Алена Даркина – Айнгеру (страница 9)
– Вадим приехал на своей огромной машине из Тамбова. Работает дальнобойщиком, но устроил себе отпуск. Ночует прямо в кузове: матрас бросил и спит, – девушка замолчала, мечтательно глядя куда-то вдаль, продолжила еле слышно: – Мы всю ночь гуляли по пляжу, купались, хохотали. Я ему понравилась, я чувствовала… Но он не пытался облапать или напоить… – Юля замерла, будто стояла на краю обрыва и готовилась прыгнуть в море. – Мне кажется, я готова уехать с ним в Тамбов. Это очень глупо? – она робко смотрит на Даниэля.
– Есть немного, – кивнул он. – Мне кажется, с такими решениями не стоит торопиться. Он еще долго будет в Лазаревском?
Девушка берет слишком много мороженого и какое-то время опять сидит со слезами на глазах, быстро хлопая ресницами.
– Еще неделю, – говорит Юля сипло и прокашливается, затем торопливо допивает кофе. – Можно еще?
– Конечно, – улыбается Даниэль. – Этот же или другой на мой вкус?
– Латте.
– Хорошо.
Вскоре он ставит перед ней еще одну чашку, а пустую убирает, быстро смахивая со стола капли. Небрежно продолжает разговор:
– У вас еще есть время познакомиться с Вадимом поближе. В любом случае было бы здорово, если бы вы пообщались на расстоянии, а после этого определились, готовы ли жить вместе.
– Да, – печально опускает голову Юля, и он понимает: уедет. Через неделю уедет.
Даниэль мог бы заглянуть в ее будущее и узнать, чем это всё закончится, но не делает этого. Есть глубинное ощущение, что Вадим не маньяк и не бабник. Он обычный человек, а значит, с большой долей вероятности можно предположить, что сначала у них всё будет хорошо, а потом не очень хорошо. И дальше они все-таки найдут путь друг ко другу и останутся вместе. Или расстанутся, унося разорванное в клочья сердце.
Но, если бы люди всегда думали о том, чем всё закончится, человечество бы вымерло. «Мы начинаем отношения, потому что нам хорошо, – думал Даниэль, – хорошо именно сейчас, в данный момент. И, когда станет плохо, эти воспоминания будут поддерживать и давать уверенность: всё было не зря. Стоило попробовать. Ради этих захватывающих мгновений стоило».
Юля поднимает взгляд, слезы катятся на этот раз точно не от мороженого.
– Иногда я чувствую себя такой никчемной!
Так, хренового мороженого на сегодня достаточно. Даниэль решительно забирает розетку, уходит к себе, и вскоре перед девушкой появляется шарик с шоколадом и мятой – сладость и свежесть одновременно.
Юля машинально съедает одну ложечку, и взгляд ее светлеет, снова наполняется томной лаской.
– Так ведь все иногда себя чувствуют, правда?
– Правда, – спокойно заверяет Даниэль.
– И ты? – она кокетливо вскидывает брови.
– И я по пять раз на дню.
– Почему? – удивляется девушка. – Ты красивый, умный, богатый, успешный…
Даниэль хмыкнул.
– Чтобы почувствовать себя ничтожеством, довольно знать, что есть нечто, в чем ты бессилен, что ты никогда не исправишь. У вас такого пока нет, и, даст Бог, не будет. Поэтому живите и будьте счастливы.
– Сколько с меня? – она поднимается, будто в его словах услышала призыв к атаке и собралась идти в последний бой.
– По карте или наличными? – уточняет он.
До двенадцати кафе посетило еще несколько интересных клиентов, в основном туристы. Но самый интересный посетитель пришел в мертвый час.
Звякнул колокольчик над дверью, и в кафе зашли два амбала в черных футболках и очках. А следом за ними он – красивый дроу с аккуратной седой бородой и темными усами. Черные волосы уложены назад. Седые виски, кажется, выбелены стилистом. Пронзительные угольные глаза смотрят будто рентген. Белая рубашка расстегнута на пару пуговиц, так что виден круглый золотой медальон на внушительной цепи.
Этот стиляга закрывает кафе на замок и направляется к Даниэлю. У него повадки леопарда: плавные движения, но готов к прыжку. И, если прыгнет, шансов выжить не останется.
Да, Егник можно понять. Женщины от таких мужчин цепенеют, идут за ними, будто загипнотизированные. Даниэль в первую очередь подумал: «Как ей в голову пришло, что он не женат? Лукавила! Догадывалась, но мечтала, что ради нее Гурген расстанется с женой. Предположить, что ее ждет на самом деле, конечно, было трудно. Почти все дроу имеют любовниц, это в их культуре считается нормальным. Но вот приводить других женщин домой к жене – это дикость».
Гурген сделал всего пару шагов от двери, а его шестерки уже вытащили Даниэля из-за прилавка и выкрутили руки, опуская на колени перед дроу. Затем один схватил за волосы и задрал голову.
