Алена Шахнина – Правда имеет мой голос (страница 6)

– Сереж, ночь уже почти, а Ники нет. Можешь сходить посмотреть на улице?

Сергей хотел отмахнуться от матери, сестре шестнадцать, небось с парнем гуляет. И только открыл рот, но резко захлопнул его от растерянного лица матери. Ладно, сходит, посмотрит и притащит Нику домой, отчитав по дороге, что напугала всех.

На вечерней улице никого не было. Только холодный ветер бил в лицо, мелкий дождь капал за шиворот. Сергей прошел на детскую площадку, где обычно тусовалась молодежь, спросил у местной шпаны, но Нику не видели. Потом он добрел до лучшей подруги сестры.

– Сегодня не видела, – протянула подруга. – Не знаю, где может быть.

Сергей обошел поселок, заглянул во все места, где могла собираться местная молодежь, но Ника исчезла. Он вернулся домой и не смог посмотреть матери в плачущие глаза. Только взял телефон и позвонил в полицию.

А дальше тщетные поиски с полицией, МЧС, волонтерами. Потянулись дни, за ними недели и месяцы. Мать старела на глазах. Когда-то красивая, веселая женщина превратилась в черную тучу. Она бежала на каждый стук в дверь, на улице высматривала знакомую фигуру, а телефонные звонки с незнакомых номеров принимала со слезами.

У полиции было много версий: уехала в город, утонула в бурной реке, похитили и увезли в другую страну. И каждая версия звучала, как приговор. Через месяц поиски ослабли, ещё через два – прекратились полностью. Мать обивала полицейские пороги, падала в ноги следователям, но они были равнодушны: ждите. Всплывет тело или найдется собакой в лесу. После каждого такого разговора мать хваталась за сердечные таблетки, а потом долго болела.

Сергей забросил институт, его жизнь превратилась в череду поисков, опросов соседей, просмотра видеозаписей. Много раз он хотел сдаться, но удручающий вид матери каждый раз заставлял его встать и отправляться на поиски. Он не оставлял надежды даже когда она уже почти угасла. Сергей знал, что должен найти сестру. Из обычного братского долга это стало смыслом его жизни, главной миссией и единственной целью.

Он не заметил, как жизнь начала утекать в трубу. Отчисление из института, увольнение с работы, расставание с девушкой – все это случилось не мгновенно, а пока он искал, теребил подруг Ники, подозревал каждого мужчину в поселке. Его считали сумасшедшим, несколько раз приезжал участковый и проводил беседу, угрожал тюрьмой за запугивание людей. Сергей немного успокаивался ради матери, а потом возобновлял поиски.

Первой сдалась мама. Она умерла, так и не узнав, что случилось с дочерью. Но до последнего вздоха просила Сергея найти её. Хоть живой, хоть мертвой. Но с каждым годом надежда таяла, как льдинка на солнце. Только жизнь не возвращалась в нормальное русло. Казалось, что он больше никогда не сможет спокойно спать по ночам.

А потом звонок из Воробьево. Вернулась девушка, якобы похищенная одновременно с Никой. Он понял, что это шанс наконец докопаться до правды. Спустя много лет найти потерянную сестру. Выполнить просьбу матери. И успокоиться.

Глеб снова держал пост у окна. Тяжелая штора падала на лицо и царапала кожу засохшими кусками грязи. Рука нервно сжимала ткань, когда Глеб видел, как к дому Лизы подъезжает чужой автомобиль. Слишком большой, слишком грозный.

Они разговаривали. Лиза показала рукой в сторону дороги и снова едва не столкнулась взглядом с Глебом. Пришлось спрятать лицо за пыльную штору. А когда посмотрел – они уже разошлись. Машина поехала дальше, Лиза зашла в дом. Снова из-за своего страха он все пропустил.

Он стоял еще несколько минут, всматриваясь в белый кирпичный дом. Потом отпустил штору, вытащив палец из проделанной в ткани дыры. Отошел от окна, но недалеко. Надо узнать, кто этот чужак и что он хочет от Лизы. И почему они вечно трутся возле нее?

Глеб помнил ее девчонкой. Как звонко она смеялась, и ее смех летел по улицам. Взрослые вздыхали и раздраженно закатывали глаза. Этот поселок не просто так называли «тихим». Не для того, чтобы какая-то девчонка нарушала тишину. Но ему нравилось, как она смеется. В отличие от других, она была живой. Настоящей.

Он вышел на улицу и сел на сырое крыльцо. Это было особенное место, где Лиза впервые ворвалась в его пространство. Но не как другие с жалостным или презрительным лицом, а с улыбкой.

– Глебушка, не грусти! – крикнула она из-за забора. – Обидел кто?

Он отчаянно помахал головой и сжал дрожащие пальцы.

– Не обращай на них внимание, – сказала Лиза, подошла к нему и села рядом. – Будь выше этого.

Она была так близко, ее плечо почти касалось его плеча, и от этого замирало дыхание. Он молчал. Слова застряли в горле, и он выдавил только мычание. Позорный для мужчины звук.

