Алена Шахнина – Правда имеет мой голос (страница 8)

В деревянном письменном столе лежали ручки, карандаши, тетради. В ящике попадались фантики от конфет и жвачек, заколки для волос и другая мелочь вроде карандаша для век и зеркала.

Лиза положила руки на стол и уставилась в окно. Через него она много раз убегала на свободу, иногда тихо возвращалась до рассвета, иногда нагло входила через дверь уже днем. И было в нем еще что-то таинственное. Недоступное матери. И никому.

Она медленно встала, отодвинула стол, и почти не глядя отогнула обои от стены. Потом вытащила сломанную доску и нашла то, что искала. Тайник. Рука полезла внутрь, наткнулась на липкую паутину и на тетрадь. Вытащила ее и смахнула серую пыль.

Страницы пожелтели и съежились от времени и влаги, уголки слегка замялись. Лиза не торопилась открывать тетрадь, понимая, что под обложкой найдет свою память. Моменты из той, ещё не забытой старой жизни, до сих пор навевающей тоску. Села на кровать, прислонилась спиной к стене, провела ладонью по обложке. Это была не просто память. Это была ее настоящая жизнь. Дневник.

Она так не хотела возвращаться в прошлое, так не хотела читать о своих чувствах, но палец уже хватал картонную страницу. И сразу под ней лежало несколько фотографий: они с Вадимом возле его дома; рядом с лесом; на опушке. Счастливые, влюбленные. На двух фотографиях прижались друг к другу щеками, на третьей – застыли в поцелуе. Да уж, если бы мама это увидела, от инфаркта умерла бы гораздо раньше.

Фотографии аккуратно легли рядом на кровать. Взгляд уткнулся в буквы, выведенные аккуратным, красивым почерком. Она писала о своих отношениях с матерью, отцом, Вадимом и друзьями. А потом пошло что-то интересное.

Сегодня вечером мы с Вадиком снова пошли в лес. Было холодно, и я сильно замерзла, хотела вернуться домой, но он обещал, что мы чуть-чуть побудем. Когда мы гуляли, я услышала какой-то шум. Мне стало страшно, но Вадик сказал, что это животные. А потом я увидела тень в кустах. И она шевелилась! Я так испугалась! Вадику не сказала, а то подумает, что я ненормальная. Но там точно кто-то был. Мне кажется, за нами следили.

Лиза отвела взгляд от дневника и попыталась вспомнить этот момент, но так и не смогла. После той ночи она забыла много кусочков из своей жизни. Например, как оказалась в том доме, почему была одна в лесу. Врачи говорили, что после травмы головы возможна частичная потеря памяти, нужно время, чтобы вспомнить. Не вспомнила. Или не хотела вспоминать.

Она перевернула страницу и снова начала читать.

Дорогой дневник! Мне кажется, за мной следят. Сегодня я шла со школы и слышала чьи-то шаги. Смотрела по сторонам, но никого не было. А потом вечером делала уроки и мимо окна кто-то прошел. Я сказала отцу, но он не пошел посмотреть. Ответил, что мне показалось. Но я ведь не дура! Во дворе точно кто-то был. Я позвонила Вадику, хотела, чтобы он пришел, а он не взял трубку. И перезвонил только через час. Я ему рассказала об этом, он прибежал, посмотрел и никого не увидел. Он звал меня гулять в лес ночью, но я не согласилась, потому что мне страшно. Что делать? Родители мне не поверят, мать будет орать, как всегда. Завтра попробую рассмотреть, если человек опять появится.

Лиза убрала дневник в сторону. За ней следили, но она не помнила этого. Интересно, а помнит ли Вадим? Посмотрела на дату: это началось за неделю до похищения. Значит, она была не случайной жертвой маньяка, а он целенаправленно охотился на нее. И это кто-то из местных, раз спокойно гулял по поселку, не вызывая подозрений.

Свое расследование Сергей решил не откладывать. Он знал, что ему нужен местный житель, который знает всё про всех; слушает новости из первых уст и любит поболтать.

Он зашел в небольшой магазин, где за прилавком сидела немолодая женщина без макияжа, с легкой укладкой на коротких волосах. В ее руках лежала газета, и взгляд сначала метнулся к посетителю, а потом сразу вернулся к прессе. Сергей походил возле прилавка и подошел к кассе.

– Здравствуйте! – он улыбнулся продавцу.

– Здрасте. Что хотите? – она отложила газету и тяжело подняла свое тучное тело со стула.

– Посоветуйте мне вкусные конфеты, пожалуйста. – и снова улыбка.

– Все дорогие вкусные, – без энтузиазма ответила продавец.

– На свой вкус дайте, пожалуйста. Парочку.

Женщина со вздохом отошла к прилавку и принесла к кассе две коробки конфет.

