Алена Кашура – Человек-гора. Невероятный путь Петра Семёнова на Тянь-Шань (страница 13)
Вдох-выдох, потом ещё раз.
Петя встряхнулся и двинулся дальше, высматривая на домах номера и названия улиц. Он искал пансион, где готовили к поступлению в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров.
– Так-так… Дом шестнадцать… Значит, я уже близко, – обрадовался Петя.
Адрес пансиона ему вручил родственник студент, которому Николай доверил младшего брата. Сам он торопился в Царскосельский лицей – у него выходил срок медицинского свидетельства, позволявшего опоздать к началу учебного года. Но студент не стал себя утруждать, даром что родственник. Роняя кляксы, черкнул парочку адресов и упорхнул по своим делам.
Петя не растерялся. Он и в более раннем возрасте в одиночку ходил по столице. А теперь ему как-никак четырнадцать! Труднее было разобрать каракули студента, но и с этим Петя справился: прочитал, что одним пансионом заведует офицер Нейман, вторым – полковник Тихонов. Русская фамилия понравилась Пете больше. И он отправился к Тихонову.
– Эй, малой, посторонись!
Народу на улицах Петербурга хватало. Усатый мужик нёс на голове огромный ушат мороженого, изредка покрикивая «Мороженое! Хорошо-с!». Бранились извозчики, не поделив пассажира. Гувернантка пыталась оттянуть маленькую девочку от витрины со сладостями… Петя только и успевал лавировать между прохожими, с тоской вспоминая тропы родной усадьбы: ходи-броди – за весь день едва ли встретишь кого, кроме ежей да белок.
Петя не успел подумать об этом, заметив нужный дом. Он поднялся на крыльцо и позвонил в дверь. Ему открыл невысокий, крепко сложённый мужчина, лицо открытое, умное.
– День добрый, – мужчина посмотрел по сторонам, очевидно ожидая увидеть поблизости взрослых.
– Здравствуйте, – робко кивнул Петя.
– Вы по какому вопросу? – мужчина оглядел гостя с головы до ног, и тот сразу почувствовал себя неловко в старом ношеном пиджаке Николая.
– Собираюсь поступать в Школу гвардейских подпрапорщиков. Пришёл к полковнику Тихонову. Говорят, в его пансионе готовят к вступительным испытаниям, – объяснил Петя, стараясь незаметно прикрыть пятно на рукаве, которое тоже досталось ему от брата.
– Входите, я и есть полковник Тихонов, – мужчина распахнул дверь пошире.
Они прошли в уютный кабинет. Здесь пахло дорогим заморским парфюмом, табаком и, главное, книгами. Петя тотчас вцепился в них взглядом. Вот бы рассмотреть корешки, полистать страницы…
– Давайте всё-таки дождёмся ваших родителей, молодой человек, – предложил полковник, усаживаясь в кресло. – Или вы приехали с попечителем?
– Я один, – ответил Петя, с неохотой отрывая взгляд от книг.
Он осторожно опустился на краешек кресла напротив полковника и рассказал, что отец умер, мама больна. А старший брат, который привёз его в Петербург, уже на пути в Царскосельский лицей.
– Вот как? Кхм, – хмыкнул полковник. – Ну что же, тогда…
Ещё ни один мальчик не приходил к нему без родителей. Тихонов замешкался, не зная, о чём говорить. И решил идти старым, проторённым путём.
– Где вы учились? – полковник откинулся на спинку кресла.
– Я учился дома, – начал Петя.
Он рассказал, что первой в их семье детей обучала бабушка. Они по очереди осваивали с ней алфавит, учились читать. А потом переходили под крыло к маме, которая занималась с ними французским и немецким. У них даже были специальные дни, в которые они говорили только на иностранном языке. Мама преподавала и русский тоже…
– Потом отец умер, а maman заболела, – продолжил Петя, – и уже не могла проводить уроки.
Он не стал рассказывать, что, когда ему исполнилось восемь, болезнь полностью овладела мамой.
Петя смущённо замолчал под пристальным взглядом полковника. Кровь прилила к шее, стало жарко.
– Ну-ну, а дальше? – полковник попытался приободрить юного собеседника. – Чему же вы научились дома?
Петя пожал плечами.
– Писать, читать, говорить по-немецки, – перечислил он. – Четыре действия математики я хорошо знаю.
Полковник едва заметно качнул головой. Это движение не ускользнуло от Петиного внимания. Он сообразил, что полковник разочарован.
– Ещё я книги люблю, – добавил Петя, не желая сдаваться.
