Алена Даркина – Шелкопряд (страница 6)
– Не я один хочу его спасти, – снова криво ухмыльнулся Гриша. – Я и ты.
– И я, – вдруг заговорила Оля. – Давайте всё же выпьем чай или кофе, – опять предложила она. – У меня конфеты вкусные есть.
– Мне кофе покрепче, – Гришу, кажется, немного отпустило.
– А мне чай, – ободряюще улыбнулась Регина. – Ройбуш есть?
В темноте гремела музыка, свет разноцветных прожекторов скользил по извивающимся телам и стойке бара. Володя Фролов задумчиво крутил в руках бутылку колы, то и дело прикладываясь к горлышку. Мельком глянул в зеркальную панель бара. Там отражался какой-то подросток в гавайской рубахе. С его ростом 174 см и телом без грамма жира, у него постоянно спрашивали паспорт, а потом придирчиво рассматривали. Не могли поверить, что ему уже двадцать восемь. Иногда приходилось еще и удостоверение показывать, что он уже вообще-то следователь. Но в бар же не пойдешь с удостоверением.
Он с тоской смотрел на Федора, чуть не в три глотка допившего огромную кружку пива и с азартом оглянувшегося вокруг. Огромный орк под два метра ростом с косой саженью в плечах шикарно смотрелся в модных зауженных джинсах со множеством дырок и стильной футболке, обтягивающей канаты мышц. На Каторге на всех существ накладывают магическое заклинание, поэтому выглядят они как люди. Если бы Федя в истинном облике явился, он бы, конечно, совсем другое впечатление произвел. А вот Володе повезло. Муриан5 всегда внешне на человека похож.
– Щас, – заверил Федя, неправильно истолковав его взгляд, и успокаивающе махнул рукой: – Щас всё будет, – повторил он.
– Что будет? – жалостливо поинтересовался Фролов.
Он всегда неуютно чувствовал себя в подобных местах, как будто он не молодой парень, а чуть ли не инвалид. И не потому, что был он поборником нравственности или любителем провести время за книжкой, а не в клубе. Просто не вписывался он в эту веселую компанию. Не соответствовал ей и, что самое страшное, не знал, как соответствовать. Все попытки оборачивались грандиозной неудачей. Он выглядел жалким и смешным, будто школьник-аутсайдер, а не молодой мужчина с вполне состоявшейся карьерой и четкими жизненными приоритетами.
Даже Федя, с его внешностью деревенского простачка и недалеко ушедшим от этого образа интеллектом, вписывался сюда лучше. От этого в сердце пробуждалась зависть. Он вроде бы тоже сюда не в костюме-тройке пришел, и всё равно кажется, что у него поперек спины написано: «Лузер!»
– Федь, пойдем отсюда, а? – попросил он, одновременно ругая себя за то, что не может просто рубануть: «Я ухожу», а всё еще уговаривает друга. Володя очень любил и уважал своих родителей. Но, если бы они были чуточку меньше вложили в него интеллигентности, наверно, ему бы жилось проще.
Он, когда подался в следователи, думал, что работа с каторжанами сделает его более мужественным хотя бы внешне. А вот хренушки. Характер, видимо, прямо в генах записан. И, где бы, с каким бы контингентом он ни работал, Володя так и останется мальчиком-одуванчиком с неправдоподобно синими глазами.
– Федя, мне здесь не нравится, – он попытался придать своему голосу твердости. – Я ухожу.
– А чего не нравится? – искренно огорчился друг. – Куревом здесь не пахнет, колу я тебе достал. Ты че хотел? Ты хотел приятно провести вечер с дамой, чтобы потом никто тебе не звонил и нервы не мотал. Погоди чуток. Здесь девки – огонь. Сами на тебя прыгают.
– На тебя, может, и прыгают… – пробурчал Володя, запивая свою реплику колой.
– А чего на меня? А ты чего? – тут же бросился утешать братан. – Да ты вона какой. Я даже как ты и говорить не умею.
– И в этом твое счастье, – вздохнул Фролов.
– Вона-вона, – Федя понизил голос до шепота и зачастил. – Вона. Прямо к тебе идет. Как я говорил. Ты это. Не теряйся. Может, мне свалить пока?
Володя оглянулся, чтобы понять, кто вызвал такую бурную реакцию у водилы, и обреченно уставился на этикетку бутылки.
– Не. Не уходи. Тебе тоже полезно познакомиться, – заявил он.
– А че? – не понял Федор.
Девушка, подошедшая к ним, ростом была ниже, чем Фролов, и от этого еще больше походила на подростка. Вызывающе яркий макияж вполне соответствовал месту и выглядел очень стильно, но в ее движениях, взгляде проскальзывало нечто, приковывающее к ней внимание и пробуждающее безотчетное желание. Настоящая жрица любви.
– Мальчики, – она положила руку на плечи Володи, а другой рукой притянула к себе Федора. – Что тут делаем? Работаем или отдыхаем?
У Фролова в глазах потемнело, Федя стал дышать шумно и быстро.
– Рит, не надо, а? – также жалобно попросил он, снимая с себя ее руку. – Тебе что, поиздеваться не над кем? Отдыхаем мы, – он взглянул на Федора, всё еще не пришедшего в себя, и представил его: – Это вот друг мой, Федор Хороший. Водитель наш.
