– Если список окончен, то я тебя так скажу, – подвел итог Илья. – Самый перспективный для тебя вариант – это то, что твой братик силы пробует. Потому что, если в этом замешана твоя мачеха, то Светослав твой не может просто рядом стоять.
– Это еще почему? У них всегда были натянутые отношения!
– Вы где познакомились?
– На дне рождения у Наины.
– Всё!
– Что всё?
– Если он ходит к сеструхе на день рождения, значит, слухи о натянутых отношениях сильно преувеличены.
– Ну почему же! – Василиса хотела возразить, но запнулась. С тех пор как она уехала из отцовского дома, она игнорировала все семейные праздники, кроме дней рождения родителей. Затем всё же сказала робко: – Разные же бывают обстоятельства. Бывает, что никак нельзя не прийти.
– Ага, бывает. Ладно, давай спать. Чует мое сердце, это не последние приключения у нас.
После этих бурных обсуждений Василиса заснула сразу же, будто ее выключили.
Василиса сидит за шикарным столом, ломящимся от изысканных блюд, и думает, что, к счастью, это в последний раз. Как только ей исполнится восемнадцать, они ее никакими коврижками на эти праздники не заманят. Как будто специально их проводят, чтобы над ней издеваться. Главное, это Наина такая хитрая. Когда папа рядом, она лужицей меда растекается. А когда папа не слышит, оказывается, что это латекс манцинеллы: пахнет приятно, но вызывает ожоги и слепоту. Что отец в ней вообще нашел? Мама не подарок, но уж эта точно ничем не лучше. Разве только моложе, но и то лет на десять. Вот и сейчас она с фальшивым сочувствием замечает:
– Ягодка моя, зачем же так много работать? Даже ручки в порядок привести не успела.
Наина выразительно постукивает по столу острыми ногтями с алым гель-лаком и дорогим дизайном – россыпью драгоценных камней, а не пошлых страз. У Василисы аккуратные розовые ноготки в шестнадцать были, потому что училась много да еще и подрабатывала, некогда было по два часа времени на это убивать. А теперь уже принципиально, потому что Наина взялась каждый раз обращать внимание на ее «неухоженные» руки. В ответ на реплику мачехи Василиса протягивает руку, словно для того, чтобы именинница получше ее рассмотрела.
– Мне просто не нравятся накладные ногти, Наина Велемировна, мне нравятся ногти, выращенные своими руками. И я привела их в идеальный порядок! Посмотрите, как выглядят здоровые ногти. Их не нужно шлифовать и прятать под покрытие, – она широко улыбнулась, показывая идеально ровные зубки, которыми она с удовольствием откусила бы нос этой дуре.
И тут же почувствовала взгляд. Чуть повернула голову и увидела, что на нее смотрит Светослав Черноморов, брат Наины. Как это часто бывает в семьях магов, разница в возрасте с сестрой у него была большая – двадцать три года. Если Наине пора на пенсию, то Светослав – молодой парень, хотя черная густая борода делает его старше. Отец как-то объяснил, что в роду Черноморовых сила мужчин в бороде, поэтому они обязательно ее носят. Говорят, их самый известный предок вообще имел бороду, которую несколько человек несли на подушках. Хорошо, что она этого не видела!
Светослав, точно в соответствии с фамилией, был черноволос, черноглаз и чернобород. Он смотрел на Василису с теплом и таким пристальным вниманием, что она чувствовала себя раздетой, но в глазах его плясали озорные огоньки. Девушка надменно вскинула подбородок.
Переждав немного, хотела потихоньку уйти с праздника, но отец, изучивший все ее уловки, быстро поймал под руку, поцеловал в висок – холодные сухие губы легко коснулись кожи, – поинтересовался, не устает ли она, учась на двух факультетах сразу, и негромко шепнул:
– Если исчезнешь с праздника, будет только хуже. Потерпи немного.
Василиса тяжело вздохнула и отправилась в уголок, где можно побыть не на виду, но никто не упрекнет, что она прячется. У Остапа Бессмертного гостиную оформили в сдержанных, коричнево-бордовых тонах, и обязательным элементом интерьера были книжные шкафы – они стояли в каждой комнате. Но между шкафом и стеной с окнами, остался узкий проход, чтобы слуги могли незаметно приносить и уносить напитки. Поскольку обычно они не использовали столь сложный способ появления среди гостей, Василиса подумала, что, может, ремонтируя особняк, задумал отец совсем иное. В любом случае она издавна облюбовала это место в качестве убежища. Сделаешь шаг назад – и вовсе исчезаешь. Но можно честно говорить: «Я никуда не уходила! Вы меня просто не заметили», – и никто не поймает тебя на лжи.
Однако на этот раз ее уединение было недолгим. Она смотрела в окно на кружащуюся метель, когда спиной почувствовала жар и быстро обернулась. Светослав Черноморов возвышался позади нее на целую голову. Она, конечно, еще вырастет до двадцати лет сантиметров на десять, но сейчас чувствовала себя неуютно.