– Прекрасно! – обрадовался Тихонов. – Какие именно?
Ему хотелось помочь этому невысокому кудрявому мальчику, который выглядел моложе своих четырнадцати лет. Было в нём что-то такое, что сразу понравилось Тихонову…
– У нас в Рязанке богатая библиотека! – улыбнулся Петя. – Её собирал отец.
Он точно вышел из болота на твёрдую землю. И рассказал, как читал любимые книги по географии, а потом искал на карте места, описанные в них. Как увлёкся Шиллером и Мольером, Шекспиром и Гёте. Как использовал лексикон и как со временем лексикон оказался не нужен.
Иногда Тихонов задавал Пете вопросы по литературе или истории. И, услышав ответы, потрясённо округлял глаза: паренёк из деревни знал эти предметы лучше многих его учеников! И ведь всё выучил сам!
– Да вам хоть сейчас поступать можно! – воскликнул полковник, когда Петя закончил рассказ. – Впрочем, нет, над математикой придётся попотеть… Но, уверен, вы совладаете и с ней. Целый год впереди! Сами-то что скажете? Учиться желаете?
– Конечно, желаю! – Петя постарался вложить в эти слова все свои устремления. – Правда, раньше я учился тому, что мне нравилось. А вот понравятся ли предметы у вас в пансионе…
Тихонов расхохотался и хлопнул себя ладонями по коленям.
– Первый раз имею дело с таким интересным субъектом! – сказал полковник и подумал: «Кто же из вас вырастет, молодой человек? Может, мне ещё доведётся узнать…» Потом продолжил: – Вот что, юноша, принимаю вас в пансион без всякого испытания! Когда вы готовы сюда переехать?
– Хоть сейчас! – Петя вскочил. – А вещи и плату за обучение мне привезут!
– Прекрасно! Идёмте, покажу здесь всё, – позвал Тихонов.
Полковник распахнул дверь кабинета. И Петя решительно шагнул за порог – в свою новую жизнь.
Глава 2
Лучший друг
Не успел Петя хорошенько обосноваться в пансионе, как снова отправился в путь. Он торопился к сестре, которую не видел давным-давно!
Лето она провела в Петергофе, на даче генеральши Крыжановской. Наташу вместе с другими ученицами направили туда по необходимости: второй этаж института требовал расширения, и, пока шли строительные работы, девушки жили на даче. Наташа писала об этом в июле, когда Петя был в деревне и знать не знал, что приедет в Петербург.
Он легко взлетел по ступеням, распахнул дверь. И тотчас попал в женское царство – повсюду, словно бабочки, порхали воспитанницы института в белых фартуках. Они обнимали родных, принимали подарки… Где-то среди них должна быть Наташа. Петя предупредил её запиской о своём визите.
– Наташа! – он первым заметил сестру.
Она глянула на него, как на чужого. Но в следующее мгновение бросилась навстречу.
– Петенька! Ты так вырос! А загорел-то! Я и не узнала тебя!
Наташа обняла брата. Потом отстранила, чтобы хорошенько рассмотреть, опять обняла. И словно не было долгой разлуки!
– А ты всё такая же красавица, – ответил Петя.
Мама не раз говорила сестре: «Ты не одарена красотой, поэтому можешь рассчитывать только на свой ум и доброту». Раньше он не смел возразить. Зато теперь готов был повторять Наташе снова и снова: красивая, красивая, красивая!
– Рассказывай! – воскликнули брат и сестра хором, и оба рассмеялись.
Ни время, ни расстояние не отдалили их друг от друга.
– Начни ты! – на правах старшей велела Наташа.
Петя рассказал про маму и усадьбу, про то, как волновался перед встречей с однокашниками. И как радушно его принял полковник Тихонов.
– А теперь ты! – потребовал Петя.
Он видел: сестре не терпится поделиться впечатлениями о поездке в Петергоф. Это было её первое путешествие за все годы, которые она безвылазно провела в институте.
– Мы жили по соседству с принцем Ольденбургским! – с восторгом начала Наташа.
Она рассказала, как собирала цветы в саду принца. Как принцесса лущила на балконе горошек, водила девушек на экскурсию в коровник и угощала хлебом, который был вкусней самых дорогих пряников.
– Ещё мы купались в море. И встречали императора на берегу. А после обеда нас навещали его дочки, великие княжны Ольга и Александра. Они катались верхом и, проезжая мимо, стучали хлыстиками в окно, чтобы мы открыли. Княжны шутили с нами, спрашивали, всё ли у нас хорошо. А мы гладили мягкие гривы их лошадей…