Алена Ромашкова – Связанные туманом (страница 36)

— Да. Но меткой с символом темного рода, само собой. Такую мы у тебя не нашли.

— Искали?

— Я — искал.

— Везде?

— Есть еще места, в которых был невнимателен. Отвлекался. Нужно повторить, — с непробиваемым лицом ответил дроу. — Но вообще, у самих женщин она появлялась только после вступления в полную силу. С тобой же все непонятно.

— Объясните, что это значит, — жалобно попросила я.

— Мы тут размышляли, — протянул Хирон. — Ты действительно полукровка. Но по всему выходит, что мать у тебя темная, а отец — светлый лорд.

Я напряглась, а Талсадар прижал меня к себе, как будто защищая от панических мыслей. Он зашептал мне на ухо:

— Тебе нечего бояться. Теперь право первого не работает, но зато наши узы гораздо крепче: ты выбрала меня своей парой, и я буду защищать тебя даже ценой собственной жизни, Криссандра.

— А мой отец…?

— С тобой хочет поговорить эльф, который предположительно является твоим дедом. У тебя слезно просят аудиенции.

— Так, а что мы сидим?

Встреча с моим потенциальным родственником состоялась в кабинете самого короля. Мы расселись и ожидали. Его величество устало поник в своем кресле, однако при нашем появлении встрепенулся, выпрямил спину и принял вид мудрого правителя.

— Криссандра, позволь тебе представить Лираэля из рода Звездной ночи, — сказал он, указав рукой на второго присутствовавшего в помещении светлого.

— Дедушка! — не удержалась я, хотя пожилого человека этот взрослый мужчина с гладкой кожей, золотыми волосами и изумрудными глазами не напоминал и близко.

Никто не заметил моего выкрика, так как Лираэль подошел, склонился и попросил:

— Разреши мне глянуть на символ на твоей коже.

Идя сюда, я успела переодеться, так как бальное платье мы с Талсадаром порвали на ленты. Сейчас на мне была рубашка и штаны. Я расстегнула верхние пуговицы и показала пять звезд, которые появились в районе ключицы.

— Да, это знак нашего рода Звездной ночи. Мы не очень богаты, не занимаем важных постов, но мы один из самых древних родов, пользующийся всеобщим почтением и уважением, так как всегда стоим на стороне добра, — мягко и взволнованно произнес мужчина. Эльф явно нервничал, при этом с какой-то затаенной надеждой смотрел на меня.

— Мой сын Шарсиэль пропал более двадцати лет назад. Никто не знает, что с ним случилось, мы с женой оплакали нашего единственного наследника уже много раз. Но вот появилась ты. И единственная причина, почему у тебя может быть наша метка — это то, что ты его дочь и моя внучка.

Все напряженно молчали, Лариэль что-то обдумывал, пытаясь сформулировать. Вместо него в диалог вступил король. Его величество Карнаниэль подался вперёд и произнес:

— Твоя темная магия, которую выпустило озеро, и манера клеймить своих мужчин говорит о том, что мать твоя из темных. И у нас появилась теория… Мне кажется, Шарсиэль в Даркмаре. По крайней мере, был там в момент твоего зачатия. И единственная причина, по которой он там может находиться — это то, что его пленили и сделали рабом.

— То есть, — хриплым от волнения голосом сказала я, — сейчас оба моих родителя, возможно, в подземном королевстве темных? Двадцать лет назад меня оставили в корзинке на дороге…

— Темная решила скрыть следы своего греха… — произнес Хирон, словно сам себе не верил. — Такого не бывало и не может быть. Чтобы зачать, эльфийки применяют туман, а не наоборот, как у светлых, которые предохраняются травами чтобы не понести. Чтобы появилась Криссандра, женщина должна была ее захотеть. Но зачем?

Никто не мог ответить на этот вопрос.

— Темные лорды! Можно ли как-то найти моего сына в Даркмаре? Светлым туда хода нет, но теперь, зная, что он возможно, в подземелье, я не могу переносить боль, что сковала мое сердце.

— А встрече с внучкой вы не рады? — вдруг спросил Талсадар.

— Да, она наша кровь… Но она и темная же…

— Она даже мужиков клеймит вашим знаком. Вон, какого здоровяка вам в семью привела! — не оценил тоски Лариэля Хирон.

А мне вдруг так тошно стало. Все еще полукровка, все еще никому не нужна, хотя даже аристократка, вроде. А, может, и мать у меня не из простых. Кто знает?

— Я поеду в Северные горы и найду отца и мать, — громко сообщила я.

— Спасибо, девочка! Мы будем очень благодарны тебе.

— Это не для вас. Я хочу увидеть своих родителей.

— Что ж, мы так и так собирались увезти Криссандру с собой, да, лорд Талсадар? — поиграл бровями Хирон.

— Завтра мы заберем росток древа, и вы посадите нас на корабль до Сабирии, как договаривались, — хмуро напомнил Талсадар.

— Поклянитесь, что будете искать моего сына!

