Алена Орион – Двойное алиби (страница 9)

— Кодовый. Четыре цифры. Никаких следов взлома.

— Значит, либо вор знал код, либо подобрал, — Себастьян обошёл комнату, изучая. Окно. Туалетный столик. Шторы.

Он подошёл к сейфу, присел на корточки.

— Доминик, смотри.

В узкой щели между половицей и стеной что-то белело.

Себастьян осторожно вытащил — окурок сигары. Дорогой, толстой.

—Дорогой табак. Очень дорогой.

Доминик взял окурок, изучил, понюхал.

— "Монтекристо".

— Ты уверен?

— Абсолютно. У отца был портсигар этой марки. Я знаю запах.

— Кубинский "Монтекристо". Не каждый может позволить. — пробормотал Себастьян, вставая.

— Лорд Эшфорд курит "Монтекристо", — Доминик завернул окурок в носовой платок, спрятал в карман. — Я видел его портсигар в клубе.

— Эшфорд у окна. Окурок "Монтекристо" у сейфа, — Себастьян перечислил. — Выстраивается в слишком уж аккуратную цепочку, не находишь?

— Слишком, — отрезал Доминик. — Настоящий вор не оставляет таких очевидных улик.

— Разве что, чтобы нас запутать, — парировал Себастьян.

— Или он просто очень самоуверен, — Доминик покачал головой. — В любом случае, это пока единственная зацепка.

Они вышли из будуара, спустились вниз, поблагодарили миссис Паркер и слуг.

Экипаж тронулся, колёса стучали по мостовой.

Себастьян смотрел в окно на Лондон— дымные трубы, узкие улечки, вывески магазинов. Где-то там, в этом лабиринте из камня и теней, скрывался вор. И где-то там же — Элеонора Вестбрук, проводившая собственное расследование.

Доминик постучал пальцами по подлокотнику.

— Нужно разделиться. Я поеду в Скотланд-Ярд, запрошу полные досье на всех подозреваемых. Алиби, финансовое положение, всё, что есть.

— А я? — Себастьян уже знал ответ.

— Ты поедешь в клубы. Узнай про Торнтона. Военные любят болтать. Узнай его финансовое положение, привычки, марку сигар, если курит.

— С удовольствием, — Себастьян улыбнулся. — И, может быть, заеду к определённой леди-детективу. Чисто из профессионального любопытства, конечно.

Доминик посмотрел на него долгим взглядом.

— Себастьян.

— Что?

— Не делай глупостей.

— Я? Никогда.

Доминик не выглядел убеждённым.

Клуб «Эксельсиор» дышал мужественностью, привилегиями и едва скрываемым снобизмом. Кожаные кресла, тяжёлые бархатные шторы, запах сигар и застоявшихся амбиций — всё говорило: сюда приходят не ради разговоров о погоде.

Себастьян протиснулся через толпу джентльменов, все в одинаковых вечерних костюмах, все с аккуратными усами и почти идентичными разговорами о фондовых рынках и последних сводках о дворянских браках. Он шёл к бару в дальнем конце, чувствуя себя участником странного театра: восковые фигуры ожили, но обсуждали исключительно скучные темы.

Бармен — седовласый мужчина с лицом, выучившимся на лицах лондонских посетителей за десятки сезонов, кивнул ему.

— Мистер Блэквуд. Как обычно?

— Удвоить, Чарльз. День выдался тяжелый.

— Женщины или работа?

— Женщина, которая работа.

Чарльз с сочувствием покачал головой и налил щедрую порцию виски, которой хватило бы, чтобы утешить небольшой приход.

Себастьян отпил, чувствуя, как тепло растекается по груди, и огляделся. Искал знакомые лица. Офицеров, предпочтительно. Тех, кто мог бы знать капитана Торнтона.

В углу за столиком, где играли в карты, сидел полковник Уэзерби — старый служака с красным носом, собранной коллекцией анекдотов, которые становились лишь похабнее с каждым бокалом.

Идеально.

Себастьян подхватил свой виски и направился к столику.

— Полковник! — объявил, расплывшись в улыбке. — Какое удовольствие!

Уэзерби поднял взгляд от карт, лицо его расплылось в приветливой улыбке.

— Блэквуд-младший! Чёрт возьми, паренёк, сколько лет, сколько зим! Садись, садись!

Себастьян опустился в свободное кресло, кивнув двум майорам, которых смутно помнил с прошлых встреч.

— Как дела, полковник? Всё ещё рассказываете историю о слоне в Бомбее?

— Ту самую! — Уэзерби расхохотался и хлопнул себя по колену. — Хотя никто уже не верит, что это правда.

— Потому что это неправда, — проворчал один из майоров.

— Детали! — махнул рукой Уэзерби. — Ты играешь, Блэквуд?

— С удовольствием. Но сначала — вопрос. Вы случайно не знаете капитана Арчибальда Торнтона?

Полковник нахмурился, и Себастьяну показалось, что он даже слышит, как в голове у полковника скрипят шестеренки воспоминаний.

— Торнтон... Торнтон... имя знакомое. Арчибальд, говоришь? Шрам на лице?

— Именно он.

— А, да! — Уэзерби кивнул. — Служил в Крыму. Хороший офицер, говорят. Храбрый. Получил шрам в сражении под Балаклавой.

— Всё ещё служит?

— Нет, вышел в отставку... года три назад, кажется? Или четыре? Время-то летит, — Уэзерби отпил из своего бокала. — Почему интересуешься?

— Просто видел его на светском мероприятии, пытался вспомнить, откуда знаю лицо.

— Торнтон вращается в приличных кругах, — вмешался один из майоров. — Дружит с некоторыми аристократами, в частности с виконтом Хартфордом. Они служили вместе.

Связь.

— Правда? — Себастьян постарался, чтобы его голос звучал небрежно. — Не знал, что виконт служил. Я думал, его единственное сражение — это выбор между кружевными и атласными манжетами.

— Ну, недолго. Пока папаша не вытащил его за уши обратно в родовое гнездо. Но с Торнтоном они остались друзьями.

— А семья у Торнтона есть? Или он, как и я, наслаждается холостяцкой свободой?

— Был женат, — Уэзерби покачал головой. — Жена умерла года два назад. Чахотка, бедняжка. С тех пор он один. Говорят, тяжело переживал.