– Что пишут интересного? – спросил Сергей, указывая взглядом на сложенную газету.

– Да что там интересного, – она махнула рукой. – Одна политика.

– А местной газеты нет?

Продавец покачала головой:

– К чему она тут? Писать, как школьники закончили учебный год или как Василий вырастил огромную тыкву?

– Неужели ничего интересного здесь не происходит? – Сергей протянул купюру.

– Нет. Тихо-мирно живем. – продавец взяла деньги и начала отсчитывать сдачу.

– Жаль, – протянул Сергей. – Я пишу о таких поселках, как ваш, и мне Воробьево очень понравился. Только нужна какая-то интересная история, даже если давно произошла.

Продавец протянула сдачу и задумалась. Потом покачала головой:

– Я здесь двадцать лет живу, кроме разводов ничего интересного не было.

– А я вот слышал, семь лет назад девочку похитили местную. – Сергей распечатал упаковку с конфетами и протянул продавцу. – Угощайтесь.

Женщина взяла конфету, развернула хрустящую упаковку и закинула шоколад в рот.

– Это про Лизку что ли? – спросила она, пережевывая конфету. – Так ее не похищали же.

– Да? – он удивился. – А почему говорят про похищение?

Женщина открыла бутылку с водой и громко отхлебнула. Потом взяла еще одну конфету.

– Она из дома сбежала, сутки в лесу бродила. Потом ее когда нашли, она говорила, что ее похитил какой-то мужик. – она говорила спокойно, даже равнодушно.

– А почему ей не поверили?

– Не было никаких следов похищения. Ну что там обычно – следы веревок на руках, еще что-то. Полиция домик перетряхнула, где якобы ее держали, но никаких признаков не нашли. Выдумала она это. – она махнула рукой, словно отгоняя назойливое насекомое.

– Так странно. Зачем придумывать такое? – тихо спросил Сергей.

– Ой, да там девочка такая, что ничего странного. Юбки короткие, с пацанами дружила только, в лес с ними бегала. Потом с мужиком каким-то связалась, вроде женатым. Решила сбежать с ним, а он в последний момент слился. И ей пришлось придумать похищение, чтобы от родителей не досталось. – она вздохнула.

– А что было потом?

– Уехала в город. И вот недавно вернулась, отец у нее умирает. Если хотите, можете пообщаться, она на главной улице живет. У нее машина синяя такая.

– Нет, если похищения не было, то история уже не интересна. – Сергей разочарованно вздохнул.

– Не было точно. Заигралась девочка, вот и всё. Только людей зря дернули на ее поиски. – продавец взяла еще конфету.

– А нашли ее где?

– Да в лесу и нашли. Она грохнулась в яму, говорила, что сознание потеряла, не помнила многое. Скорую вызвали, увезли. Потом врачи сказали, что переохладилась девочка. Не удивительно: холодно было в ту ночь, а она в одном платье.

– А почему в одном платье? – он удивился.

– Да кто же знает эту молодежь! Ушла в дождь без верхней одежды, торопилась, наверное. Мужчина ее на машине был видимо, вот и не стала наряжаться.

– Да, странно… Так и не удалось узнать, что за мужчина? – он сделал очередную попытку.

Она покачала головой:

– Что вы… Это же срок, она несовершеннолетняя. И если он правда женат, кто хочет из-за малолетней пигалицы семью терять.

– Но кто-то же должен был видеть их вместе. – Сергей сомневался.

– Может, кто-то и видел, но не рассказывает. Но, думаю, скрывались они хорошо. Лес-то густой, спрятаться там несложно.

Сергей постучал пальцами по прилавку.

– Вы так говорите о ней, словно она… нехороший человек. – он улыбнулся.

– Говорю, как есть, – она пожала плечами. – Хорошая или нет – не мне судить. Просто мы выросли в другие времена, когда девушки себя так не вели.

– Времена меняются…

Женщина вздохнула, облокотилась рукой на прилавок и пристально посмотрела в его серые глаза. Сергей понял, что разговор окончен, подвинул ей обе коробки конфет и быстро вышел из магазина.

Глава 8

Она так внимательно читала свой дневник, перечитывала каждую строчку снова и снова, что начал мерещиться преследователь. Лиза готова была поклясться, что видела кого-то за окном, потом слышала шаги в прихожей. Понимая, что разыгрывается паранойя, она убрала дневник на стол, еще раз посмотрела фотографии, провела пальцем по своему лицу и уснула с ними в руках.

И снова оказалась в лесу. В темном, холодном лесу, между деревьями и страхом. Дом манил ее, и она не могла сопротивляться этому. Ноги уверенно тащили ее к тому месту, где она потеряла себя. К месту правды или лжи. Она надеялась увидеть пустую комнату, чтобы наконец успокоиться.