Алена Даркина – Внимание! Провоз лягушек строго воспрещен (страница 9)

Шторма не пришлось выталкивать – он пулей вылетел под дождь, обдал тучей брызг и скрылся за пеленой дождя. Илья захлопнул дверцу и все-таки произнес это вслух:

– Брр!

Потом покосился на жабу. Она по-прежнему сидела спиной к нему, но еще и съежилась, будто хотела раствориться в мягкой подстилке.

– Вася, – начал Илья и одернул себя: – Василиса Остаповна, извините, что напугал. Просто так быстрее было его выпустить. Постараюсь больше так не делать.

Молчит. Мраморная спинка вроде бы расслабилась, но он не мог сказать это с уверенностью. У него очень маленький опыт общения с амфибиями. Да и с девушками лишь немногим больше. Единственное, что он твердо усвоил: одну и ту же женщину нельзя понять дважды. Вчера извинения работали, а сегодня нет. А может, она им больше не верит. Что там еще в арсенале есть? Комплименты.

– Круто у тебя со Штормом получилось. А с налоговыми инспекторами так можно?

Жаба издала какой-то звук, который можно было идентифицировать и как смешок, и как всхлип. Кто этих амфибий разберет? На всякий случай он продолжил:

– Я думаю, было бы круто. Он к тебе за деньгами приходит, ты ему стишок читаешь, и он исчезает в тумане. Возвращается, неся в клювике пачку банкнот…

– Папа может так сделать, – заявила Василиса, повернувшись, и вид у нее был довольный и немного гордый. – Но по женской линии маги у Бессмертных слабенькие. Мы только с животными можем.

Илья вздохнул.

– Понятно, почему Бессмертные такие богатые.

– Использовать магию, чтобы стать богатым? – надменно поинтересовалась жаба, но чувствовался в ее словах небольшая доза яда. – Фи! Бессмертные честно отнимали сокровища в битвах с разными княжичами, которые забредали на питерские болота, требуя невест с приданым. В крайнем случае мои предки получали выкуп за тело живое или мертвое – тут кому как повезет. Магия использовалась только для исцеления и увеличения сил в бою.

– Нашла чем гордиться! – хмыкнул Илья, внимательно следя за амфибией, чтобы вовремя свернуть на безопасную тропинку, если заметит, что ей не нравится направление беседы. Но жаба только склонила набок плоскую голову, ожидая его реплики. – По мне так сильно смахивает на маньяка: держит дочь взаперти, режет всех, кто к нему приходит…

– Это ты от зависти говоришь, – ехидно ощерилась Василиса. – Если бы твой папа был Бессмертным… Ой, прости! – Василиса вытаращила глаза.

Неужели вспомнила, что Илья – сирота?

– Ты про моих родителей? – уточнил он и, увидев осторожный кивок, отмахнулся: – Забей! Всё уже отболело, десять лет прошло. Так что, если бы мой папа был Бессмертный, я, как мальчик, был бы нереально крут и заставил бы своей магией этот дождь остановиться, – размечтался Илья.

– А это мысль! – Василиса приподнялась на лапках. – Вообще-то в этой области я тоже профи. Как же мне раньше-то в голову не пришло? – задумчиво квакнула она и прикрыла глаза, размышляя.

Вскоре снова раздался ее скрипучий голос, размеренный, будто в трансе:

– Ой ты, дождичек, слезливый сын тучи сырой, пора тебе, милый, в отпуск да в запой!

Иди-ка к морю – там просторно, там волны большие, там скучно не будет.

Как кошка не любит купаться, так и я не люблю промокаться.

Как сосед Пахом выпьет чарку – и спать, так и ты марш просыхать!

Слово мое – крепко, как занавеска на прищепках!

Будь таково!

Повисла пауза. Какое-то время они прислушивались, надеясь, что шум за окном начнет утихать. Но ничего не менялось.

Прошло минут пять. Илья посмотрел на улицу – потоки воды нисколько не уменьшились. Он неуверенно покосился на амфибию.

– Занавеска на прищепках – не самая надежная конструкция, – робко предположил он. – Может, в этом всё дело?

Василиса замерла, будто ее превратили в малахитовую денежную жабу. Так и хотелось ей или спинку погладить, или шейку почесать. Наконец она… возможно, хотела нахмуриться, но получилось только выражение, свойственное лягушкам, когда они глотают дождевого червя: часть уже в желудке, а чтобы остальное проглотить, надо глаза втянуть. Илья опять посмотрел на нее с опаской.

– Тут что-то не так… – заявила она с каким-то странным шипением. – Дождь магический! Его создал кто-то посильнее меня…

– Караул небесный на велосипеде! – деланно воскликнул нисколько не удивившийся Илья. – Кто бы мог наслать на нас такое бедствие? Какой такой знакомый могущественный маг у нас есть?

– Светослав до такого не опустился бы! – тут же гневно вытаращила глаза амфибия.

– А кто-то упоминал Черноборова? – невинно поднял брови Илья, намеренно коверкая фамилию возлюбленного Василисы.

На какое-то время в машине воцарилась тишина, нарушаемая лишь несмолкаемым шумом потоков воды снаружи.