— Клянусь, — импульсивно выкрикнула я и почувствовала, как тело прошибло острыми иглами.

— Криссандра! Зачем? — рыкнул Талсадар. — Ты поклялась магически. Теперь ты обязана выполнить клятву.

Лариэль довольно улыбнулся, а я равнодушно пожала плечами:

— Но я и не собиралась отказываться от своих слов.

— Но впредь будь осторожна с клятвами. У темных основа жизни — избегать подобных уз, и если уж клясться магически, то в действительно в важных случаях. Нарушение клятвы — это месть тумана и нарушение его рисунка.

— Что может быть важнее, чем найти своих родителей? — подняла я глаза на дроу.

— Твоя жизнь. Для меня теперь — только твоя жизнь, — ответил Талсадар.

Талсадар молча взирал на светлых и поражался. Каждое существо в этом мире знало, что самые злобные и аморальные твари — это дроу, которые навечно наказаны богиней, отправившей их в пещеры под землю. Однако всему миру было невдомек, что сами темные эльфы всячески поддерживали этот выгодный им образ, который позволял чужим не соваться в их королевство. И все же встретить достойного противника — большая удача, однако среди людей и светлых таковых не наблюдалось. Темные сотнями порабощали людей и воровали светлых эльфов, но никто никогда не приходил за своими. Безнаказанность не радовала, а безмерно удивляла темную расу, к тому же это обесценивало для дроу их добычу. Не было чувства победы, а потому темные усложняли себе правила игры, повышая ставки. И вот, они уже пленили не просто обычных людей, а детей аристократов, а затем и этого стало мало, и они начали воровать светлых лордов. Однако и за этими бедолагами никто не приходил, что было непонятно, и, исходя из логики темных, являлось потерей лица.

Конечно, молва во многом права, и у дроу были весьма извращенные представления о семейственности и дружбе. Для любого темного магическая клятва была важнее крови. Нередко наблюдались примеры того, как отца предавали в пользу жены, а брата — в пользу партнера, с которым был заключен договор, закрепленный туманом. Каждый в Даркмаре знал — туман не прощает, а с сородичами всегда можно разобраться позже.

Брачный союз в темном королевстве был одним из самых сильных по своей магической наполненности обрядом: он был способен укрепить магический узор в несколько раз, особенно если формировалась пара из представителей древних родов. Каждый брак — это союз на сотни лет без возможности предать. И речь даже не о верности — супруги сами были вольны решать, что в их случае считается предательством. Дроу давали обещания во время ритуала, которые обязаны были соблюдать супруги. Талсадар вспомнил, как присутствовал на свадьбе, на которой невеста потребовала от жениха поклясться, что он не будет есть кроликов, так как очень любила этих животных. Жених же был примитивен и очень ревнив: он потребовал, чтобы у нее не было ни одного мужчины, кроме него. А потом вспомнил, что творится в королевстве, потому, уточняя, добавил: «И женщин тоже!».

Ранее Талсадар вступать в брак не собирался. В современном Даркмаре мужчины редко связывали себя столь прочными узами. Однако в данный момент он не сомневался, что смотрит на свою будущую жену, даже несмотря на все трудности с получением на это разрешения у Ваерана. Дроу справедливо полагал что росток древа будет достаточным доказательством его лояльности, и король не будет чинить слишком много препятствий на пути его союза с Криссандрой. Хотя чистота ее крови все же может стать предметом дискуссий. Дроу не знал, как отнесется сама девушка к вечной тьме под землей, но не сомневался, что сумеет ее убедить — озеро истины показало, что они пара, а, значит, их магический узор совпал.

Талсадар не был склонен к колебаниям, сомнениям и рефлексии. Увидев Криссандру, он сразу же решил сделать ее своей любовницей, хотя бы на год по праву первого. Узнав ее ближе, мужчина начал продумывать способы получить девушку в свое безраздельное владение, а получив от нее символ рода, лорд очень спокойно принял тот факт, что Криссандра станет его женой. Это не вызвало никакого отторжения, наоборот, отозвалось довольством в душе — закрепить их связь навечно показалось насущной необходимостью. Возможно, древние инстинкты дроу, признающие, что именно женщина выбирает партнера на жизнь, еще имели некоторую силу, а, может, это те самые чувства, из-за которых мужчины захватывают королевства, — в любом случае Талсадар понял, принял и успокоился. Но ненадолго.

В данный момент темного мучило желание убивать. Он не реализовал его с Дарсиэлем, и теперь это чувство удвоилось и было направлено на всех окружающих его лицемеров. Очевидно, что светлые, особенно этот древний эльф, назвавшийся ее дедом, манипулируют чувствами Криссандры, принуждая сделать за них всю работу. У Лариэля даже мысли не возникло обратиться к темному королю или прийти к ним в Даркмар лично. Он удивился бы, узнав, что его могли впустить. Возможно, после визита слегка подправили память магией, но просьбу выслушали бы. И даже могли признать его право вызвать на поединок того, кто пленил его сына.