Алена Даркина – Внимание! Провоз лягушек строго воспрещен (страница 1)

Алена Даркина

Внимание! Провоз лягушек строго воспрещен

Глава 1. Гордость

Тяжела и неказиста жизнь сотрудника природного парка «Щербаковский»!

Садишься утром в свою «Ниву», едешь не спеша на работу, завтракаешь в кругу коллег – женщин от сорока до шестидесяти лет – в визит-центре. Ну как в кругу коллег… Чаще всего тебе, конечно, в комнате отдыха, как королю, накрывают. Типа, чтобы никто тебе не мешал. Все о тебе заботятся, подкладывают вкусные кусочки. Хотя иногда и шуточки отпускают, но он к этому привык. Всё равно высшее образование инженера-эколога у него у одного, так что его холят и лелеют, как борова, которого откармливают к новогоднему столу.

После вкусного завтрака так же не спеша едешь проводить свои научные изыскания. Или помогать что-нибудь восстанавливать или устанавливать. Разница, положа руку на сердце, небольшая.

Главное, чтобы туристов не было. Забодаешься с ними по оврагам носиться, рассказывать о прекрасной природе, Стеньке Разине и, проглатывая нецензурную брань, про колдуна Газука. Особенно школьники, что из Русско-американской школы приезжали, доставали до печенок. Современные дети должны сидеть дома за гаджетами, а не носиться по холмам! Что за энерджайзеры им дают в этой школе?

Как говорится, грустно, когда на работе нечем заняться. И очень грустно, когда есть чем.

Но на ближайшую неделю нашествие жаждущих насладиться выжженной зноем степью Поволжья не планировалось, поэтому потихонечку, вразвалочку, от завтрака до обеда, от обеда до ужина.

Илья уже расположился обедать, когда почувствовал внезапную, необъяснимую тревогу. Сначала решил, что это от голода. Бурчание в животе легко перепутать с внутренним голосом. Но, когда съел первое, второе и компот, противное чувство не исчезло. И даже не помог испытанный прием – повторить всё еще раз. Глаза устало закрывались, а что-то внутри толкало под ребра: «Нельзя спать! Нельзя!» И на печеночные колики это нисколько не походило, с ними он был отлично знаком, можно сказать, давно стали своими. Но всё же он на всякий случай закинулся фесталом и панкреатином.

Не помогло. Устав ворочаться в комнате отдыха с боку на бок и убедившись, что вздремнуть после обеда не получится, он уныло поплелся в машину. Сел и поскакал к Щербаковской балке, она же каньон, поскольку, чтобы вы знали, если по дну оврага течет река, то это уже каньон. Как в Америкосии, только пока не распиарен.

Ехал Илья и чертыхался. Очевидно же, что зря едет, никто до адониса летнего, цветка из красной книги не доберется. Он его так посадил, что и сам не долезет, не то что туристы какие-то. Да и ни один турист мимо визит-центра не пройдет, а на этой неделе их нет. Нет!

И местные туда не ходят. У них свои развлечения: или квасят, или кверху воронкой в огородах торчат.

Но чем больше он себя убеждал, тем тревожнее становилось на душе.

Илья проехал на «Ниве», так далеко, как было возможно. Немного еще посидел, наслаждаясь прохладным воздухом кондера. Наконец, собравшись с духом, заглушил двигатель и вылез наружу.

Здравствуй, родное пекло! Если в аду закончатся дровишки, добро пожаловать к нам! Всегда пожалуйста! Не благодарите! У нас тут посередине степи кладбище редких птиц. Потому что, неизвестно, что там с Днепром, но в такую жару редкая птица степь перелететь может. Налету запекаются родимые.

А он даже не птица. Он сотрудник, и ему предстоял подвиг сродни покорению Эвереста – спуск по лестнице к реке.

Каждый шаг давался с огромными усилиями. Раза два он оступался и с трудом удерживал равновесие. Сама лестница была не такой уж крутой, но живот загораживал обзор, поэтому он не видел ступеней.

Через долгих десять минут Илья спустился к реке, которая текла по дну каньона. Если на одном берегу плюнуть, даже не напрягаясь, плевок на другом приземлится. Осенью. Летом он испарится, едва покинув рот.

Здесь Илья долго стоял, прислонясь к дереву, восстанавливая дыхание. Второй обед все-таки был лишним. Хотя что он съел-то? Картошечка, курочка, чаек с конфетами… Сплошная польза!

Нет, лишней тут была только поездка. После вкусного обеда полагается поспать, а не совершать вояжи. Но единственный шанс успокоиться – это увидеть всё своими глазами.

Наконец он отправился в направлении, противоположном туристическим тропам. Так было задумано, ерш тебе в кувшин! Чтобы НИКТО, никакая пронырливая тварь, не могла туда добраться. Теперь ему приходится самому туда лезть, а он так надеялся, что подобного не повторится!

Тропинка исчезла. Илья с тоской смотрел на склон, куда теперь надо было лезть. Плюнул на всё и дальше пробирался на четвереньках. В конце концов, кто сказал, что человек прямоходящий? Полный бред! А почему тогда у всех грыжи позвоночные? На карачках некрасиво, зато безопасно – падать не так больно.