Будет печально, если эта магия помешает и Шторму найти помощь. Будет очень-очень печально для Ильи. Бессмертной-то что сделается? Квакала в Щербаковской балке – еще годик проквакает в Саратовской области. А вот он гордо пойдет ко дну. Не потому, что капитан тонет со своим кораблем, а потому что плавал Илья примерно так же хорошо, как и его «Нива». Может, это у них родовое проклятие какое-то? Немного обгонит своих родителей – они погибли, когда к сорока годам приближались.

– Илья, – робко проскрипела жаба. – Извини, что спрашиваю… Если не хочешь – не отвечай…

Он нисколько не сомневался, что и амфибия сейчас подумала о его горьком сиротстве и решила уточнить, как это произошло. Она вообще удивительно эмпатичная для золотой девочки, эта Василиса.

– Родители погибли в автокатастрофе, – спокойно сообщил он, глядя в окно.

Жаба аж задохнулась:

– Откуда ты знаешь, о чем я хотела спросить?

Он только пожал плечами:

– Ты добрая. Запомнила, что я сирота. Другие всегда думали, что это шутка. Так что давай я уже тебе сразу всё расскажу. Отец был инженером-геологом, мать – фельдшером в экспедиции. Они возвращались зимой с вахты, и машину занесло на дороге. Обычное дело на Урале. И на этом закроем тему.

Они еще немного помолчали. И снова раздалось кваканье:

– Ты с Урала? А как тебя в Волгоградскую область занесло?

– О! – оживился Илья. – Это очень впечатляющая история! – но рассказать не успел, потому что внезапно снова посмотрел за окно и заорал. – Пермакультурная сила!

За окном появилась фигура в черном балахоне с глубоко надвинутым капюшоном, которая медленно приближалась к машине.

Глава 6. …Перевал

Поездка с Ильей оказалась не такой уж страшной. Во-первых, Илья оказался тактичным и чутким. Он мгновенно улавливал ее настроение и сразу пытался всё исправить. Это было так трогательно. Василисе так этого не хватало от Светослава. Самое большее, на что тот был способен, – это начинал ее щекотать. Но мог и разбирать ее поведение, чтобы объяснить, что настоящая женщина никогда не поступает так, как она. У настоящей женщины всегда хватает мудрости не обижаться, а даже если обиделась, не демонстрировать свою обиду, побеждать мужчину лаской и нежностью. Василиса очень хотела быть идеальной женщиной. Раз уж ей достался идеальный мужчина, надо ему соответствовать…

Но иногда так хотелось быть просто маленькой капризной девочкой, которую балует кто-то большой, сильный и понимающий. Почему только вот такие странные уродцы, как Илья, способны на эмпатию?

Хотя она несправедлива к Светославу. Конечно же, он тоже способен поддержать, утешить, только он это делает, когда действительно произошло что-то серьезное, а не потому, что ее муха укусила, как он выражается.

А еще закрадывалось стойкое ощущение, что Илья вовсе не такой идиот, каким казался на первый взгляд. Иногда он остроумно шутил, а иногда говорил так, что трудно было понять: сарказм это или он говорит серьезно.

Когда он посмотрел в окно и заорал, Василисе тоже стало жутко. Особенно потому, что ей из коробки не было видно, что его напугало. Но потом прыщавый толстяк выдохнул:

– Хорошо, что давно ничего не пил, а то бы сейчас сидел в луже, – и опустил стекло.

К нему склонился черный капюшон, и Василиса тоже вздрогнула, но капюшон сказал добрым голосом:

– Это ваша собачка такая умная?

Илья глянул куда-то вниз и укоризненно прикрикнул:

– Шторм! Как не стыдно?

Раздался скулеж, и в окно просунулась собачья морда, радостно облизавшая хозяина. Жалко песья слюна прыщи не лечит.

– Отстань, – скривился Илья. – В машину всё равно не пущу, ты грязный.

– Сейчас и ты будешь грязный, – философски заметил «черный плащ». Кажется, разглядев толстую морду Ильи, он решил отбросить лишнюю вежливость. – Я, конечно, на тракторе, но вряд ли справлюсь без твоей помощи. И я хотел бы заранее обсудить вопрос оплаты и моральной компенсации, – он ткнул пальцем куда-то вниз.

Что с ним сделал Шторм? Ногу отгрыз? Она бы этому жадюге не только ногу отгрызла. А еще и руку заодно. Человек, понимаешь, погибает, а он об оплате договаривается!

– Скажи ему, что заплатим любую сумму. Я ночью папе позвоню, он перечислит, – недружелюбно квакнула она.

– Интересная у вас лягушка, – капюшон попытался просунуться в окошко, но Илья приоткрыл дверцу и таким образом его отодвинул.

– Жаба, – улыбнулся он такой мерзкой улыбкой, что Василиса на месте «капюшона» уже начала бы извиняться. – Мраморная жаба. Она спрашивает: «Сколько?»

Рука исчезла под капюшоном, будто тип задумчиво чесал подбородок.

– Услуга! – заявил он, поразмышляв несколько мгновений. – Я вам, а вы мне.