Алена Даркина – Внимание! Провоз лягушек строго воспрещен (страница 4)

Василиса подпрыгивала в темноте на полу и радовалась, что здесь было чисто.

Наконец машина остановилась, хлопнула дверца. Никто не пытался ее найти и не предлагал выйти. Василиса приходила в себя.

Открылась задняя дверца, что-то плюхнулось на сиденье, раздался заливистый лай.

– Умолкни, Шторм, – приказал толстяк. – Ты так радуешься, как будто я тебя никуда не водил гулять.

После долгого пыхтенья гора жира вновь устроилась за рулем.

– Поехали, – сообщил он словно самому себе.

Машина тронулась, Василиса снова прокатилась по коврику. Хотелось разрыдаться, но она только еще раз увлажнила глаза.

Однако вскоре Нива сделала последний рывок и ход стал ровнее. Видимо, они выехали на трассу.

– Вылезай, – негромко предложил Илья.

Только теперь она заметила, что у него удивительно красивый голос, абсолютно не сочетающийся с его внешностью. Но вылезать она всё равно не планировала. Что задумало это чудище?

Автомобиль остановился, хлопнула дверца, а затем открылась другая, с ее стороны, и к ней под сиденье залезло огромное прыщавое лицо с уродскими усиками.

– Тебе чего там? Понравилось? Я коробку с ватой взял. Может, там поедешь?

– Нет! – квакнула Василиса, прежде чем подумала. Голова тут же исчезла: кажется, этот жирный второго шанса никому не давал. – Стой! – заорала она. В смысле прокряхтела жабьим горлом.

Снова появились щеки.

– Я согласна в коробку.

Парень подставил ей новую постель:

– Сама залезешь или помочь?

Скрепя сердце, она квакнула:

– Помоги, – к ней потянулись жирные сосиски. – Только аккуратней! – заверещала Василиса, но было уже поздно.

Ее схватили поперек живота и посадили на ткань, под которой скрывались облака мягкой ваты. Очень удобно. Василиса повозилась, устраиваясь. А Илья умудрился закрепить коробку на сиденье с помощью ремней безопасности.

– Безупречной дороги не обещаю, – заявил он. – Водитель я опытный, но в России… сама знаешь: ничего не вечно, у всего есть срок, кроме идиотов и плохих дорог…

Поэт, елки-березки!

Когда парень устроился за рулем, Василиса уже вполне комфортно улеглась на мягкой подстилке и решила, что Илья заслуживает похвалы.

– Умеешь быть добрым, когда захочешь, – заметила она, щурясь от удовольствия.

Толстяк окинул ее задумчивым взглядом.

– Не советую продолжать в том же тоне, – предостерег он. – Крышку от коробки я тоже захватил.

– Хамло! – возмутилась Василиса. Мысленно. Внешне просто надулась и закрыла глаза.

– Если будешь молчать до Можайска, я не обижусь. Я планирую ехать всю ночь, утром будем на месте.

Он завел «Ниву» и поехал, а Василиса уже через несколько минут с ужасом поняла, что у нее огромная проблема, которую без помощи Ильи не решить.

Она неловко поерзала, затем вытянулась и уставилась на парня, ожидая, когда он обратит на нее внимание. Но тот явно привык игнорировать невербальные послания. Василиса прокашлялась. Жирдяй даже глазом не моргнул. Она тяжело вздохнула.

– Илья Александрович!

– М? – он покосился на Василису.

– Не могли бы вы одолжить мне немного денег? – она переступила с лапки на лапку. – Дело в том, что, когда солнце зайдет, мне понадобится одежда.

Глава 3. Война

Договориться с директором взять неделю в счет отпуска удалось легко – Илья очень удачно успел завершить все глобальные дела, а другие могли подождать и две недели.

Хотя, возможно, он себе льстил и отпустили его вовсе не поэтому, а потому, что, если бы Илья пришел увольняться, его бы отпустили так же легко. Благословили бы в дорогу, дали хорошие рекомендации, а потом устроили бы грандиозную пьянку, радуясь, что больше не придется терпеть этого едкого толстяка. Едкий – это он про запах.

Но увольняться он пока не планировал. Ему здесь хорошо, а то, что кому-то не нравится запах – это их проблемы. Илья уже давно научился не просто игнорировать всякие непрошенные мнения о его внешности и комментарии о любви к ванной, но и ставить хамов на место. В конце концов, наступил век бодипозитива: женщины перестали брить подмышки, люди с нестандартной внешностью становятся фотомоделями, а он первый кандидат в мировые звезды! На подиум в стрингах выйдет глаз никто отвести не сможет. Как называется самооценка, когда ты сам себе не нравишься, но всё еще лучше остальных?

А наглая амфибия напрашивалась на хороший урок. Квакает в болоте, а туда же, рассуждает о чем-то. Не всё деньгами покупается! Хочешь, чтобы тебе помогли – притворись, что ты не считаешь прочих людей мусором. Раз уж генетический фон подкачал – доброты, сострадания и эмпатии не было в базовом наборе.

