Алена Шахнина – Правда имеет мой голос (страница 4)
Отец снова протяжно, с дрожью, вздохнул.
– Но я бы закрыла на это глаза. На ваши попытки запереть меня дома, лишить меня друзей, если бы тогда вы поверили мне! Но вы выставили меня полной дурой! – сказала Лиза.
– У тебя был шок, ты не помнила… как было на самом деле.
– Я помнила, пап. И рассказывала вам. А что сделали вы? Отмахнулись от меня, обвинили сначала во вранье, а потом в том, что я сама сбежала из дома. И это в тот момент, когда я больше всего нуждалась в тебе, пап! – она почти кричала. – А потом еще и добили, запретив Вадиму общаться со мной!
– Он… тянул тебя вниз. – сказал отец со стоном.
– А может мне это нравилось? Может, у нас любовь была, а, пап? Но вы все решили за меня: как мне будет лучше, с кем мне будет лучше.
– Лиза…
– Всё, молчи! Я приехала сюда, потому что ты лучше матери. Но я могу в любой момент уехать и оставить тебя с сиделкой. Как вы оставили меня с бабушкой.
Она уставилась на отца без жалости и понимания, а с тихой ненавистью к нему, к матери, к этому поселку. Столько лет она ждала их признания: да, мы были неправы, прости нас. Так и не дождалась. Так и смирилась.
– Ты просил меня приехать, уговаривал. Хотел, чтобы я побыла с тобой твои последние дни, похоронила, решила вопрос с домом. Я приехала. Я выполнила твою просьбу. Хотя тебе всегда было плевать на мои просьбы.
Лиза резко поднялась со скрипучего стула. Посмотрела на отца – его глаза были на удивление ясными и грустными. В них отражалась вина и тоска, осознание того, что время нельзя вернуть назад. Нельзя изменить.
– Если бы вы мне тогда поверили и помогли, я бы не спустила свою жизнь в унитаз.
– Я надеюсь, ты когда-нибудь сможешь простить меня… – голос отца дрогнул, но не от боли, а от обиды.
– Нет. Никогда не смогу. Но ты можешь не переживать: никакой загробной жизни нет, как говорила мать. И твоя душа не будет страдать от этого. – она помолчала и добавила: – Но я бы хотела, чтобы она существовала, и мать попала в самый горячий котел в аду, где ей самое место.
– Лиза…
– Всё, отдыхай, – сказала Лиза и вернулась в свою комнату.
Села на кровать, закрыла лицо ладонями и заплакала.
Глава 5
Глеб любил гулять по поселку, заглядывать за заборы, смотреть, как течет жизнь. Доходил до самого леса, потом бродил по тропинке, трогал твердую древесную кору, иногда поднимал ветки и разглядывал их. Его все называли чудаком за молчаливость, отстраненность, странную дикость.
Он был как белая ворона: вроде такой же, как все, но сильно отличался от других. И за это его не любили. Не говорили этого вслух, не тыкали пальцем, но пугливые взгляды соседей, сухое «добрый день» без протянутой руки было громче любых слов. Только Глебу на это плевать. Как и на всех них.
В лесу он находил утешение. Разговаривал с деревьями, слушал собственные мысли, мечтал.
Лес хранил много секретов, и не только его. Сюда постоянно бегала молодежь, пряталась за деревьями, валялась в траве. Иногда вечерами приезжали парочки на машинах, проводили вместе пару часов, а потом снова уезжали домой, к своим семьям. Лес терпеливо молчал. Глеб тоже. У каждого была своя игра: кто-то играл в любовников, он играл в молчуна.
Он всегда смотрел под ноги, ощупывал палкой мягкую землю, искал глубокие ямы, засыпанные листьями и ветками. И находил. Мелкие зверьки часто оставляли норы, и в них удачно проваливались ноги. В сезон дождей на земле появлялись настоящие кратеры – еще одна ловушка для гуляющих.
Взгляд уткнулся в землю. Ничего особенного: ветки, пожухлая трава, разноцветные листья. Но потом Глеб увидел следы. Глубокие отпечатки обуви небольшого размера. Скорее всего, женские или детские. Глеб пригляделся к следам: здесь явно кто-то недавно был. И двигался он со стороны того жуткого дома. Возможно, гуляла молодежь, бегали дети или просто туристы с соседнего района. Но чутье подсказывало: это была не простая прогулка.
Он дошел по следам до начала леса. Следы резко обрывались у тропинки. Кто-то шел по мокрой земле, а потом свернул на утоптанный грунт. Странно. Днем тропинку было видно отлично, и только ночью она терялась в тени. Значит, здесь были ночью. Но кто и зачем?
Вика осталась с отцом, и Лиза сразу ушла из дома, подальше от запахов, стонов и чужой боли. Она села в машину, повернула ключ зажигания и тронулась с места. Медленно ехала по главной улице поселка, осматривала дома, ловила взгляды прохожих.
Машина уткнулась в лес, и Лиза остановилась. Днем это место выглядело иначе: красиво, романтично, даже в серых осенних красках. Ее тянуло туда, и она не понимала почему.
Лиза заглушила двигатель, немного подумала и вышла из машины. Нужно убедиться, что это был сон, и в доме никого нет. Даже если страшно. Чертовски страшно.
