Алена Кашура – Человек-гора. Невероятный путь Петра Семёнова на Тянь-Шань (страница 11)
Однажды Петя заметил на столе учителя ботанические книги на латинском языке. Они служили Даниилу Ивановичу для определения растений.
– Можно посмотреть? – попросил Петя.
И, получив согласие, принялся жадно листать их. Чёрно-белые картинки мелькали перед глазами. Витиеватые надписи извивались на желтоватых страницах.
– Любите растения? – догадался наставник.
– О да! Очень! – горячо отозвался Петя, продолжая листать книгу.
– А какие растения знаете? – спросил Даниил Иванович.
– Разные, – Петя нахмурился, припоминая. – Весной у нас первой расцветает мать-и-мачеха. У неё жёлтые цветы и такие интересные листья: с одной стороны шершавые, с другой – мягкие, точно пуховые.
– Это
– Ещё есть прострел раскрытый! – с воодушевлением продолжил Петя. – Знаете, он всегда группами растёт, вроде как островками. Цветы у него синевато-лиловые, в серебристом пуху, а серединка жёлтая, словно солнце.
– М-м-м… – Даниил Иванович снова перелистнул страницы. –
У Пети загорелись глаза! Он стал припоминать, что ещё видел в Точилке и Казачьем лесу. Ветреница, медуница, хохлатка… Названия так и слетали с языка. А Даниил Иванович все их переводил на латынь.
Петя был в восторге. Ему хотелось быстрее бежать в лес, прихватив книгу, и определять по ней растения прямо там. Но куда бежать, когда на дворе трескучий мороз? Выручила оранжерея, пристроенная к дому ещё при жизни отца.
Там было жарко и влажно. Пахло мокрой землёй. Обволакивали своим ароматом нежные фрезии. Крупные, мясистые листья агавы заслоняли свет. Это был островок лета среди зимы. Учитель с учеником провели там не один день, поджидая весну. А вскоре пришла весна и начались увлекательные экскурсии.
Ездили в долгушке или ходили пешком. Бывали в Точилке, где блестели на дне оврага лужи и плёсы, отражая в своих прозрачных зеркалах нежное весеннее небо. Бродили за Рановой в берёзовых рощах, поросших камышом. Пили сладкий прозрачный берёзовый сок. Навещали дальний Голицынский лес, который удивлял Петю тем, что весь он лежал на плоскости и не выходил из оврагов. И всюду собирали растения.
Однажды Петя повёл наставника на южный склон Казачьего леса.
– Смотрите!
Они склонились над бутонами, покрытыми серебристым пухом. Эти цветы ещё не распахнули свои лепестки. Зато чуть в стороне нашлись и такие, которые уже смотрели жёлтыми сердцевинами в небо.
– А вот и растение в полном развитии! – Даниил Иванович радовался находкам не меньше ученика.
Он бережно выкопал прострел вместе с корнями и положил его в ботаническую коробочку[64]. Следом за прострелом туда отправился адонис. Или, если точнее,
Так, не упуская ни одного погожего денька, Петя и его наставник собрали богатую коллекцию растений весны и начала лета. Все экземпляры они тщательно высушили в прекрасный гербарий и каждый из них снабдили этикеткой с латинским названием. При этом учитель и ученик успевали писать пересказы, читать по-немецки, беседовать о политике, учить географию. А Петя ещё и занимался хозяйственными делами.
Глава 15
Крылья бабочки
Наступил июль. Он нахлынул на Рязанку зелёной жаркой волной.
Петя был почти счастлив. Одиночество, которое так долго сидело занозой в сердце, отступило рядом с Даниилом Ивановичем. Петя учился, читал, гулял и просто радовался жизни. А ещё у него появилось новое увлечение. Почти целую неделю он бегал к зарослям крапивы, заполонившим дальнюю часть сада. Там, под зубчатым листом, висела куколка бабочки-крапивницы.
Вот и сегодня Петя бежал к куколке, когда на крыльце его остановила Анна.
– Барин, почту прислали. Вот…
Она передала ему стопку конвертов. Петя нахмурился, читая адреса отправителей. Послания пришли сразу от трёх дядюшек, братьев отца: Василия – из Петербурга, Николая – из Рязани и Михаила – из соседнего имения Подосинки. Все они были адресованы маме.
Думать об этом было некогда. Петя оставил конверты в кабинете и поспешил к куколке. Вдруг прямо сейчас бабочка выбиралась из кокона? Домой он вернулся только в полдень, когда мама и Даниил Иванович пили чай на веранде.
– Pierre, дорогой! – позвала мама. – У меня прекрасные новости!
Она рассказала, что Петю хотели отправить на учёбу в Пажеский корпус[65]. Его даже вызывали в Петербург в числе кандидатов через газеты, но, увы, никто этих вызовов не заметил. Так что время ушло – зимой Пете должно было исполниться пятнадцать. А пятнадцатилетних в Пажеский корпус не принимали.
