Алена Орион – Двойное алиби (страница 10)

— Не слышно, чтобы он жаловался на нехватку средств? — Себастьян сделал вид, что изучает свои карты. — В карты проигрывает, а из кармана не тянет?

Майоры переглянулись.

—Блэквуд, — медленно произнёс Уэзерби, — ты задаёшь очень конкретные вопросы для «просто увидел его на мероприятии».

Себастьян улыбнулся во все тридцать два зуба.

— Вы меня поймали, полковник. Расследую дело. Конфиденциально. Имя Торнтона всплыло. Просто проверяю все зацепки.

— А, детективная работа! — Уэзерби оживился. — Слышал, ты и твой брат теперь этим занимаетесь. Как идут дела?

— Хорошо. Очень хорошо. Так насчёт Торнтона — финансовые трудности?

— Не слышал о таких, — Уэзерби пожал плечами. — Он играет, иногда проигрывает. Но кто из нас выигрывает, а?

Майоры захихикали.

Себастьян отпил виски, обдумывая.

Торнтон: военный, друг виконта, присутствовал на месте первого ограбления, поднимался наверх один, имеет доступ к аристократическому обществу, играет в карты. Всё сходится слишком аккуратно. Или это именно то, что хотят показать.

— А он курит? Случаем не “Монтекристо” — вспомнил Себастьян главный вопрос.

— Уж точно не "Монтекристо" — Уэзерби расхохотался. — Слишком дорого. Курит… «Партагас», хорошие, но не премиум.

Значит окурок «Монтекристо» в будуаре — не его.

— Кстати, — вмешался второй майор, — я видел Торнтона недавно. Дней пять назад, в опере. С какой-то дамой. Не знаю кто, но выглядела... — он хмыкнул, — дорого.

Себастьян сделал вид, что поправляет манжет, чтобы скрыть улыбку.

Вот оно. Дорогая дама — дорогие подарки. А подаркам нужны деньги.

— Торнтон с дамой? — Уэзерби вскинул брови. — Ну надо же. Значит, траур закончился.

— Или счета нужно оплачивать, — пробормотал первый майор.

Они рассмеялись.

Себастьян доиграл партию, проиграл три фунта, но информация стоила дороже. Попрощался с полковником и вышел из клуба.

Ночной воздух был холодным и влажным — типичный лондонский ноябрь. Себастьян запахнул пальто и направился к экипажу.

Торнтон: играет, проигрывает, новая дорогая «подруга», курит «Партагас». Мотив есть. Но окурок — не его. Кто-то запутывает следы. Или мы имеем дело с двумя ворами?

Так или иначе пока Торнтон — один из главных подозреваемых. Нужно узнать больше. Проверить его алиби на другие две кражи. А самое важное — узнает ли об этом Элеонора?

Мысль о ней согрела его куда лучше виски.

Интересно, что бы она сказала? «Мистер Блэквуд, вы снова путаетесь под ногами?» или «Эта информация стоила того, чтобы терпеть ваше общество» Перспектива была невыносимо привлекательной. Неотразимой.

Предложить сотрудничество? Доминик бы убил.

Но ради торжества правосудия? —слегка совестясь, подумал Себастьян.

И если брат спросит, это была блестящая тактическая уловка. Если не спросит — и говорить не придётся.

В конце концов, это было не прихотью, а стратегической необходимостью. Почти сам в это поверил.

Себастьян ухмыльнулся и дал кучеру адрес, который вытащил из памяти. Крошечная квартирка в не самом престижном районе.

Где жила мисс Элеонора Вестбрук.

Здание было старым, обшарпанным, с облупившейся краской и скрипучими ступенями. Себастьян поднялся на третий этаж (конечно, третий — она бы не выбрала первый, слишком опасно, и не второй, слишком предсказуемо).

Перед дверью 3Б он остановился, вдруг осознав абсурдность ситуации.

Я стою перед дверью женщины, которую знаю меньше суток, в половине десятого вечера, без предупреждения, без приглашения, с намерением... что? Поделиться информацией? Флиртовать? Проверить, не опережает ли она нас?

Доминик определённо убьёт меня.

Себастьян постучал — три коротких, уверенных удара.

Тишина.

Потом — шаги. Лёгкие, быстрые.

Дверь приоткрылась на цепочке. В щели появился один карий глаз и прядь тёмных волос.

— Кто там? — голос Элеоноры был настороженным.

— Ваш кошмар, мисс Вестбрук, — Себастьян улыбнулся. — Или, в зависимости от вашего настроения, приятное отвлечение.

Дверь распахнулась.

Элеонора стояла на пороге, и Себастьян на секунду забыл, как дышать.

Она была без корсета. Без сложной причёски. Без бального платья.

В простом домашнем платье серого цвета, волосы распущены по плечам, лицо без косметики.

И она была ещё красивее.

— Мистер Блэквуд, — произнесла она холодно, но её глаза сверкнули. — Вы имеете привычку появляться незваным?

— Только когда появление обещает быть интересным, — Себастьян склонил голову. — Могу войти? Или вы предпочитаете беседовать в коридоре? Хотя должен предупредить, мисс... — он оглянулся на соседнюю дверь, где определённо кто-то подслушивал, — у вас соседи-любопытные.

Элеонора вздохнула — звук, полный смирения с неизбежной катастрофой, — отступила и открыла дверь шире.

— Входите. Но если вы пришли меня отговаривать от расследования…

— Ничего подобного, — Себастьян шагнул внутрь, и его обоняние уловило стойкий аромат дешевого чая, старой бумаги и чистого, концентрированного упрямства. Он окинул взглядом крошечную, заваленную книгами комнату и снова посмотрел на нее. — Я пришёл предложить сотрудничество.

Элеонора скрестила руки на груди, но он заметил, как ее пальцы на мгновение сжали ее же локти.

Интерес. Готов поспорить.

Дверь захлопнулась за ним, отрезав его от внешнего мира. Остались только они, нераскрытое преступление и пять тысяч фунтов, незримо витавшие в воздухе между ними.

Ну, вот и начинается самое интересное.

Глава 3. Дама бубен

Элеонора Вестбрук усвоила три важных урока за последние двадцать четыре часа.

Во-первых, «История Римской империи. Том III» была превосходным оружием ближнего боя, но совершенно не годилась для скрытого ношения.

Во-вторых, братья Блэквуд были самыми раздражающими людьми в Лондоне. И, что ещё обиднее, самыми привлекательными. Историческая несправедливость, чистой воды.

В-третьих, детективная работа требовала неприличного количества актёрского мастерства. И грязных трюков.

Последний урок она усваивала прямо сейчас, стоя в коридоре особняка виконта Хартфорда в платье горничной. Платье принадлежало Мэри — подруге детства, которая сейчас, рискуя местом, прикрывала её внизу на кухне. Оно висело на Элеоноре бесформенным мешком, воротник натирал шею, а чепец так и норовил съехать набекрень или задушить мозг.

Прекрасное начало карьеры под прикрытием. Если вор не убьёт, меня прикончит этот головной убор.

Но выбора не было. Слуги видели всё. Слуги были невидимы. И если она хотела опередить Блэквудов (а она отчаянно хотела, особенно после того ледяного взгляда Доминика), ей нужно было поговорить со слугами раньше них. Путь был один — стать своей в их среде.

Будуар леди Хартфорд («Третья дверь справа, с розовой обивкой, не перепутай!» — шептала Мэри) был заперт. Элеонора оглянулась — в длинном, тёмном коридоре, освещённом лишь редкими окнами, ни души. Тишина стояла такая, что слышно было, как в одной из комнат где-то вдалеке тикают часы.