Утоптанная тропинка вела вглубь леса. По ней обычно гуляли с собаками, катались на велосипедах и мотоциклах, грибники с плетеными корзинками искали осенние дары. Ряды стройных деревьев стояли смирно, охраняя то, что было впереди.
Лиза шла по тропинке, оставляя позади машину, цивилизацию и ощущение безопасности. Колючий холодок катился по спине, опускался ниже и утопал где-то в ногах.
Она прошла метров двести и остановилась у небольшой опушки. Раньше это было любимым местом: полянка утопала среди деревьев и высоких кустарников, и практически незаметна с тропинки. Только осенью полысевший лес открывал тайное место, но взрослых оно не привлекало; молодежь шла охотнее.
Лиза продвинулась к опушке, убирая руками ветки и кусты на своем пути. Поляна уже не была утоптанной – заросла высокой травой и маленькими деревьями дикой вишни. Грубые ветки свисали почти до земли, накрывая опушку как зонтик. И только большой, толстый дуб оставался неизменным символом этого места.
Рука машинально дотронулась до коры старого дуба. Взгляд уставился в ствол в поисках надписи, сделанной семь лет назад острым складным ножиком. Вот и она. «В + Л». Лиза провела рукой по буквам и улыбнулась. Тогда все было по-другому, все было намного проще…
В этот день она снова сбежала из дома. Мать наказала Лизу за прогулы в школе или что-то другое – это не имело значения. Тяжелая родительская рука прилетела ей по щеке, потом забрала телефон и закрыла дверь комнаты на замок. Лиза просидела у окна до самой ночи. Она не плакала, не рыдала, а только тихо ненавидела родителей.
Легкий стук ногтями по окну заставил верить. Не в высшие силы, как твердила мать, а в самые настоящие, земные. Она подскочила и в ночном полумраке увидела Вадима. Он чувствовал ее состояние и всегда приходил вовремя.
Лиза распахнула окно и даже не думая о последствиях, вылезла через створку на улицу. Потом они побежали. Вадим тащил ее за руку до леса, до той самой опушки. До их опушки. Где можно валяться в колючей траве, смотреть на звезды сквозь листья, разговаривать и смеяться.
Тогда и появилась надпись на дереве. Вадим хотел поддержать Лизу и тонким кончиком лезвия вывел короткую надпись. Как символ их союза. Как знак первой ночи, проведенной вместе. Казалось, что это будет продолжаться вечно. Тогда она ошиблась в первый раз.
Подушечки пальцев коснулись вырезанных букв. Она скучала. По беззаботному времени, когда она была веселым, активным подростком, не боялась мечтать и любить. Сейчас она была совсем другой. Молчаливой, хмурой, трусливой. И безумно одинокой. За эти годы она не смогла создать ни семью, ни даже легкий роман. Пожалуй, мать добилась, чего хотела.
Оставив позади себя опушку, Лиза двинулась дальше. Она шла по тропинке, и чем ближе было то место, тем сильнее колотилось сердце.
Дом скрывался в тени деревьев и даже днем выглядел мрачно. Окруженный высокой травой, он утопал в лесу, и редко встречал гостей. Раньше здесь играли дети, рассказывая друг другу страшилки, потом он перестал привлекать внимание даже школьников.
Лиза дошла до окна, немного помешкала и посмотрела внутрь. Всё тот же стол, кровать, низкий шкаф в дальнем углу. И вдруг резкий стук. Она вздрогнула и обернулась. Неплотно закрытая дверь гуляла на ветру, открывалась и закрывалась снова, ударяясь о наличник. Петли скрипели от старости и едва держались на ржавых гвоздях.
Лиза шагнула вперед и схватилась пальцами за ручку. Просто посмотреть. Убедиться, что там никого нет. Пальцы сжались сильнее и уже были готовы сделать рывок на себя, как за спиной раздался шорох. Сломалась ветка. Рука резко отпрянула от ручки, ноги развернулись и понесли ее назад, к машине. За спиной тишина. Но она была уверена, что на нее дышат, что протягивают к ней руки и пытаются схватить. Не оборачиваться! Не останавливаться!
Прошла целая вечность, пока вдалеке не показалась ее машина. Сердце билось везде, отдавая болью в висках; дыхание почти остановилось от напряжения; ноги болели. Ключ. Писк сигнализации. Пальцы схватили ручку, Лиза быстро прыгнула внутрь, захлопнула дверь и заблокировалась внутри. Никого. Только деревья качались на ветру.
Успокоив дыхание, Лиза запустила двигатель и поехала назад. Она обязательно вернется сюда еще раз, чтобы посмотреть. Но не сегодня. Легкие еще болели от частого дыхания, в горле саднило от холодного воздуха, а голова раскалывалась на части.
Машина тихо двигалась по улицам поселка. Лиза уставилась в окно и думала о своей глупости. И зачем она согласилась приехать сюда? Обещала же себе, что больше никогда не ступит на землю этого проклятого поселка, и вот она здесь. Загребает воспоминания большой ложкой, чувствует тот самый запах прелых листьев и сырости, идет в лес. Словно эти семь лет были для нее невыносимо скучными. Лиза фыркнула от этой мысли: а разве не так? Кого ты обманываешь, когда свое жалкое существование, нелюбимую работу и одиночество принимаешь за счастливую жизнь?