Но всё же Илья не был злыднем. Божьих тварей он любил. С Василисой, пока она была папиной принцессой, вряд ли бы он поладил. Но жаба, которую он давно про себя называл не зеленой, как положено, а мраморной, была чудо как хороша. О ней хотелось заботиться.

Путешествие началось хорошо. Рот квакушке он заткнул, крутую маскулинность продемонстрировал, можно было надеяться, что остаток пути пройдет в тишине.

Но тут жаба стала тянуть шею и выпучивать глаза, будто у него на щеке не прыщи были, а комары, которых ей хотелось сожрать. В общем, вела себя как типичная девушка, никогда не читавшая пособий по истинной женственности: ждала, что он осознает и побежит за лестницей, чтобы звезду с неба достать. Видали мы таких!

– Илья Александрович!

Это было что-то новенькое. Он осторожно покосился на жабу в коробчонке и вскоре узнал от нее поразительные вещи.

Оказывается, батя у нее тот еще извращенец. Каждую ночь в любую погоду Василиса превращалась в девушку. Абсолютно голую. И до утра тряслась в болоте, от всех ныкаясь. Внезапно постигло озарение: что если голые девки в камышах, о которых рассказывали в народе, были вовсе не русалками? Просто Бессмертные своих дочерей вежливости обучали? Ну или молодые крестьянские вдовы устраивали закрытую вечеринку. Не всем же на балах развлекаться.

Чего скрывать – искушение не выполнить ее просьбу и посмотреть, что из этого выйдет, было велико. Но Илья был вонючкой, а не извращенцем, поэтому в Камышине взял в руки коробку из-под обуви и отправился в магазин женской одежды. Конечно, жирный толстяк с дерзкими усиками и квакающей жабой в руках, выбирающий юбку и футболку сорок второго размера, то еще зрелище, но после всех перипетий это всего лишь глазурь на плюшке. Почему нет? Главное, сделать морду кирпичом.

Василиса оказалась страшно привередливой: то ткань не та, то цвет, то слишком облегающее, то похоже на мешок, то слишком большой вырез, то идеально подходит для монашки. За час посетив три магазина, Илья уточнил в последний раз:

– Сорок второй размер? – и, услышав подтверждение, взял с вешалки первое, на чем увидел заветные цифры, и отправился на кассу и под оглушительное верещание жабы с каменным лицом оплатил покупку. Не забыл и нижнее белье купить девушке.

Шторм встретил их радостным лаем. Но, видимо, что-то почувствовав, умолк и даже уши прижал. Жаба лежала в коробке так, будто вот-вот умрет, только глаза напоминали две лужицы от случайно пролитого чая.

Илья предпочел ничего не спрашивать и не извиняться. Сейчас он может услышать много нелестного, а жабу было жалко: если ее высадить прямо здесь, она даже ежику не достанется – какая-нибудь фура раздавит.

Некоторое время они ехали в благословенной тишине. Пока не стали заворачивать на заправку. Амфибия вдруг заволновалась, неловко перебирая лапками, потом вытянулась и, наконец, вспомнив, что перед ней достаточно толстокожий гиппопотамчик, способный не замечать намеки, квакнула:

– Здесь нельзя останавливаться!

– Почему? – Илья даже не повернулся к пассажирке.

Она опять стала топтаться на месте, словно у закрытой двери в туалет пританцовывала.

– Говори как есть, – предложил он.

– Не знаю почему, – угрюмо прокряхтела она. – Чувствую какую-то враждебную магию. Опасность. Только не могу сказать какую.

Илья поехал дальше. Но это история повторялась снова и снова. Жаба нервничала, но он, не споря, искал безопасное, по ее мнению, место. Однако они объехали все заправки, и такового не нашлось. На последнюю Илья все-таки заехал, хотя она не понравилась даже Шторму – он вдруг стал громко лаять на заднем сиденье.

– Да умолкни ты уже… – грустно попросил Илья. – Бензин на нуле, дальше, даже если захотим, не уедем.

Он собрался выйти из машины, но какой-то хмырь быстро подпер дверь, улыбаясь так, что хотелось съездить ему по роже монтировкой. С такой улыбкой только волшебное средство для похудения впаривают и выманивают у старушек похоронные накопления.

– Простите, – заявил удод, – временно нельзя покидать машину. Я заправлю ее и принесу терминал для оплаты.

– Давай, хтоническая тварь, – буркнул Илья, усаживаясь обратно и закрывая дверь плотнее.

Обслужили их довольно быстро. Но, едва они поехали дальше, очень быстро выяснилось, что и Шторм, и жаба волновались не зря: уже через десять километров машина начала чихать.

– Вот кодло мшистое… – процедил Илья, а жаба снова заерзала. – Что с тобой? В туалет захотела? Писай в коробку, я захватил вату, поменяю потом.

– Дурак! – выпалила амфибия.

– Что ты обижаешься? Всем иногда приходится писать. Без этого никак.

– Солнце садится! – надрывалась жаба. – Мне надо где-то спрятаться!