Алена Орион – Эларис: День, когда всё изменилось (страница 3)
— В тех, где честность ценится выше, чем умение не проливать напитки. Мы встречались у лорда Кейна, Эларион. Полгода назад вы выглядели так же... содержательно.
— Я помню вас, Флейм.
Он принял салфетку, которую она подхватила со столика. Пальцы на мгновение соприкоснулись. Короткий, как удар тока, импульс обжёг руку до самого плеча. Магический резонанс или просто статика? Сердце предательски ускорилось.
— Вы тогда доказывали хозяину дома, что он дилетант в вопросах температуры горения, — продолжил он, не сводя с нее глаз. — У бедняги Кейна до сих пор дергается глаз при упоминании огненной магии.
— Магия не прощает неточностей. Это было бы нечестно по отношению к стихии.
— По отношению к стихии... — повторил он, словно пробуя фразу на вкус. — Редкая в этих стенах преданность делу.
Слуга, возникший словно из воздуха, жестом пригласил гостя следовать за ним для спасения камзола. Флейм осталась у окна. Она могла бы уйти — идеальный момент, пока мать отвлечена. Но ноги не двигались. Музыка сменилась: усыпляющий ритм уступил место чему-то живому, с дерзкими синкопами и низким рокотом контрабаса.
Эларион вернулся через несколько минут. От недавней катастрофы на рукаве не осталось и следа.
— Вы не ушли, — заметил он, останавливаясь рядом. Теперь их разделяла та степень близости, которая заставляет либо отступить, либо затаить дыхание. Флейм не сделала ни того, ни другого.
— Музыка стала стоить того, чтобы её дослушать. Чистое совпадение.
— Разумеется.
Они стояли молча. Это не была тяжелая тишина — скорее, передышка, в которой обоим было странно уютно. Пока другие панически заполняли пустоту чепухой о погоде, Эларион просто смотрел на зал. Флейм чувствовала исходящее от него спокойствие, так непохожее на её собственную внутреннюю бурю.
— Вы не любите балы, — утвердительно сказала она, глядя перед собой.
— Я нахожу их... полезными для самонаблюдения, — ответил он после паузы.
— Это самый изысканный способ сказать «мне скучно до тошноты», который я когда-либо слышала.
Уголок его губ дрогнул в тени улыбки.
— Вы часто говорите людям правду в лицо?
— Почти всегда. Жизнь слишком коротка для фальшивых слов. — Она сделала глоток вина, поймав его взгляд. — Потанцуем?
Эларион посмотрел на свой рукав, потом на неё. В глазах промелькнул азарт.
— Вы только что пытались меня утопить.
— Именно поэтому я вам должна. Считайте это платой за моральный ущерб и испорченный шелк. — Она уверенно протянула ему руку.
Он медлил ровно секунду, а затем его пальцы сомкнулись на её ладони. Хватка оказалась неожиданно крепкой.
— Резонно.
Глава 4: Танец на краю кратера
Когда Эларион вывел её в круг, музыка сменила характер. Скрипки зазвучали резче, вступая в спор с виолончелью. Это не был чопорный менуэт; это была «Вольта» — танец, требующий опасной близости и безупречного равновесия.
Его рука легла на талию. Флейм ожидала прохладного прикосновения эльфа, но сквозь тонкий шелк почувствовала уверенное, живое тепло, совсем не вяжущееся с его отстраненным видом. Он двигался с той пугающей грацией, которая выдавала в нем не придворного щеголя, а бойца, привыкшего полностью контролировать свое тело.
— Надеюсь, танцуете вы лучше, чем целитесь бокалом, — негромко произнес он, делая первый шаг.
Они закружились. Флейм привыкла к партнерам, которые либо держали её слишком робко, либо неуклюже пытались доминировать, но здесь её вела неоспоримая сила. В этом вихре зал перестал существовать — остались только жесткий ритм и его ладонь, ставшая для неё единственной точкой опоры.
— Моя точность была безупречной, — парировала она, глядя прямо в его глаза. — Пятно легло именно туда, куда я... не целилась.
Эларион усмехнулся — одними глазами. Сдержанно, почти неуловимо.
— Ваша манера вести бой восхищает. Давно вы терроризируете столицу своим присутствием?
— С самого рождения, — Флейм выдержала его взгляд. — А вы, я слышала, здесь гость нечастый?
— Три недели. По меркам моего народа — я только что переступил порог.
— Нравится?
Эларион замолчал. Он действительно задумался, прежде чем ответить, и Флейм кожей почувствовала эту эльфийскую медлительность, пугающую и завораживающую одновременно.
