Алена Даркина – Внимание! Провоз лягушек строго воспрещен (страница 5)

Наверно, она думала, что орет, но Илья волновался, как бы она не лопнула от напряжения.

– Ну погоди маленько, – попросил он. – Давай хоть до города доедем. Чуешь, что с машиной творится? Если встанем на трассе, будем потом куковать не знамо сколько.

– А я говорила… – проскрипела амфибия.

– Едрена коромыслом! – не выдержал он. – Ну, если бы не заправились, то точно бы на трассе встали. Слушай, ты когда молчала, такой милой казалась!

Жаба опять надулась.

Илья нажал на газ, но машина не отозвалась, как обычно. Двигалась рывками, будто простудилась. Точно подмешали что-то в бензин на этой подозрительной автозаправке. Машину, вишь ты, покидать нельзя!

Вдали показался город, освещенный последними лучами солнца. Он очень старался добраться до него побыстрее, но двигатель выдавал всё меньше и меньше мощности. Илья вспотел от напряжения так, будто сам толкал машину.

На последнем издыхании со скоростью чуть больше, чем у велосипеда, они въехали в Петров Вал. Илья уже на въезде заметил станцию техобслуживания и свернул туда. Выскочил из «Нивы»:

– Ребята, машина барахлит. Брошу здесь. Подскажите, где на ночь остановиться можно?

Его оглядели с ног до головы, но отвечать не торопились. Илья давно уже привык к такому отношению. В любое другое время он бы терпеливо ковырял кроссовкой асфальт, ожидая, когда мастера в засаленных спецовках преодолеют отвращение и захотят раскрутить лоха на бабки. Но в салоне сидела психованная жаба, поэтому он решил идти ва-банк.

– Господа, я жирный и вонючий идиотик, но у меня есть деньги. Подскажите, где гостиница, а я позволю вам меня немножко облапошить.

Один из мастеров, самый старший, хмыкнул и указал дальше по дороге:

– Метров через триста на противоположной стороне «Солнечная». Но у нас дел за гланды. Твою машину некогда ремонтировать.

– Понял, принял, – Илья быстро достал коробку с амфибией, пакет с купленными вещами, предостерегающе крикнул собравшемуся прогуляться псу: – Шторм, сидеть, – тут же извиняющимся голосом объяснил мастерам: – Собаку в гостиницу вряд ли пустят, придется здесь оставить.

– Слышь, нам тут твоя колымага ни к чему! – возмутился молодой.

– Обсудим минут через десять! – Илья приложил руку к сердцу и припустил по улице.

Он думал, что в «Солнечной» ему придется еще раз повторить спич про «идиотика», но старая тетка-администратор, наверно, еще и не такое видала, поэтому с грацией ленивца вбила паспортные данные в компьютер. Жаба мелко подрагивала от нервного напряжения, и эта дрожь резонансом передавалась Илье. Казалось, его удар хватит, пока тетка наконец выдаст ключи.

Напоследок тетка привстала:

– А что у вас в коробке? – настороженно поинтересовалась она.

– Домашний питомец! – провозгласил Илья, торопясь к лестнице.

Но торопиться он умел примерно как улитка, переходящая дорогу, поэтому был отловлен:

– К нам нельзя с домашними питомцами! – заявила тетка.

Илья посмотрел на ее бейдж:

– Жозефина Зосимовна, торжественно клянусь, что ночевать буду со своей женой, а жабу немедленно выброшу в окно. Пропустите, пожалуйста, пока я не сделал вам лужу прямо в коридоре.

Ему немедленно освободили проход. Но пока он, дыша так, будто ему прострелили легкие, забирался на второй этаж, испытывая сильное искушение встать на четвереньки, Илья еще слышал бурчание в спину:

– Жена! Видела я твой паспорт, нет у тебя никакой жены. Посмотрим еще, кого ты в номер притащишь.

На втором этаже Илья уже со скоростью идущего вразвалочку муравья доплелся до двери, распахнул ее, в последних лучах заходящего солнца бросил коробку на кровать, швырнул туда же пакет, словно гранаты с выдернутой чекой, выскочил в коридор, захлопнул за собой дверь и устало прислонился к ней, вытирая с лица пот краем футболки. Она моментально стала еще более мокрой и вонючей. Что поделать – сумку с салфетками он оставил в машине.

Илья прислушался: за дверью кто-то тихонько скулил. То ли кошке на хвост наступили, то ли крокодил рыдал. Он непроизвольно дернулся обратно, но тут же подумал, что это плохая идея. И, уже никуда не торопясь, поправил футболку и отправился на СТО.

Там, используя природное обаяние, Цицероновское красноречие и помахивание кредитной картой, договорился с мастерами о следующем: «Нива» на ночь останется здесь вместе со Штормом. На всякий случай Илья предупредил, что пес с утра не кормлен и очень агрессивен, даже когда сыт. Шторм посмотрел на хозяина укоризненно. Но ему было сказано, что выбора нет: пусть быстро сделает свои дела и возвращается сторожить машину.

