Алена Даркина – Внимание! Провоз лягушек строго воспрещен (страница 3)

– Мне нужно, чтобы ты занималась тем, что у тебя хорошо получается: подбирала людей, которые будут работать без нареканий, помогла им адаптироваться у нас в фирме, решала конфликты среди них и с клиентами.

– Интересное предложение, – сульлин задумчиво покрутила в руках длинную косу, – но я бы хотела иметь свободное время, чтобы заниматься психологической практикой.

В результате они прекрасно сработались и во многом фирма развивалась именно благодаря Ирине, которая взяла на себе еще множество мелких и больших вопросов, возникающих в начале бизнеса, и успешно с ними справлялась. Очень скоро она стала лицом фирмы «Дом в порядке» – все считали, что именно Ирина Чехина основала и поставила ее на ноги.

Василиса же в глазах всех была образцово-показательной девочкой из числа золотой молодежи: умной, красивой, работящей, самостоятельной. Как только появились первые заработанные своим трудом деньги, она сняла квартиру и больше папу не беспокоила.

А в девятнадцать лет ее с головой накрыла любовь. Такая, о которой пишут в книгах: выносящая мозг, дарящая феерическое наслаждение, заставляющая забывать обо всем и бросаться в отношения как в омут с головой. Василиса, без каких-либо катаклизмов пережившая пубертат, даже не думала, что может испытывать такую бурю эмоций, считала, что она похожа на отца – более рассудочная. Отец ничего об этих отношениях не знал, и, честно говоря, Василиса даже воображать не хотела, как бы он отреагировал, если бы узнал.

Поэтому, когда на собственном юбилее отец улучил минутку, чтобы поговорить, она немного насторожилась. Но вскоре выяснилось, что у него всего лишь появилась идея-фикс познакомить ее с замечательным сыном его друга и коллеги – с Иваном Царевичем (Царевич – это фамилия!). Мол, они идеально друг другу подходят: красивые, умные, самостоятельные. Василиса из любопытства глянула на фото, чтобы понять, одинаково ли они понимают слово «красивый». Парень оказался шикарным, но она всё равно стала мягко отказываться от встречи. Потом убедительно возражала, наконец орала и топала ногами. Папа пережил это, спокойно попивая шампанское из бокалов, которые кому-то могли показаться простоватыми и помутневшими от времени. Но гравировка на них была стерта пальцами людей его крови. Покупать такое – насмешка, такие вещи только наследуют.

Он медленно повернул бокал, наблюдая, как пузырьки поднимаются вверх – суетливо и бестолково, так же, как ведет себя Василиса. Но вот легкое, еле заметное движение указательным пальцем, и движение пузырьков упорядочивается, они кружатся в зачаровывающем танце. Это должно было подсказать Василисе, что будет дальше. Впрочем, догадка нисколько бы ей не помогла.

Бокал отставлен в сторону, отец поднимается из кресла.

– Видит небо, – говорит он доброжелательно, – я был уверен, что мы избежим этого недоразумения. Но, кажется, судьбу не обмануть. Каждая девушка по фамилии Бессмертная должна три года побыть жабой, пока не научится соблюдать пятую заповедь. И не нам нарушать эту традицию!

Щелчок пальцами, в голове помутилось, вокруг стемнело. Василиса попыталась убрать ткань, закрывающую свет, но только бестолково тыкалась во все стороны. Наконец покров убрали, и ее папа, вдруг ставший гигантом, склонился к ней и взял на руки. Задумчиво посмотрел.

– Зеленая жаба, говоришь? Красавица, ничего не скажешь. Даже сейчас красавица. Пожалуй, парк Щербаковский подойдет тебе идеально. И да, я не такой злыдень, как твой дед. Если ты извинишься и пообещаешь всегда разговаривать со мной уважительно, я сниму проклятие раньше. Правда, для этого тебе придется каким-то образом добраться из Волгоградской области до Можайска… Но тут уж как повезет.

Еще один щелчок пальцами, и вот она квакает в тихой заводи возле маленькой речушки. На самом деле, конечно, ругается матами, проклинает жизнь, родителей, магию, судьбу. Но редкие туристы, проходя мимо, говорят:

– Вот жаба-то разоралась.

Злые слезы увлажняли глаза и очищали их от пыли. Слова отца, что он готов простить ее и раньше, звучали издевательством. Как ей добраться до Можайска?

Через год, пережив бесконечную зиму в спячке, она смирилась с тем, что срок ей придется отмотать полностью. Каждый день она клялась себе, что после этого ногой не ступит в отцовский дом, никогда даже не заговорит с ним!

Через два года подумала, что, возможно, если бы она по-настоящему раскаялась, то отец бы это почувствовал и уменьшил срок наказания. Она стала повторять, что вела себя неправильно, что, если бы она пошла на эту встречу и познакомилась бы с Иваном, от нее бы не убыло. В конце концов папа же не замуж ее выдавал. Чего она взбеленилась?

