Алена Ромашкова – Связанные туманом (страница 35)

— В особых случаях — да, но его стараются не использовать слишком часто.

— Почему?

— Видишь ли, полукровка, не всем нужна правда. Или не вся правда. Войдя в это озеро, ты рискуешь. Оно само выбирает, что делать с тем, кто решил окунуться в воду. Его главное свойство заключается в том, что тайное становится явным. Это пугает: окружающие могут узнать твои чувств или истинные мыли. Поэтому часто подсудимые, даже невиновные, предпочитают получить наказание, если это не смерть, разумеется, чем открыться перед всеми. А еще проблема в том, что озеро не обязательно показывает ту правду, которую требуется, часто это то, что оно само считает важным.

— То есть обвиняемый в убийстве может туда зайти, и все узнают, что он изменяет жене?

— Какой у тебя необычный пример. Жизненный опыт? — поднял бровь Дарсиэль

— Деревня Вершки, — пробормотала я в ответ.

— Не знаю, где это, но полукровок они воспитывают боевых, — пробормотал мужчина, потрогав голову в месте, о которое разбилась кадка.

— И все-таки? Мой пример подходит?

— Ты права, может и так быть. А, может, все узнают, что обвиняемый пишет картины и любит бегать по лесу голым, пугая нимф, но это ничего для него не изменит, — протянул светлый и пригубил напиток из своего бокала.

Я обдумывала слова Дарсиэля, когда неожиданно к нам присоединился еще один собеседник.

— Дорогой, ты куда пропал? — задала вопрос высокая эльфийка с волосами цвета карамели и раскосыми фиолетовыми глазами. Девушка подошла к мужчине и, полностью игнорируя меня, обратилась к нему. Я же просто стояла и восхищалась — при взгляде на нее у меня дух захватило. Такая красота! Вот что значит чистая кровь!

Почувствовав взгляд, эльфийка все же соизволила взглянуть на меня свысока и сморщить носик.

— Что смотришь? Я знаю, что ты полукровка и простолюдинка, и что мой Дарсиэль чуть на поединок из-за тебя не пошел, — выпалила леди и прижалась всем телом к мужчине, положив обе ладони ему на плечо. Интересно, она тоже под чарами? Светлого эльфийка явно раздражала, он даже не стал ее представлять. Лорд дернул плечом, стряхивая ее руки с себя, а потом посмотрел на меня:

— А знаешь, жаль, что ты не леди. Такую как ты, я, наверное, мог бы полюбить. Есть в тебе что-то такое настоящее… — сказал этот категорически бездушный тип. Ляпнуть такое при женщине, которой нравишься — это как дразнить тигра. Подобное унижение мы не прощаем. Впрочем, может, это была месть Дарсиэля мне руками его воздыхательницы? Все, что произошло позже, лишь доказывает это предположение.

— А я, значит, не настоящая? Очень интересно, — разъярилась светлая и, сверкнув глазами в мою сторону, выставила руку вперед. Тот, кто настаивал, что сила эльфиек в лечении, просто не видел, как они калечат, работая с боевой магией. — Так давайте узнаем, что в ней настоящего!

Из руки женщины вылетел сноп искр, который ударил меня в солнечное сплетение и отправил в полет. Я не успела понять, что происходит, когда прохладная вода накрыла с головой, вышибая дух. Верх и низ поменялись местами несколько раз, а я осознала, что тону. Вообще-то я умела плавать, но сейчас и руки, и ноги словно онемели. В голове начали взрываться фейерверки, а перед глазами встал образ смутно знакомой женщины. Это была темная эльфийка, которая посмотрела на меня печальными глазами и произнесла:

— Пора стать собой, Криссандра!

Я хотела спросить, что значит собой, но в этот момент меня ухватили за руку и потащили вверх. Еще через несколько секунд я кашляла, извергая воду, а мокрый Талсадар вытаскивал меня на руках из озера. Музыка в зале смолкла, сотни гостей уставились на нас с дроу. Темный положил меня прямо на пол, встал рядом на колени, перевернул и приподнял меня, чтобы я лишилась остатков воды, которой умудрилась наглотаться. После последних моих спазмов, он поддержал меня за плечи, поставил на колени и притянул к себе. Затем отстранился немного, несколько секунд смотрел мне прямо в глаза, а потом яростно и очень громко произнес:

— Я безумно хочу тебя и не беру только потому, что тогда вступит в силу право первого. А в моих планах владеть тобою безраздельно и единолично.