Он прополз пять метров по склону холма, из последних сил раздвинул стебли травы и на мгновение окаменел.

– Святые блины на орбите! А ну иди отсюда, тварь Божия!

Рядом с его драгоценным летним адонисом сидела зеленая жаба —красавица с темно-зелеными пупырчатыми островками на фоне бледно-бирюзовой шкурки. По мнению Ильи, те, кто назвали ее зеленой, совершенно не обладали фантазией. Как минимум ее надо было назвать мраморной.

Услышав возглас, жаба окинула его равнодушным взглядом и снова потянулась пастью к алому огонечку.

– Ты не поняла, что ли? – рассвирепел Илья. – Псалом тебя раздери! Иди отсюда пока ангельским мечом не прилетело! – он оглянулся в поисках чего-нибудь, что можно было кинуть в жабу. Ломать дерево рука не поднималась.

На этот раз жаба взглянула на него надменно. И демонстративно подняла лапу, чтобы проползти через цветок.

– У! Морда безобразная! Не хочешь по-хорошему – будет по-плохому. Ты у нас не в Красной книге, в отличие от цветка! – пригрозил Илья и полез дальше, торопясь защитить нежные лепесточки адониса.

Продвинувшись еще не полметра, он вытянул ладонь и оттолкнул жабу:

– Пошла вон, сказочная уродина! Иди в свое болото! Аистов на тебя нет!

Теперь жаба глянула на него злобно. Нисколько не напугалась, так и осталась сидеть возле цветка, явно рассчитывая на то, что долго он здесь не просидит.

– Ах так? – возмутился он. – Ну ладно! Сама напросилась. Ты у нас, говорят, к засухе устойчивая. Посмотрим, как тебе понравится в степи!

Жаба наконец решила ретироваться, по крайней мере пересидеть где-нибудь в густой траве нашествия чокнутого эколога, но сбежать не успела. Илья ловко схватил ее за заднюю лапку и потянул к себе.

Амфибия трепыхалась, пытаясь вырваться, но где ей было справиться с человеком?

– Врешь, не уйдешь! – злорадно ухмылялся Илья. – Я тебе покажу как цветы жрать. Ишь, мошек ей мало. Адониса она захотела.

– Отпусти меня, урод вонючий! – произнесла жаба скрипучим голосом.

От неожиданности Илья разжал пальцы и застыл, разинув рот. Амфибия шлепнулась в траву и куда-то засобиралась.

– Архангельский гром! – Илья дрожащей рукой вытер пот со лба. – Это от перегрева!

Шевеление в кустах прекратилось, а затем оттуда снова раздался настороженное кряхтение:

– Жирдяй, ты меня понимаешь, что ли?

– Светы небесные, держите меня, – он осел в траву, тяжело дыша.

Повисла пауза, а затем трава раздвинулась, оттуда вылезла пятнистая морда и уставилась на него.

– Та-ак… – произнесла она с неприязнью. – Давай еще раз. Моргни, если ты меня понимаешь.

Илья зажмурился. И снова открыл глаза.

– Не поняла, – заявила жаба, пристально исследуя его лицо. – Я просила моргнуть, а не зажмуриться. Давай еще раз. Если ты меня понимаешь, моргни два раза.

– Лихо монастырское! – вместо этого сказал Илья. – Еще скажи, что тебя заколдовали.

– Поняла, – ответила жаба, но вылезать из травы на всякий случай не стала. – Нет, это не колдовство. Это семейное проклятие. Как сказал папа: «Каждая дочь должна три года побыть жабой, пока не научится соблюдать пятую заповедь».

– Какую еще пятую заповедь? – не понял Илья.

– Не знаешь? – амфибия закатила глаза. – А туда же! «Архангельский гром!», «Лихо монастырское!» Пятая заповедь. Цитирую: «Почитай отца и мать твою…»

– И Достоевского тоже почитай, – кивнул эколог. – А батя у нас кто?

Взгляд жабы стал задумчивым, она словно размышляла: стоит говорить или нет. Потом медленно доложила:

– Полковник полиции в отставке… Остап Константинович Бессмертный.

– А! – облегченно рассмеялся Илья. – Я уж думал Кощей!

– Это семейное прозвище, – не поддержала веселье жаба. – В качестве имени уже давно в нашем роду не используется. Еще вопросы?

– Нет вопросов, – покачал головой Илья. – Пойду я домой. Солнце еще высоко, негры должны работать. Цветок не трогай, пожалуйста. Он редкий. Если надо, могу отнести туда, где насекомых побольше. Отнести?

– Ты идиот?

– Не без этого, – обреченно пожал плечами парень. – Тупой, жирный, вонючий сотрудник природного парка. Если больше вопросов нет, я пошел, – он развернулся и стал медленно сползать обратно на дно каньона.

– Стоять! – услышал он скрип за спиной, но даже не обернулся. – Пожалуйста, не бросай меня! – в квакающем голосе послышалось отчаяние. – Ты же не оставишь девушку в беде? – Илья продолжал спускаться. – Я тебя награжу! – взмолилась она.

Парень замер.

– С этого надо было начинать! – заявил он, не оборачиваясь. – Сколько?

– Мне нужно, чтобы ты отвез меня домой к папе.