Алена Даркина – Айнгеру (страница 6)

– По крайней мере так считают мои родители, – Даниэль не первый раз сталкивался с тем, что существа отказывались признавать в нем человека. – Сейчас это не имеет значения. Как вас зовут?

– Егник, – отвечает она, и Даниэль понимает, что победил.

Хотя вскоре выяснилось, что это был лишь первый шаг к победе.

Он еще ни разу не сталкивался с тем, что переживала эта девушка. Ситуация была дикая, народу дроу абсолютно не свойственная.

На одной из семейных встреч – темные любили шумные застолья по любому поводу: свадьба, похороны, дни рождения – она познакомилась со зрелым, богатым дроу. Тот сначала смотрел на Егник восхищенными глазами, потом красиво ухаживал, давая возможность почувствовать себя королевой. Одна из старших родственниц попыталась ее предостеречь, но девушка не стала слушать. Ей исполнилось уже двадцать лет, она нашла нежного и богатого мужчину своего народа. В конце концов Егник еще ни разу не слышала, чтобы кто-то из дроу лишил невинности соплеменницу, а потом отказался на ней жениться.

Они стали любовниками примерно через полгода после знакомства. Гурген возил ее на дорогие курорты, покупал драгоценности, оформил на нее крутую машину, перечислял раз в месяц деньги на карту. И вообще, стоило ей только заикнуться о своем желании, как оно тут же исполнялось.

Вот только о свадьбе он даже не заикался, и Егник начала подозревать что-то нехорошее, но пока еще гнала от себя дурные мысли.

Через пару месяцев она забеременела. Втайне девушка надеялась, что именно этого и ждал ее нежный любовник, поэтому с радостью сообщила ему новость.

Гурген выслушал ее довольно спокойно и сообщил:

– Я очень люблю тебя, Егник. Но я уже женат, и Зарина родила мне двух сыновей. Но, раз ты беременна, значит, тоже станешь моей женой. Сегодня же познакомлю тебя со своей семьей.

Егник не поверила своим ушам. Новости обрушились на нее снежной лавиной. Она закатила истерику – ей надавали оплеух. Она обозвала Гургена грязными словами – ее придушили. Когда она пришла в себя, любовник бесстрастно заявил:

– Приходи в себя и будь послушной, как раньше.

Надо отдать Егник должное – она смирилась не сразу. Но в конечном итоге все-таки поселилась в огромном двухэтажном особняке. У Зарины, жены Гургена, на втором этаже была своя комната. У его сыновей двух и трех лет – другая. Еще одну отдали Егник. Четвертая принадлежала Гургену, куда он приглашал ту женщину, которую хотел.

Дроу осуждали такое положение вещей, но никто с ним не спорил. Он был богат, влиятелен и умел укрощать недовольных. Сейчас у Егник рос годовалый сын, но, несмотря на то что Зарина относилась к ней хорошо, девушка не хотела так жить.

Но очень хорошо знала: Гурген ее не отпустит. Даже если она оставит сына, не отпустит. Он считал, что Егник теперь навсегда принадлежит ему.

Даниэль смотрел в стол и думал. Девушка уже доела мороженое, но здесь этого недостаточно. И долгой терапией заниматься некогда. Нужно действовать радикально.

Он поднял глаза:

– Я могу помочь тебе. Но мне нужно будет использовать магию. Ты готова к этому?

Егник помедлила всего мгновение и уверенно кивнула:

– Да!

– Отлично, – выдохнул он с облегчением. – Подожди минут десять.

Требовалось заваривать чай.

Несколько листочков свежей мяты, мускатный орех, два зернышка гвоздики, две горошины черного перца, два кусочка красного перца чили, столовую ложку лепестков гибискуса, столовую ложку цветочного меда. Даниэль смотрел, как вода становится сначала розовой, а потом алой.

Вернулся за стол с двумя чашками, налил ароматный настой.

– Не отводи взгляд, – попросил он, поднося чашку к губам.

Первый глоток. Егник стоит в богатом доме, нити тянутся от нее ко всем обитателям: трем детям, красивой женщине лишь года на три старше Егник, мужчине лет сорока с элегантной сединой на висках. С ним Егник связывает буквально веревка, причем один конец он держит в руке, а второй обмотан вокруг ее шеи. Еще одна толстая нить у девушки с сыном – от сердца к сердцу.

Второй глоток. Даниэль заходит в дом, какое-то время рассматривает веревку, но начинает всё же с нитей. Тут всё просто. Он касается каждой, и нить растворяется в воздухе, оставив легкий дымок, который тут же развеивается. Остается лишь связь Егник с Гургеном и сыном.