Сигнализацию Даниэль не ставил. Вместо этого охранный контур активировал чур – стандартный для магов и существ: никто не может войти в помещение с агрессивными намерениями. Однако для этих стандартная охрана явно проблему не создала. Поэтому парень точно знал: никто ему не поможет.
– Где моя жена, тварь? – голос Гургена наполнен холодным спокойствием.
– Понятия не имею, – искренне заверил Даниэль.
Он специально спасал Егник так, чтобы не знать, где она будет жить теперь. Пусть Гурген ковыряется в его мозгах и режет на кусочки – добыть нужную информацию он не сможет.
Дроу начинает с первого метода. Ладонь ложится на лоб, и будто тысячи игл пронзают голову насквозь. Маг мог сделать это и безболезненно. Но не хотел.
Какое-то время Даниэль держится, но потом все-таки кричит. И тут же его отпускают, бьют наотмашь, валят на пол, избивают ногами. Он корчится на полу, ничего не видя.
Потом над головой раздается:
– Берите его!
Видимо, дроу хотел применить второй метод – порезать на кусочки. У себя, чтобы не оставить следов. Но снаружи слышится звук полицейской сирены, и знакомый голос кричит с заднего хода:
– Откройте, полиция!
– Черт! – выругался дроу. И кивнул своим: – Быстро.
Выносить Даниэля не рискуют. Выскакивают через главный вход. На улице ревет мотор.
Парня усадили на полу, бережно придерживая за плечи.
– Ты как?
Костик. Как же он вовремя. Если бы не он, на этот раз всё точно закончилось бы плохо.
– Скорую вызвать?
Далась ему эта скорая!
– Не, – мотает Даниэль головой. – Ты откуда?
– Да жара на улице, хотел дома переждать. А у тебя тут деловая встреча. Я ментов вызвал. Ничего?
– Молодец!
Остаток дня Даниэль провел в отделении полиции. Зрение у него восстановилось довольно быстро. Дышать было тяжеловато, скорее всего, трещина в ребре. Но тут главное покой. Заживет потихоньку.
Гораздо хуже было другое. Во-первых, на вызов приехала обычная полиция, а не та, что занимается каторжанами и другими существами. Это значит, что им не расскажешь правду о том, почему дроу его избил. Даже не расскажешь, что это дроу. Во-вторых, местные прекрасно знали господина Гургена Инджижяна и не имели никакого желания с ним связываться, тем более никто не пострадал. Почти.
Вечером, укладываясь в постель, морщась от боли, Даниэль подумал, что это еще не конец. Гурген от него не отстанет. Он хочет найти Егник и сделает для этого всё. Поможет ли ему полиция Каторги? Не факт. Их семья стояла вне системы, поэтому, обращаясь к «знающим» полицейским, можно нарваться на еще большие неприятности. Он ведь совершил несанкционированную ворожбу с Егник.
Он посмотрел на часы – уже десять вечера. Отец, скорее всего, уже спит, он обычно встает в четыре утра. Поэтому Даниэль позвонит завтра. А сейчас спать. Хватит ему приключений, чтобы уснуть раньше часа ночи.
Отец пришел к нему вечером накануне праздника бар-мицвы. Даниэль уже лежал в постели под толстым одеялом. Зима в этом году выдалась очень мягкая, но он всё равно любил тепло.
Когда зашел отец, Даниэль вскочил, так что стала видна пижама с мордой Беззубика5 на груди. Но отец предостерегающе остановил его:
– Лежи, лежи, – и поставил рядом с кроватью стул. Заметив, что сын чуть ли не подпрыгивал от волнения, махнул рукой: – Хорошо, сиди. Тебе удобно? – увидев утвердительный кивок, опустил глаза, рассматривая свои руки.
Даниэлю, конечно, не лежалось. Происходило что-то необычное, и он пытался понять, что именно.
– Завтра ты станешь взрослым, Даниэль, – голос стал медленным, глубоким. Отец помолчал, словно ему было очень тяжело говорить. – Я действительно не знаю, правильно ли поступаю. Надеюсь на милость а-Шема… – еще одна долгая пауза. – Прежде чем я скажу то, что собираюсь, хочу, чтобы ты знал: ты всегда был моим любимым сыном. Даже несмотря на Натаниэля. Ты Божий дар, и мы с мамой очень тебя любим. Помни об этом, что бы ни случилось.
Боясь нарушить тишину зимней ночи даже шорохом, Даниэль сжался в комок.
– Дело в том… – теперь отец смотрел ему в глаза, – что по крови ты не мой сын, – наконец произнес он самое мучительное. Подождал, а потом уточнил. – Понимаешь?
Даниэль не понимает. И отец рассказывает о страшной потере во время поездки к другу в гости. Потере, которая закончилась обретением.
Какое-то время они молчат. Мальчик, вдруг оставшийся без имени, осмысливает услышанное и неожиданно чувствует облегчение. Всё не так страшно! Он отбрасывает одеяло, прыгает на пол и крепко обнимает отца. Тот плачет, прижимая его к себе.
– Ты тоскуешь по нему? – тихо спрашивает мальчик.