Отец ее любит. Если бы она честно сказала, что ее сердце занято, он бы понял и не стал настаивать на ужине. Но, стоило признать, папа был бы спокоен, только если бы никогда не узнал, кто стал ее избранником. В противном случае она бы отправилась на болото со скоростью сверхзвукового самолета, причем куда-нибудь в тайгу. Что стало бы со Светославом, даже представить жутко.

Но, медленно передвигая лапы по болоту, волоча по земле пузо, – жабы вообще-то не прыгают – Василиса отгоняла эти мысли, а взращивала другие – покаянные.

И однажды она набрела на удивительный цветок, он рос не в степи, где ей показываться не хотелось, а на склоне оврага. Алым огоньком горели лепестки, просто глаз отвести было невозможно. Она полезла к невероятному растению.

Что было в этом цветке? Почему она его заметила? Как ощутила его едва уловимый запах? Цветок заворожил так, что Василиса лезла к нему, как люди за айфоном последней версии на скидках в черную пятницу. Он был так прекрасен, что не съесть его, было невозможно. Когда что-то очень сильно любишь, возникает непреодолимое желание это сожрать. Или хотя бы откусить кусочек. Если любишь человека, тоже такое испытываешь.

Ей нужен был этот цветок, и никто не мог ее остановить.

Ну, она так думала. Потому что, когда она была на расстоянии двух сантиметров от того, что поселило в ней маниакальную одержимость, послышалось пыхтение паровоза: чух-чух, чух-чух – и среди травы показалась помесь бульдога с хряком. И еще со спаниелем, пожалуй: щеки лежат на плечах, глаза заплыли жиром, черные волосы, на вид тоже жирные, висят вдоль лица наподобие ушей. Стиль добавляли редкие усики над верхней губой и прыщи, созвездиями усыпавшие щеки и лоб. А воняло от него так, что она даже в жабьем обличье это чувствовала. Хорошо, если он последний раз на Новый год мылся. Но и то сомнительно.

Это чудище стало прогонять ее от цветка. Василиса надменно взглянула на него. Пока он выступает, она успеет слопать эту красоту.

Но парень проявил невиданную резвость для такого жирдяя, отпихнул ее своими сосисками да еще и сыпал угрозами. Даже схватил за лапу.

И тут выяснилось, что он ее понимает!

Ну за что такое наказание? Почему спасать ее пришел не Светослав, не Иван Царевич – тоже симпатичный парень. Почему на крайний случай какой-нибудь накачанный молодой тракторист, красующийся в музыкальных клипах, не появился здесь? Почему именно этот вонючий жадюга ее понимает? Да еще с такими мелкими интересами! Уборка и еда – ничего ему больше не нужно. Вот уж воистину, человек может достичь чего угодно, нужна только слабая фантазия.

И жить этот вонючий бегемот до девяносто лет собирается. За пазуху ее засунул – так у нее глаза слезились. Сидя на его брюхе, она всерьез думала, что электрический стул – очень милосердная казнь. Ладно, пусть только до Можайска довезет, там папа его отблагодарит!

Прошла вечность, прежде чем ее вытряхнули на переднее сиденье. Василиса вытянула лапки и замерла. Пусть его совесть помучит, пусть подумает, что придушил ее.

Илья ткнул в нее пальцем.

– Сдохла, что ли? – услышала она над собой и даже дыхание затаила.

В следующую секунду ее тело словно иглой насквозь пронзило. Она подпрыгнула, вытаращив глаза:

– Ты что делаешь, урод?

Илья задумчиво смотрел на приборчик у себя в руках:

– Надо же! Работает. Я думал, что уже разрядился, – перевел взгляд на нее. – Ты что-то сказала? Я не расслышал.

Если бы ее глаза умели метать молнии, его бы сейчас можно было в совок собрать. Может быть, очень большой совок, но тем не менее. По выражению лица толстяка она догадалась, что он всё прекрасно слышал, но дает шанс исправиться, потому что иначе, как обещал, выкинет ее из машины на съедение ежикам. Такого и обещанием столетней уборки не соблазнишь, избавится от нее и не поморщится, а Василисе потом еще год куковать на болоте и голой как-то до Можайска добираться.

Она задушила в себе нецензурную брань и эпитеты, просящиеся с языка, и глухо квакнула:

– Нет!

– Значит, показалось, – удовлетворенно улыбнулся он.

О Велес! У него еще и зубы редкие были! И этот парень считает, что ему ничего улучшать не надо! Да на его месте она бы душу продала за возможность другую внешность получить. А надо было всего лишь до Москвы ее довезти! Один день пути!

Илья сел на водительское сиденье. Василиса демонстративно смотрела в другую сторону.

– Могу посадить тебя в пакет и привязать его к ремню безопасности, – предложил жирный.

– Нет! – снова гордо отказалась она.

– Ну как знаешь, – пожал он плечами.

В следующее мгновение машину подбросило, как норовистого скакуна, она шмякнулась о спинку сиденья и улетела под него, больно ударившись о резиновый коврик. Специально так едет! Точно специально.