Меня оглушили сначала его слова, а затем гул голосов — светлейшие фыркали, кто-то хохотнул, а кто-то возмущался, кажется. Внимание мы привлекли, это точно. Все это было неважно, так как я смотрела в глаза мужчине, которого сейчас признала своим. Своим его посчитала я и какая-то вторая моя сущность, которая давила в груди. Издав протяжный стон, я как будто отпустила натянутую тетиву арбалета, а выстрелом стал наш яростный поцелуй. Талсадар накинулся на меня, а я на него. Ничего безумнее, чем то, что я чувствовала сейчас, со мной в жизни не случалась. Недавняя тяга к Дарсиэлю и рядом не стояла по силе притяжения и жажде обладания, которую я ощущала в этот момент. Нас никто не останавливал. Темный упал на меня сверху, раздирая ручищами мой корсаж, а я выгнулась, моля его прикоснуться к моей коже. Безумный шепот: «Моя!», рука, сжимающая полушарие груди, и бесконечные поцелуи в шею. Кажется, я слышала голос Хирона, который говорил: «Талс, давай все же в спальню, а? Ну что вы так любите на виду-то?», крик короля: «Что здесь происходит?», женский голос: «Правда здесь происходит!», еще чей-то выкрик: «Какая правда, это же распутство!». Мне было плевать, я рвала пуговицы на рубашке тёмного, впиваясь ногтями в спину и прикусывая кожу на его шее.

Нас все-таки остановили. Когда я выгнулась в спине, подставляя грудь под укусы и поцелуи дроу, кто-то крикнул: «Это же символ рода Звездной ночи! Не может быть! У нее на груди!». Талсадара буквально стащили с меня, краем глаза я увидела, что его держит Хирон. Нам с моей сущностью не понравилось, что нашего мужчину забирают, я дернулась из чьих-то рук, что поставили меня на ноги и, насколько это было возможно, поправили мой корсаж, а потом закричала:

— Это мой мужчина!

Я выставила руку, растопырив пятерню, и с рыком выпустила когти из пальцев, призывая туман. Оба дроу смотрели на меня, оцепенев, а я оплетала серой дымкой Талсадара и повторяла:

— Мой!

Очередной звон тишины ударил по ушам, когда приступ моей ярости закончился. Туманные клубы, опутав дроу, исчезли, а я, опустив руку, вдруг почувствовала неимоверную слабость. Покачнулась, но упасть не успела. Меня подхватили темные лорды. Они оба подскочили ко мне, Талсадар схватил меня на руки, рыкнув при этом на Хирона. Тот не сопротивлялся и отошел со словами: «Да я только помог! Она же настоящая лаэри! Я наших темных высокородных стерв на дух не переношу». Это было последнее, что я услышала. Мир погас, а я улетела в спасительный обморок.

Открыла глаза в своей комнате, в которой была не одна. Рядом на кровати, вытянув ноги и облокотившись о спинку, сидел Талсадар, а в кресле напротив — Хирон.

— Очнулась? А мы тут оборону держим, — сказал блондин, потягиваясь словно со сна.

— Что происходит?

— Если бы я знал, милая. Ты нам скажи. Ты такого шороха навела… ммм… А с темным вы зажгли, так, что даже я умудрился возбудиться на светлую эльфийку, которая стояла рядом! И я стоял. Весь! Подумать только! Она, кстати, тоже слегка оттаяла, когда вы с Талсом друг друга за волосы таскали и шеи прокусывать начали.

Воспоминание накрыло, опалив щеки красным, а нутро холодом. Боги! Какой позор!

— Вот только не надо возвращаться к амплуа скромной овечки. Мы уже поняли, что это не так. И что ты сделала с моим почти другом, а? Это какая-то невероятная дичь.

— Вы о чем?

— Талсадар притянул меня, усадив на свои ноги, и показал запястье. Там на серой коже я увидела изображение пяти маленьких звёздочек.

— И что? У тебя много рисунков, — сказала я, вспоминая зрелище мускулистого торса дроу, покрытого затейливым узором татуировок. Ни за что бы не призналась, но сидеть в объятиях этого некогда пугающего меня мужчины сейчас было запредельно приятно. Особенно когда дроу начал легонько целовать меня за ухом.

— Не отвлекайтесь! — рыкнул Хирон на нас. — Ты сделала из этого монстра ручного щенка, вот что! Но это ладно. Чувства и все такое. И не надо так смотреть. Не надо скепсиса. У нас, темных, тоже они бывают. Чувства эти. У меня — голода и желания убивать. У Талсадара сейчас — писать стихи и собирать ромашки, похоже, — Хирон был взволнован, но скрывал это, как всегда, за потоком иронии и шутовства.

— Ты дошутишься! — рыкнул на него мой лорд.

— Не страшно, знаешь ли, — парировал тот.

— Так что это за звездочки? — влезла я в их перепалку.

— Я не могу произнести это вслух, меня то ли от смеха, то ли от страха трясти начинает, — скривился Хирон.

— Это знак светлого эльфийского рода, к которому, судя по знаку на твоей груди, ты принадлежишь. Озеро показало всем, что ты дочь аристократа, — пояснил Талсадар.

— А у тебя эти звезды, потому что…?

— Ты выпустила темно-эльфийскую магию, заявив свои права на меня, как это было во время нашего матриархата. Клеймо — свидетельство твоего расположения. Если пара желала, то могла после этого вступить в брак, если нет, то метка исчезала после разрыва отношений. На такое способны только лаэри. Сейчас в Даркмаре такого нет, женщинам запрещена любая инициатива.

— Ваши женщины вас клеймили? — неверяще спросила я.