– Федя – хороший, – пропела Рита, пристально оглядывая сержанта.
Володя указал на девушку:
– Маргарита Княжнина, подполковник полиции, исполнитель наказания.
– Не понял, – Федор всё так же глупо хлопал глазами.
– А чего тут понимать? – она приподняла красиво очерченные брови и тряхнула длинными серьгами. – Вы тут отдыхаете, а я, между прочим, работаю. А вы мне всю охоту испортили. Думаете, бандюки ваши рожи не знают?
– Извини. Сейчас уйдем, – Фролов слез с барного стула. – Мы ж не знали. Прям хоть созванивайся заранее.
– А ты бы и позвонил, красавчик, – она лукаво улыбнулась, и Володя быстро отвел глаза.
– Пойдем, Федя, – потянул он друга. – Поищем счастья в другом месте.
Хороший немного пришел в себя и сердито пробурчал девушке:
– Антипова на тебя нет.
После громкого расследования дела Лекса, это стало у них дежурным ругательством по отношению к стервозным женщинам. Оказалось, на этого красавчика-ругару эльфийка навесила неснимаемое проклятие: каждая женщина, с которой он переспит, умирала до восхода солнца.
– Ишь напугал, – в голосе Риты послышался металл. – Хотела бы я сама с этим уродом встретиться. Поплясал бы он у меня, – процедила она последнюю фразу сквозь зубы и растворилась в толпе танцующих.
Когда они уже выбрались из клуба на свежий воздух, Федя, убедившись, что теперь его точно никто не слышит, поинтересовался:
– А чего она?
– Да ничего. Думаешь, все такие добрые, как Стерва наша? Эта вот вряд ли бы обеспокоилась, если бы нас убивать стали. Еще бы и сама поспособствовала. Блин, никак это дело из головы не идет, и сосредоточиться не могу. Как вспомню Борика в больнице…
– А Стерва чего? Она ничего. В смысле и не стерва вовсе. Вот эта – да. А он как? Ходил к нему?
– Ты чрезвычайно красноречив, мой друг, – криво усмехнулся Фролов. – Плохо Борик. Отец говорит, шансов нет. А ведь единственный выживший свидетель. Вся надежда была, что даст нам какую-нибудь зацепку.
– Тут рядом еще кафешка. Пойдем? – предложил Федор и, как только увидел, что Володя покорно отправился за ним, добавил: – Ты говори, уши свободны.
Он знал, что лучше всего Фролову размышляется, если он беседует с кем-то, причем главным качеством собеседника должна быть молчаливость. Версий ему не нужно, просто сам факт присутствия. И орк-водитель с милой фамилией Хороший, подходил для этой цели как нельзя лучше. Может, только поэтому и подружились они, такие разные.
– Что тебе сказать, брат? Ничего нового. За месяц – три убитых каторжанина: болотник, гном и тролль. Потом – два подростка-оборотня из семей ссыльнопоселенцев. Еще и Борику еле удалось ускользнуть. Хотя, если честно, он всё равно почти труп. Следом – убор и фея. Тоже каторжанин и ссыльнопоселенка.
Володя вздохнул, устав перечислять, и на секунду уставился в небо.
– О чем это говорит? Лично мне – ни о чем. Ни системы, ни логики. Убийца просто отлично знает, кого можно убрать, как и где. Ловкий, сильный, умный, но просто человек. Поэтому ему не дали статус маньяка. Он ведь не опасен для людей, понял? Мы пытались найти связь между жертвами – ничего. Пересекались, но не были близко знакомы. Ни общих друзей, ни мест. Глухарь. Но даже не это страшно. А то, что идешь ночью, и не знаешь – может, за углом опять кого-то режут. А я завтра об этом узнаю. И всё, что смогу – снова тупить над бумажками. Я скоро свихнусь так.
– А Стерва? – печально поинтересовался Федор.
– А что Стерва? Ей дело не передадут, пока не начнут убивать людей. И что она сделает? Да ничего. Хотя, может, и очень хочет.
– А ты говорил?
– С ней? Нет пока. Думаешь, надо позвонить?
– А чего? Вдруг поможет?
– Ну да. Если у меня тупик, надо посоветоваться. Может, действительно пнет в нужном направлении. Ладно, Федь. Не будем киснуть. Где там твое кафе?
Дальше всё завертелось так стремительно, что зрение муриана получало картинки, а тело реагировало быстрее, чем мозг успевал обрабатывать сигналы.
Тонкий свист из темноты. Петля, обвившая шею друга. Володя ударил по веревке ножом, мгновенно скользнувшим в руку. Прыгнул в темноту и нарвался на удар такой силы, что искры натурально брызнули из глаз. И угасающим сознанием поймал кажущийся далеким свист патрульно-постовой службы…
Матвей решительно шел прямо по проезжей части. Шел в никуда, просто чтобы идти, чтобы сбросить злость. Машин в четыре утра почти не было, а если и появлялись водители, то, возмущенно погудев и выкрикнув что-нибудь матерное, ехали дальше. Пускай. Не трамвай, объедут. Фонари расцветили город праздничными огнями, так что почти не видно было звезд.