— Город живой, — произнес он наконец. — У нас в Элварии спокойнее. Медленнее.
— Это плохо?
— Нет. Просто иначе.
В этот момент музыка взлетела, требуя рывка. Эларион притянул её к себе, уводя с траектории другой пары, и не спешил возвращать дистанцию. Флейм ощутила холод его шелка и запах леса после первого мороза — колючий, чистый, совершенно нездешний.
— Удивительно, — выдохнула она, глядя, как свет свечей дробится в его зрачках. — Самый невозмутимый эльф в столице, а сердце колотится так, будто вы только что закончили фехтовальный поединок. Я вас пугаю, Эларион?
Эларион не отвел взгляда. Он не разрывал дистанцию, словно проверяя на прочность собственную хваленую выдержку.
— Трудно сохранять равновесие, когда танцуешь на краю кратера, — негромко отозвался он. — От вас исходит почти осязаемый жар, Флейм. И дело не в духоте этого зала.
— Это магия, — она чуть вскинула подбородок, принимая вызов. — Моя стихия редко бывает спокойной.
— Стихия отражает того, кто ею владеет, — он увлек её в новый поворот, и Флейм ощутила, как его пальцы на её руке на мгновение сжались чуть крепче. — Другие маги огня, которых я встречал, пахнут гарью и амбициями. В вас же... в вас есть что-то пугающе искреннее. Что вас так тянет к пламени? Только не говорите про престиж или силу.
Флейм замолчала на мгновение, захваченная этой неожиданной проницательностью.
— Огонь живой, — просто ответила она, и её голос потерял светскую колючесть. — С ним можно разговаривать.
Эларион на мгновение нахмурился, словно проверяя её слова на прочность.
— И он отвечает?
— Он слышит. Этого достаточно.
— У нас в Элварии старейшины говорят то же самое про деревья, — произнес он после паузы. — Я всегда считал это просто красивой сказкой для молодежи.
— А если не сказка?
— Тогда мир гораздо сложнее, чем я привык думать, — отозвался он.
Мелодия достигла пика, взмывая к высокой, почти пронзительной ноте. Эларион подхватил её, и на долю секунды Флейм оторвалась от пола — в этом прыжке она была лишена веса, доверив себя его рукам. Именно тогда она встретилась взглядом с матерью.
Леди Кейрн стояла у колонны, идеально прямая, как клинок. Она не шевелилась, но Флейм физически ощутила, как между ними натянулась невидимая струна. Мать смотрела не на дочь, а на руку эльфа на её талии — смотрела так, словно выносила смертный приговор. В этом взгляде было всё: рухнувшие планы, неоплаченные счета и ледяное обещание расплаты.
Флейм невольно вздрогнула. Эларион не сбился с шага, но его хватка стала жестче, а плечо — шире, создавая между ней и матерью надежный барьер.
— Ваша мать выглядит так, будто планирует объявить мне войну прямо посреди кадрили, — негромко сказал он.
— Она планирует моё будущее. А вы в него не вписываетесь.
— Какое досадное недоразумение, — в глубине его глаз на мгновение вспыхнул азарт, который он тут же скрыл за маской вежливой отстраненности. — А я как раз начал думать, что этот вечер перестал быть скучным.
Музыка начала замедляться. Скрипки затихали, уступая место глубокому рокоту контрабаса. Они оба неосознанно растягивали последние такты, не желая обрывать этот странный, запретный контакт. Когда финальный аккорд замер, Эларион не отстранился резко — он медленно отпустил её руку, позволяя мгновению тишины продлиться чуть дольше положенного.
— Спасибо, — тихо произнес он, склоняясь к её уху.
— За рукав или за танец? — спросила она, пытаясь вернуть голосу прежнюю колючесть.
— За честный обмен, — он едва заметно улыбнулся, совершая безупречный, спокойный поклон. — Был рад познакомиться с вами... и вашим огнем.
Он выпрямился, и его взгляд снова стал ровным и непроницаемым. Не дожидаясь ответа, Эларион развернулся и направился в сторону террасы, легко теряясь в толпе гостей. Флейм осталась стоять одна, чувствуя, как место его ладони на талии начинает медленно остывать.
Хотите узнать, во что превратится это противостояние спустя шесть веков? Перенеситесь на 600 лет вперед — в суровый Торнхейм будущего. Там, где древние барьеры уже трещат по швам, а непреклонному капитану стражи и дерзкой девушке-алхимику придется делить один вдох на двоих из-за проклятого магического браслета. Окунитесь в бурю чувств, опасных зелий и скрытых тайн в завершенном романе«Сердце ледяного феникса»!