Черноморов смущенно улыбался, стараясь сгладить первое впечатление.
– Извини, не хотел тебя пугать.
– Вы меня не напугали.
Василиса отвернулась, длинные косы подпрыгнули и тут же послушно улеглись на спине. В их семье это считалось традиционной прической, были причины, по которым о стрижке даже думалось с содроганием.
– Рад слышать, – голос Светослава был мягким, как у сестры, но глубоким, низким. Пробирал до мурашек. – Но почему на вы? Я не такой уж старый.
– Я вас не знаю, этого достаточно, – отрезала девушка, мечтая, чтобы он скорее ушел.
За спиной раздался тяжелый вздох.
– Я только хотел познакомиться с удивительной девушкой, обучающейся на двух факультетах одновременно, при этом сдающей сессию на одни пятерки, не используя взятки, да еще и занимающейся клинингом, но при это сохранившей руки в идеальном состоянии.
Василиса бросила на него удивленный взгляд. О том, что она сдает сессии своим умом, вникая в каждый предмет, а не надеясь на деньги и связи отца, знали немногие. О том, что она работает в клининге, знали еще меньше. Даже Наина не знала.
– Вы за мной следите? – она выгнула бровь.
– Я ваш поклонник.
Сказано было так горячо, будто подразумевалось «любовник». Сердце Василисы невольно забилось. Она посмотрела на Светослава иначе. Ей не нравились парни с растительностью на лице, но ему борода очень шла. Он выглядел стильно, явно тщательно продумывал образ: молодежная прическа, одновременно ухоженная и несколько небрежная, будто он просто провел пятерней по влажным волосам, да так они и высохли. Тонкие, породистые черты лица, густые ресницы, делавшие взгляд бархатным. Черный пиджак расстегнут, как и белая рубашка без галстука. Всё в рамках приличия, но крайне сексуально.
К щекам прилила кровь, и Василиса торопливо опустила ресницы. Нужно было сказать что-то остроумное, чтобы осадить его, но в голову ничего не приходило.
– Не буду вас смущать, – улыбнулся он так, что сердце затрепыхалось в желудке.
А потом наклонился и поцеловал руку, не спрашивая разрешения.
И тут же исчез, затерявшись среди гостей.
А Василиса осталась растревоженная, взволнованная, потерянная. Она и сама не знала, чего хочет: чтобы он вернулся, чтобы он исчез, чтобы он… поцеловал еще раз или чтобы этой встречи никогда не было?
Глава 5. Грозовой
Ночь, конечно, выдалась феерическая. Только когда Василиса сообщила, что от него не воняет, Илья понял, что их встреча возле цветка неслучайна, что он не занимается благотворительностью, а действительно может получить какой-то профит. Кроме уборки и еды на шестьдесят лет, конечно.
Он моментально понял две вещи: во-первых, надо доставить Василису в Можайск; во-вторых, им будут мешать добраться до Можайска. Поэтому он подошел к вопросу системно и постарался выяснить, самое главное: кому выгодно. И, несмотря на жалкий лепет Премудрой, подозреваемым номер один все-таки был ее хахаль.
Не мог быть адекватным парень, который завоевал девушку с такими… глазами и косами, с такой фигурой наконец, и при этом парит ей четыре года мозги, что торопиться некуда и надо научиться пальцем в носу ковыряться так, чтобы он из уха не высовывался. Что тут сказать? Гугл в помощь!
Ладно бы Василиса еще истеричкой какой была, а она девчонка отходчивая, ей «извини» скажешь, она и растаяла, от самого маленького доброго слова расцветает. Что еще Черномордову надо? Сразу понятно, задумал черное дело. Черной, черной ночью. Илья готов был поставить зуб мудрости (всё равно лучше удалять их), что и на болоте Василиса не без его участия оказалась. Его личный опыт прямо кричал, что дело тут нечисто.
Но девчонка была влюблена, на любые его аргументы отвечала «ты его не знаешь». Илья прямо ждал, что добавит: «Если увидишь – сам влюбишься», но она, видимо, хорошо знала Российскую Конституцию и базар фильтровала. Так что он бросил это гиблое дело: пытаться расколотить розовые очки – себе дороже. Главное, держать ушки на макушке и не пропустить знаков свыше.
Утром он проснулся после восхода солнца, поэтому, когда открыл глаза, на него смотрела жаба. Очень жалобно.
– Доброе утро! – пробормотал Илья и снова отправился в душ. Когда вышел, поинтересовался: – Слушай, а говорят, если твою шкурку сжечь, ты сразу к папе отправишься. Может, так быстрее будет?
– Нет, – квакнула она. Голос в заколдованном виде у нее был удивительно противный: скрипучий, даже скрежещущий. Жаба, что тут скажешь. Ей гибких голосовых связок не отсыпали. – Так только в сказках бывает, – прокряхтела она очень грустно. – На самом деле я обратно на болото отправлюсь в Щербаковскую балку.