– Зато твои дяди выяснили, что ты можешь поступить в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров. Тем более ты у нас кандидат Пажеского корпуса. Сам государь пожаловал тебя в пажи! Ты даже имеешь право поступить на казённый счёт. Скоро отправишься в Петербург! Сначала подготовишься в пансионе[66] к вступительным экзаменам, а уж потом…
Петя сидел словно громом поражённый. Он давно свыкся с мыслью о том, что всю жизнь проведёт здесь, в Рязанке. Рядом с маменькой.
– Когда? – только и смог спросить Петя.
– Осенью с братом, – ответила мама. – Он проведёт дома вакации[67]. А потом отправится обратно в лицей. С ним и поедешь.
– Прекрасная новость! – воскликнул Даниил Иванович. – Поздравляю, Пётр! Теперь моя душа будет за вас спокойна. Говорят, в Школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров прекрасные преподаватели.
Петя не услышал этих слов. Уши словно заложило ватой. Внутри у него всё трепетало от восторга и предвкушения. Неужели! Он и вправду уедет отсюда? И будет учиться! Учиться в большом городе!
И тут же, как ушат ледяной воды, остудила другая мысль.
Петин чай остыл. А он не сделал ни глотка. Так и побрёл в свою комнату, позабыв, как опасно оставлять маму наедине с учителем.
…Вечерняя прохлада остудила жар летнего дня. В мезонине было свежо и приятно. Нагретое за день дерево пахло смолой. Петя сидел в комнате на кровати, под сетчатым пологом, спасаясь от комаров и мух, – читал «Робинзона Крузо», пытаясь отвлечься от переживаний. И вдруг понял, что ему нужно на простор. На воздух.
Он откинул полог и, прихватив книгу, выбрался на закраинку крыши. Потом закрыл окно поплотнее – чтобы не налетели мухи – и двинулся вперёд. Шаг, ещё один. Чуть согнуть ноги в коленях – так устойчивее. Осторожно, не торопясь… Здесь ноги выше – переступить через ограждение.
Наконец Петя добрался до крыши балкона, обрамлённой красивой решёткой.
Тесовая крыша хранила тепло знойного дня. Петя устроился поудобнее и раскрыл книгу на том месте, где остановился.
«Был яркий солнечный день, я хорошо различал землю, но не мог определить, материк это или остров. Высокое плоскогорье тянулось с запада на юг и находилось от моего острова очень далеко»[68].
Петя поднял голову, огляделся. Неподалёку извивалась лентой река. А вон там, ближе к Точилке, стояли деревья, собравшись причудливой группой, точно совещаясь о чём-то… Из-за Петиной близорукости они немного расплывались и казались картиной, нарисованной крупными мазками.
«Весьма возможно, что там живут дикари-людоеды и что, если бы я попал туда, моё положение было бы ещё хуже, чем теперь. Эта мысль доставила мне живейшую радость».
Петя снова поднял взгляд от страниц. Солнце опускалось за горизонт. Пылающий диск скрылся наполовину. Потом остался лишь краешек. И, наконец, солнце исчезло. Только последние лучи – нежные и тёплые – всё ещё светили из-за горизонта.
«Значит, я совершенно напрасно мучил себя бесплодными сожалениями о том, зачем буря выбросила меня именно сюда, а не в какое-нибудь другое место. Значит, я должен радоваться, что живу здесь, на моём необитаемом острове».
Петя отложил «Робинзона Крузо». На небе появились первые звёзды, и первые ночные птицы подали голоса. Осторожно, точно на пробу, ухнула сова. Маленькой тенью промелькнула летучая мышь – тоже вышла на охоту. Погасли последние лучи солнца.
Куда оно двинулось? Какие страны согреет и наполнит теплом? Петина душа рванула следом за солнцем. Как хотелось ему повидать далёкие края! Подышать далёким, нездешним, воздухом. Да разве мог он покинуть Рязанку, покинуть маму…
Петя вздохнул, возвращаясь на свою крышу. Пора идти домой.
Знакомым путём Петя пробрался в комнату. Запер окно покрепче – теперь от комаров. И тут в дверь постучали. Это был Даниил Иванович.
– Я хотел сообщить вам новость, мой мальчик, – учитель устало опустился в кресло и отогнал муху, которая всё-таки проникла в комнату.
Петя насторожился. Он так наловчился угадывать мамино настроение, что и в других людях без труда замечал малейшее волнение.
– Что случилось? – спросил Петя.
Он чувствовал: ещё одна новость ему не по силам. Но ведь не попросишь Даниила Ивановича уйти. Учитель встревожен. И если он, Петя, может помочь, нужно так и сделать.