Путем извращенного насилия мозга мастеров, удалось добиться от них обещания: утром, как только появится свободная минутка, его машину отремонтируют – сольют топливо из бака, промоют топливную систему, заменят фильтр, проверят и, если надо, промоют форсунки. А он за это заплатит, купит им пива и не будет выпускать Шторма погулять, пока пес голоден. Окна в машине он оставил открытыми и сказал Шторму на прощание:

– Не грусти, парень, придется переночевать здесь. Но, если кто-то начнет хулиганить, ты знаешь, как открыть машину. Главное, не оставляй свидетелей.

Сопровождаемый взглядом вытаращенных глаз Илья поплелся обратно в гостиницу, надеясь, что амфибия уже решила вопрос со своей шкуркой и не будет верещать, что она девственница и не может спать с ним в одном номере, иначе придется на ней жениться.

Открыл дверь ключом. Но, прежде чем распахнуть, еще раз постучал. Не помогло. Когда он вошел, точно напротив его глаз оказался бюст, которому позавидовала бы даже Венера. Бюст, туго обтянутый белой футболкой, но это мало спасало положение. Казалось, одно неловкое движение, и футболка разлетится в лоскуты к болотной клюкве.

Девушка, возвышавшаяся над ним на полголовы, полыхая гневом, уперла руки в бока. Нет, в тонкую, изящную талию.

– Что это?! – произнесла она трагическим шепотом.

– Очень красивая грудь, – честно сказал Илья.

– Прекрати пялиться! – злобно зашипела она.

Он тут же отвернулся:

– Прости, залип.

Извинения, кажется, немного смягчили ее, она заговорила сдержаннее, но с той же болью в голосе:

– Я не буду платить за это. Ты купил абсолютно не то, что я хотела. Это какие-то детские вещи!

– Тут ты не права, – Илья спиной к ней пробрался к окну и сел на кровать – стоять было выше его сил. – Я купил вещи сорок второго размера, как ты и просила.

– Это маломерки какие-то. У меня сорок второй размер, но я еле натянула их!

– Слушай, – возразил Илья, – если ты не бродишь заколдованной уже пятнадцать лет, у тебя никак не может быть сорок второй размер. Такие… – он запнулся, не зная, как выразиться культурно, попробовал еще раз. – Такое… – но понял, что опять собирается сказать что-то не то и наконец подобрал эвфемизм: – Такую красоту в сорок второй можно запихать, только помогая коленкой. Я бы поставил на то, что нужен сорок восьмой. А если хочешь, чтобы вообще никто не пялился, то пятидесятый.

– Что? – у девушки за спиной внезапно осип голос. – Да как ты… Да ты на себя…

– Стоп! – повысил голос Илья. – Красный код! Зона повышенной опасности. Не произноси слов, после которых придется добираться до Можайска прыжками.

И тогда он услышал горькие, безутешные рыдания.

Что делать с рыдающими девушками, Илья понятия не имел. Не довелось ему подобный экстремальный опыт пережить. Он сидел потерянный, боясь пошевелиться, надеясь, что «оно само пройдет». Прошла целая минута – ему показалось, что полчаса, – а слезы не утихали.

– Ну это… – забормотал он смущенно. – Не хотел я тебя обидеть. Извини, если что. Просто мне показалось, что ты обзываться будешь. А мне не нравится, когда обзываются. А тебе бы понравилось? – спросил он с напором.

Рыдания стали тише, но всё же не прекратились.

– Можешь не возвращать деньги, – добавил он примирительно. – Чего так расстроилась-то? Другие вон большие бабки платят, чтобы такие… – он вовремя прикусил язык, – такую красоту сделать, а у тебя, насколько я понимаю, сама выросла. Красота, – на всякий случай уточнил Илья.

Плач утих. Потом он расслышал еле слышное сквозь всхлипы.

– Светославу худенькие нравятся. Я думала, похудею, пока комаров ем…

Илья подвис. Потом осторожно уточнил:

– Правильно ли я понял твой пассаж: у тебя есть парень, который считает, что ты должна быть сорок второго размера?

– Да, – беззвучно прошелестела она, и тут же спохватилась: – Нет! Он, конечно, никогда так не говорил. Просто ему больше худенькие нравятся.

– Это которые похожи на фонарный столб? – поинтересовался он.

– Нет! – возмутилась девушка. – Просто стройные.

– Вася, – он не выдержал и обернулся. Увидел, как она на него зыркнула и тут же поправился. – Василиса Остаповна. У тебя рост – сто восемьдесят сантиметров, если не больше. Чтобы сделать тебя сорок второго размера, надо основательно пообтесать, отрубив всё, что торчит, в том числе руки. Я сильно сомневаюсь, что это будет красиво.

– Откуда ты знаешь, Илья Александрович, какой у меня рост? – подозрительно прищурилась девушка.

– Я свой рост знаю, а ты меня выше. Еще скажи, что не угадал.

– Угадал, – сообщила Василиса. Ему показалось, что она улыбается.

– Фигура у тебя классная, – решительно подвел он итог. – Тому, кто скажет иное, дай в глаз и красиво уходи в закат.

Теперь она отчетливо хихикнула.