Алена Даркина – Айнгеру (страница 7)
Даниэлю показалось, что на линейку отправили одни банты. Они были огромными. Может, поэтому Леся головой и не шевелила – боялась, что или они отвалятся, или вся голова.
Первоклашек выстроили лицом ко всей школе, и теперь ему казалось, что он через стадион видит, как синеют ее глаза. Стеклянные льдинки, ошарашенные всем, что происходит.
Это была та самая девочка, с которой зимой они строили снеговика. В тот день они пошли к себе домой, а Леся к себе, и больше не встречались. И вот, оказывается, они учатся в одной школе, только она в 1 «Б», а он в 3 «Б». Здорово получилось.
Он пока еще ничего не планировал, не думал о том, что надо ее найти, поболтать на перемене, узнать, где она живет… – вдруг им по пути? Это всё будет гораздо позже.
А сейчас он просто смотрит на нее и улыбается во весь свой беззубый рот. В этом году неожиданно выпали верхние резцы, в то время как у всех одноклассников еще в первом классе сменились. Но папа сказал, что это нормально, якобы у Даниэля и первые зубы появились позже, чем обычно (только в тринадцать лет он узнал, что дело вовсе не в этом).
Даниэль смотрит на нее, и Леся словно просыпается, стекло во взгляде испаряется прозрачным дымком, она отмирает, начинает присматриваться к ученикам, стоящим напротив, и через долгих две минуты, наконец утыкается взглядом в него.
Между ними над стадионом словно выгнулась радуга. Леся улыбнулась точно такой же беззубой улыбкой. Он помахал ей рукой: «Привет!» Она чуть качнула букетом и хихикнула, прикрыв рот ладошкой.
Очень хотелось махать ей снова и снова, чтобы она повторила этот жест, но тут учительница отвесила Даниэлю легкий подзатыльник:
– Была команда смирно! – не разжимая губ, процедила она.
Мальчик тут же замер. С линейки унесли флаг. Потом первоклассники потопали в школу. Еще какое-то время он следил за огромными бантами Леси, но вот и они исчезли.
А чувство радуги осталось. Сегодня точно случилось чудо. Только он еще не смог бы объяснить, какое именно.
Глава 4
В дверь постучали и тут же дернули ее на себя. Леся сидела на диване, держа влажную салфетку у носа. Влажную от крови. Завуч школы вскрикнула от ужаса, а Леся торопливо объяснила, гундося:
– Ничего страшного, Жанна Борисовна! Просто кровь из носа!
– Да тебя как будто ранили в голову! – причитала высокая крупная брюнетка. – Может, у тебя давление? Из-за того, что перенервничала?
Леся понимала, что завучу очень хочется, чтобы всё так и было. В школе очень болезненно воспринимали, если кому-то было безразлично, что их уволят.
– Может быть, – согласно кивнула девушка, доставая чистую салфетку и быстро выкидывая старую.
– В общем, так, – заявила Жанна Борисовна, – заявление об увольнении не пиши, документы мы уже сами состряпали, подпись твою подделали. Сиди тихо, как будто так и надо. Чего ты за этого Черноносова встряла? Он тебе нужен? Головная боль для всей школы!
– Жанна Борисовна, ну не для таких эта спецшкола! – горестно воскликнула Леся. – Я же правду в документах написала!
– Да ну тебя! Для таких, не для таких… Чего ты испереживалась? Там еще человека из него сделают. Ему строгости не хватает.
«Любви ему не хватает и тепла», – подумала Леся, но промолчала, потому что точно знала: ее не поймут. Как сказал Евгений Гришковец: «Учительница не для любви!» И все педагоги это понимали после двух-трех лет работы в школе и начинали просто давать уроки.
А еще вспомнились слова Олега Дивова: «Армия не сделает из вас человека, она уничтожит в вас всё человеческое». Лесе казалось, что это же можно сказать и о спецшколе.
Хотя, может быть, сейчас всё иначе? В армии, говорят, теперь офицеры сопли призывникам вытирают. Может, и в спецшколе теперь действительно помогают ребятам найти правильный путь и зря она так волновалась?
– Вот что, милая. Иди-ка ты домой, я Елене Александровне скажу, что тебе плохо. Завтра приходи. Поможешь в пришкольном лагере, там на экзаменах завтра два педагога, побудешь в одном отряде. Поняла?
– Да, – кивнула Леся. – Но мне уже хорошо. Я могу поработать.
Она знала, что дома ей предстоит серьезный разговор с Эмилией и Тадеушем. И хотелось хоть немного оттянуть этот момент, подготовиться.
