке. Как это произошло Лиза не поняла; вот она ложится на кровать, а через секунду оказывается в темном, холодном лесу. Крик попытался вырваться из горла, застыл, и вышел слабым хрипом. Руки обхватили тело в попытке согреться и унять дрожь, но холодные пальцы сделали только хуже. Ногти впились в кожу.
Рядом деревья, высокая мокрая трава, кусты странных форм. И свет луны, падающий сквозь густые кроны и создающий пугающие тени. Обглоданные ветки мягко качались на ветру, стукались друг об друга, пытались уцепиться за одежду. Шорох за спиной, впереди, везде. Кто-то крадется, ломая ногами ветки, что-то шепчет, зазывает ее. Нет, только не снова!
Шаг вперед, еще шаг. Ноги уже бегут, не разбирая дороги. Вокруг кромешная тьма, только слабая лунная дорожка мешает столкнуться с деревьями. Она бежала, куда-нибудь, на свет, к людям, за помощью. Холодный воздух обжигал легкие, выдох получался резким, с хрипом; вздох протяжным, со стоном. Сырая земля притягивала подошву, засасывала в свою зыбкую трясину.
Останавливаться нельзя. Он догонит и снова схватит. Только бежать, на свет и звук. Ноги несли ее дальше, иногда заставляя огибать высокие кусты. Свисающие ветки царапали руки и лицо, липкие лианы дикого винограда и хмеля хватали за лодыжки.
Впереди показался дом. Она замедлила бег. Нет, она не сбежала, она вернулась к нему. К тому самому дому. Ноги резко застыли, но потом снова понесли ее дальше против воли. Просто посмотреть. Просто убедиться, что там никого нет.
В заброшенном сером доме горела свеча. Язычок пламени плясал от сквозняка, выбрасывая через маленькое окно лучики света. Лиза подошла ближе и припала к холодному стеклу. Шорохи стихли за стуком сердца.
На столе горела одинокая свеча, пуская восковые слезы на металлический подсвечник. Лиза посмотрела в другой угол комнаты. Кровать. На ней лежала молодая девушка, повернувшись спиной. Волнистые волосы падали на кровать и плечи. На тело накинуто грязное одеяло.
И вдруг массивная тень упала на спину девушки. Лиза замерла, вглядываясь в фигуру, пытаясь понять, кто в доме. Внезапно из темноты появился человек. Он двинулся в сторону девушки, посмотрел на нее сверху вниз и резко направился к входной двери.
Лиза зажала рот рукой: он шел к ней! Она заставила ноги оторваться от земли и побежала в обратную сторону. Сил не оставалось, но шаги и дыхание за спиной заставляли бежать дальше. Еще немного, еще чуть-чуть. Уже виднелся свет от фонарных столбов в поселке. И тут нога зацепилась за камень, и Лиза полетела вперед, плашмя упала на землю, ударилась головой и мир погрузился во тьму. В ушах звон.
Чья-то рука заставила ее очнуться. Перед глазами все тот же лес, все та же темнота. И кто-то тянет за футболку. Она вложила остатки сил в голос и закричала. Отчаянно, болезненно, надрывая горло…
Картинка резко сменилась, и взгляд уставился в потолок ее комнаты. Вскочила с кровати, огляделась по сторонам, ощупала руки.
– Лиза! – голос отца заставил ее очнуться. – Больно!
Лиза сделала отцу укол и села с ним рядом на стул. Его снова мучила рвота, тело охватывала судорога и он с больным спазмом сплевывал в ведро желтую массу. Резко, шумно вздыхал, бесшумно выдыхал. Казалось, что каждый его вздох – последний, что вот-вот и он выплюнет легкие и желудок. Потом он затих. Только дрожащие пальцы показывали, что смерть еще не пришла за ним.
– Лиза, – тихо, но четко сказал отец, – прости нас.
– Не надо, пап. Отдыхай. – она не хотела разговаривать. Сон еще держал ее в своих потных ладонях.
– Я скоро умру, и должен сказать… – он закашлял и сплюнул кровавую мокроту. – Мы не бросили тебя… Мы хотели, чтобы ты… ты жила лучшей жизнью.
– Не бросили? – Лиза хмыкнула. – Вы не поверили мне, отправили к бабушке и забыли про меня!
– Мама хотела… чтобы ты училась, получила профессию.
– Мама хотела! – воскликнула Лиза. – Мама хотела привязать меня к батарее, чтобы я целыми днями сидела за книжками! А ты даже не заступался за меня!
– Дочка, мы хотели как лучше… Ты… общалась с мужчинами… убегала из дома… – он громко вздохнул.
– Я была подростком! – Лиза злилась. – И ничего плохого не делала. Да, прогуливала учебу иногда, встречалась с парнем, ну и что?
– Мама считала, что…
– Я знаю, что считала мама! Что я лишилась целомудрия! А она хотела, чтобы я оставалась святой до сорока лет. Почти как она. – Лиза скрестила руки на груди и отвернулась, уткнулась взглядом в тусклый ночник.
– Прости нас, милая…
Протяжный, громкий вздох вырвался из горла. Каждое слово забирало у него минуты или часы жизни, давало топливо для болезни, приближало смерть.
– Пап, ты был добр ко мне, но твое слепое подчинение этой женщине сгубило тебя. А сначала сгубило ее. И знаешь что? Мне совсем ее не жалко! Когда ты сообщил о ее смерти, у меня внутри ничего не дрогнуло.
Лиза говорила спокойно, но внутри была настоящая буря. Хотела кричать, кидать мебель, схватить отца за грудки и сказать, каким он был глупцом.