– Понял? – сказала она и улыбнулась. Ямочки на ее розовых щеках углубились, и она стала похожа на куклу.

– Да. – прохрипел он.

– Вот и чудно. – она резко подскочила и помахала рукой за забор, вставая на носочки. – Я побежала. Не грусти, Глебушка!

И убежала. Легкое платье развевалось на ветру, волосы подпрыгивали с каждым ее невесомым шагом. Она убежала из его мира так же стремительно, как и ворвалась в него. Он еще долго сидел на деревянном крыльце и ощущал сладкий запах ее духов. Смог подняться, только когда аромат растворился в воздухе, а смех перестал звенеть в ушах.

И вот он снова сидел на этом крыльце. Только один. Глеб хотел пойти к ней, поговорить, но боялся. Он всегда ее боялся так же сильно, как и любил. И что он мог сказать ей?

Она наверняка забыла про него спустя столько лет. Он был никем в её жизни тогда, лишь жалким, больным мальчишкой, над которым она взяла опеку. Только в отличие от всех пацанов, что крутились возле Лизы, Глеб был всегда ближе всех. Он знал о ней всё.

Позже он снова стоял у окна. Чего-то ждал, на что-то рассчитывал. И вдруг увидел Лизу. Она быстро шла по улице, засунув руки в карманы черной кофты. Не оглядывалась по сторонам, двигалась к конкретной цели.

Глеб накинул легкую куртку, нацепил капюшон и вышел на улицу. Он шел за ней, держа дистанцию. Но она не оборачивалась и не смотрела по сторонам. Глеб не понимал: напугана, расстроена или…. что?

Остановилась она почти у дома Титовых Юли и Ромы. Замерла у дерева напротив их дома, а потом шмыгнула в переулок и затаилась там. Странно. Глеб пролез через забор заброшенного дома и спрятался за старой кирпичной будкой, наблюдая за Лизой.

Она стояла у забора как тень и не сводила взгляд с дома Титовых. С горящего в окнах света, с высокой металлической изгороди. И что она пытается там увидеть? Глупая, спросила бы у него. Он знал каждый куст в этом поселке, хранил тайны местных и мог многое рассказать о них, если бы она попросила.

На поселок опускался темный вечер, сталкиваясь на земле с густым туманом. Ветер затих, но тучи на небе грозились разорваться дождем. Прошел час или два: Глеб не очень понимал, сколько точно. Лиза не уходила со своего поста.

А потом ворота Титовых открылись, и выбежала Маша. Она поправила короткую кофту, пригладила кудрявые локоны и направилась в сторону леса. Лиза двинулась за ней. Глеб пошел следом.

Глава 7

Лиза посмотрела на часы: почти пять. Интересно, во сколько подростки теперь выходят гулять? В их время было проще: в одно и тоже время, в одном и том же месте. Даже если болеешь. Даже если тебя заперли в комнате. Современные дети, погруженные в соцсети и тиктоки, вряд ли имели такие же традиции. Они вообще сейчас гуляют?

Отец после сильного лекарства должен проспать не меньше трех часов. У нее появилось небольшое окно до его пробуждения. Пора последить за Машей, посмотреть, с кем гуляет, с кем общается, кто следит за ней.

Лиза быстро накинула кофту, сунула в карман телефон и ключи. Не включая свет в прихожей, щелкнула замком и вышла на улицу.

Прохладный безветренный вечер навевал тоску. Когда-то погода не имела никакого значения, теперь приходилось подстраиваться под нее хотя бы в выборе гардероба. Если в шестнадцать короткое платье зимой выглядело соблазнительно, то в двадцать три – глупо.

Лиза ускорила шаг, подгоняемая неясным внутренним импульсом. Сердце застучало чуть чаще, не от быстрой ходьбы, а от предвкушения. Прошла мимо дома Маши, не замедляясь, лишь скользнув взглядом по знакомому фасаду, и, сделав круг, затаилась в узком проулке между домами. Отсюда, из этой сырой темноты, пахнущей ржавчиной и прелой листвой, был идеальный вид на ее окна.

Прижавшись спиной к холодному кирпичу, она замерла. Дыхание само собой сделалось тише, поверхностным. Взгляд устремился на освещенные квадраты окон на втором этаже: в одной комнате мелькала тень. Кто-то ходил взад-вперед, размеренно, как маятник. Но фигура размывалась и искажалась сквозь плотные, почти непрозрачные шторы – лишь смутное, беспокойное движение. Лиза прищурилась, пытаясь поймать знакомый жест, но шторы были надежной ширмой. Оставалось только ждать и слушать гул собственной крови в ушах.

Прошел час или полтора, Лиза уже замерзла и хотела вернуться домой, как послышался шум возле ворот. Открылась калитка, и появилась Маша. Яркий макияж, обтягивающие джинсы, короткая кофта, не закрывающая пупок. Во рту жвачка. Девочка уверенно двинулась в сторону леса, причмокивая на ходу. Шла быстро и уверенно, ее явно кто-то ждал. Лиза аккуратно вылезла из укрытия и направилась за ней.