Третий глоток. Парень прикасается к веревке, проверяет ее на прочность. И вдруг замечает, что Гурген смотрит прямо на него злым, ненавидящим взглядом. А затем дроу начинает наматывать веревку на запястье. Егник за столиком в кафе запрокидывает голову и хватает ртом воздух, будто задыхается. Но изо всех сил старается не потерять связь с Даниэлем, глядя ему в глаза.

Так значит, Гурген – маг? Не такая уж редкость среди дроу.

Даниэль проводит указательным пальцем по веревке и ее рассекает будто лазером, а потом огонек бежит в обе стороны, как по бикфордову шнуру.

Четвертый глоток. Даниэль уже не смотрит, что будет с Гургеном. Он лицом к лицу с Егник, ожидая, когда огонь дойдет до ее шеи. Как только пламя пережигает петлю, парень ловко срывает остатки веревки с шеи, так что лишь маленькое красное пятнышко ожога остается на горле.

Пятый глоток.

– Бери, – говорит он беззвучно.

Она может взять из дома только что-то одно. Нисколько не сомневаясь, Егник поднимает на руки сына. А Даниэль берет девушку за руку и выводит из дома. На улице черный мерс, но он ведет ее дальше. Они выходят на дорогу, там парень останавливает первую же машину, которую видит, и сажает девушку на заднее сиденье. Захлопывает дверцу, и автомобиль исчезает вдали.

Шестой глоток. Они всё еще в кафе, смотрят друг другу в глаза. Из глаз Даниэля струится мрак. Он говорит низким глубоким голосом, будто в трансе:

– Вызывай такси, езжай домой. Там никого нет, кроме твоего сына. Забирай его и на этом же такси езжай на вокзал. Купи билет в кассе на ближайший поезд до конечной станции. Он не найдет вас.

Чашки синхронно звякают, становясь на блюдца. Егник вскакивает и мчится к двери, открывает замок и исчезает на улице.

Даниэля будто переехал трактор. Дважды. Надо бы закрыть дверь, потому что работать он не сможет. Но нет сил встать.

В этот момент в кафе забегает Костик.

– Привет! Чего это у тебя так тихо? – шумит он с порога.

Затем оглядывается и замечает Даниэля за столиком в углу с тонкой струйкой крови, стекающей из носа.

– Эй, чел, ты чего? – подскакивает он.

– Дверь закрой на замок, – хрипит Даниэль.

Костя тут же выполняет просьбу и возвращается к столику.

– Может, скорую вызвать?

Нет сил даже на то, чтобы покачать головой.

– Помоги добраться до постели и дай холодного молока, – просит он.

Одноклассник с готовностью подставляет плечо. Каких-то пять минут – и Даниэль лежит на кровати с мокрой тряпочкой на носу и стаканом молока в руках. Потягивает его из трубочки.

– А чего это с тобой? Давление, что ли, скакнуло? – настороженно спрашивает Костя. Он не знает про Каторгу, магов, дроу. Он наивно уверен, что все вокруг люди, а самое мистическое, что может произойти, – это несовпадение по гороскопу.

– Наверно, – кивает Даниэль, к которому с каждым глотком возвращаются силы. – Бывает иногда. Скоро пройдет.

– Ну и как, блин, ты без меня жить собрался? – возмутился Костя. – А если бы я не пришел?

– Сам бы оклемался! – сдвинул брови Даниэль.

Парень вздохнул и понурился.

– Данька… А может, я в коридорчике лягу? Ну что тебе стоит? Жалко, что ли? – он умоляюще взглянул на друга.

Даниэль поиграл желваками и смирился.

– Неделя! – процедил он сквозь зубы. – Матрас в кладовке. Спать можешь в зале, в дальней комнате, где входной двери нет.

– Спасибо! – просиял Костя. – Ты настоящий друг!

– Отбой в час ночи, подъем в шесть утра! – предупредил он.

– Чего? – вылупил глаза бывший одноклассник. Потом его озарила другая идея. – Если ты встаешь в шесть утра, я же в шесть сюда могу переместиться?

– Нет! – категорично заявляет Даниэль и садится на постели, убирая с лица тряпку. – Здесь сплю только я. Не нравится – ищи жилье.

– Ладно, ладно, – уныло сдался Костя. – Как скажешь. И на том спасибо.

Девятнадцать лет назад

Даниэль увидел ее на линейке Первого сентября. В микрофон что-то долго говорили, но он услышал только:

– Первый «Б» класс!

Впереди шла учительница в фиолетовом платье, чуть сгибая колени, как будто ей неудобно было идти на каблуках. За ней парами тянулись перепуганные первоклашки – одни глазели по сторонам, другие смотрели исключительно под ноги. Почти в самом конце шла она, смотрела точно перед собой и держала букет, будто это было оружие, которым сейчас ей предстоит сражаться.