– Иди домой! – категорично заявила Жанна Борисовна. – Чтобы через пять минут тебя здесь не было! Поняла?
– Да, – вздохнула Леся и стала убирать всё со стола.
Завуч вышла. Девушка выключила компьютер, взяла сумку.
Может, в город съездить4, в кафе посидеть?
Она понимала, что поступает по-детски, что ей всё равно придется встретиться с опекунами. Но ничего поделать с собой не могла. Хотелось оттянуть неприятный момент.
Выйдя из школы, Леся отправилась на трамвай, но в это время в сумке зазвонил телефон. Она обреченно взяла его в руки и убедилась, что не ошиблась: «Эмилия Вацлавовна» было написано на экране.
– Да, – упавшим голосом произнесла она в трубку.
– Ты ведь идешь домой? – поинтересовалась Эмилия деловым тоном.
– Да, – подтвердила Леся, разворачиваясь.
– Не задерживайся, дорогая. Нам надо серьезно поговорить.
– Хорошо, – грустно сказала она и положила трубку.
Побег не удался!
Тадеуш и Эмилия в ожидании ее сидели на диване. Для Леси приготовили стул. Он был мягким, приятного розовато-бежевого цвета. Но сейчас напоминал электрический стул.
Леся села, положила руки на колени и опустила голову.
– Расскажешь, что случилось? – поинтересовался Тадеуш.
И это было плохим знаком.
– Мальчика-дроу отправили в спецшколу, – тихо объяснила она.
– И?
«Тебе-то какое дело до дроу?» – так следовало расшифровать этот возглас.
– Он добрый. Никого не бьет. Ему просто хочется, чтобы его заметили, – терпеливо втолковывает Леся.
– И? – повторяет Тадеуш.
«Это не объясняет, почему ты использовала магию», – «перевела» она.
– Я попробовала помочь ему. Но у меня ничего не вышло. Они сделают из него преступника, – она заговорила еще тише.
– С чего ты взяла? – не выдержала Эмилия. В голосе ехидство.
«Решила, что ты самая умная? Всё знаешь?» – расшифровывает Леся.
Она сникла. Да, она не всё знала. И вообще больше чувствовала, чем знала. Этого не объяснишь.
Какое-то время в зале висела тяжелая тишина. Леся ощущала, как потоки магии искрят между Эмилией и Тадеушем. Они безмолвно обменивались мнениями, возможно, отслеживали последствия совершенного ею проступка. Наконец снова заговорила Эмилия. И это хороший знак.
– Ты проверила, чем закончится твое вмешательство?
Она только отрицательно качнула головой.
– Вот в этом ты вся, – показательно вздыхает женщина. – Делаешь, даже не просчитывая последствий. Ведь могло получиться так, что помощь одному дроу приведет к печальным событиям в жизни сотни людей. Один – сотни. Но даже если бы только один человек пострадал…
– Один дроу-преступник, каким мог бы выйти из спецшколы Ярослав, принес бы гораздо больше бед! – неожиданно горячо воскликнула она.
– Ты не знаешь, стал бы он преступником или нет, – голос Эмилии заледенел. – Ты не просчитала последствия, не посоветовалась. Не взяла разрешение!
Леся снова опустила голову. Это всё было правдой. И слова о том, что иногда она просто знала, что если не сделать чего-то сейчас, то через полчаса, когда она просчитает все последствия и получит разрешение, будет уже поздно, никто не примет в расчет. Они слишком разные. Эмилия и Тадеуш – люди, обладающие магией. Она иная.
– Зато ты знаешь, каковы последствия использования магии без разрешения. – Леся коротко кивает. – Иди в свою комнату.
Девушка тут же поднимается, заходит к себе, закрывает дверь. Садится на кровать. Всё закончилось не так плохо, как могло бы. Домашний арест на неделю. Могло быть и хуже. Например, домашний арест на всё лето. Круглосуточное наблюдение Тадеуша и Эмилии. Она уже переживала такое, до сих пор мороз по коже. Неделю в спальне она потерпит. Кучу книжек прочитает. О любви, которая преодолевает все преграды.
Леся сидит на стульчике, мама и папа – на диване.
– Ты уже взрослая девочка, Леслава. Настала пора тебе узнать правду. На самом деле ты не наша дочь. Твои настоящие родители погибли. И мы забрали тебя себе. Поняла? – от взгляда Эмилии хочется спрятаться. Кажется, что он ранит, как бутылочное стекло.
– Да, – тихо кивает она, сжимая плечи.