Алексис Опсокополос – Лицензия на убийство. Том 1 (страница 37)

Жаб не понял этого момента: он бы в такой ситуации, спокойно и не задумываясь, быстро съел ремень и дня два после этого вообще не вспоминал о еде.

— Не смотри на меня так, — Лёха расшифровал взгляд друга. — У меня не такой термоядерный желудок, как у тебя, и зубы не такие острые.

Амфибос пожал плечами, подъел остатки костей цыплёнка со своей тарелки и продолжил слушать.

— На третий день я уже был готов сожрать какие-то ягоды, которые росли повсюду, и склеить ласты, но склеить их сытым. Мы наблюдали из укрытия, как эти гады устраивали привалы. Они жрали, а мы истекали слюной, глядя на них. Однажды у них возник какой-то конфликт, двое подрались, после чего их командир скомандовал быстро уходить. Когда мы подошли к этому месту, обнаружили возле костра недоеденную банку каких-то консервов — то ли рыбных, то ли из какой-то невиданной твари. И ещё несколько кусков чёрствого хлеба на земле. Видимо, его уронили и не стали есть грязный. В банке почти ничего не осталось: какая-то жижа типа соуса, жир на стенках и несколько маленьких кусочков жилистого мяса. Но даже это показалось нам тогда изысканным ужином.

Ковалёв усмехнулся, сделал несколько глотков пива и продолжил:

— Мы подобрали хлеб, и почти не стряхивая с него грязь, чтобы сохранить каждую драгоценную крошку, аккуратно вымакивали им содержимое банки. Предварительно немного размочили его в воде. Как же это было вкусно, дружище! Мне кажется, что вкуснее этого я никогда ничего не ел и есть не буду.

Лёха опять замолчал, предаваясь воспоминаниям, но витавший в воздухе аромат цыплят вернул его в реальность.

— Так что не пошутил. Как раз-таки насчёт трюфеля пошутил. Гадость отменнейшая. Ты не поверишь, в этот ресторан очередь по записи! И даже мой тесть ждал полгода, пока привезут удачную партию, которая правильно выросла в благоприятных условиях в каком-то особом лесу на Кампуце. Представляешь? Полгода!

Амфибос понимающе закивал.

— И цены там дикие! — продолжил Ковалёв. — Одна порция этого трюфеля стоила столько, что на эту сумму можно питаться месяц. Причём в ресторанах. И даже в неплохих! А мы ещё четыре порции заказали. Тестю с тёщей и мне с Джией.

— Семейный обед — это хорошо, — выдал неожиданное умозаключение Жаб.

— А вот тут буду спорить! Обед с Джией и её родителями едва ли тянет на милый семейный, — возразил Лёха. — В ресторане было всего четыре столика. Там всё так организовано, что процедура выноса этих трюфелей по размаху и пафосу перекрывала иные телевизионные шоу. Куча народа: повара, официанты, директор ресторана, какие-то непонятные люди, разве что журналистов не хватало. Все вокруг тебя бегают, суетятся, а в итоге перед тобой на столе стоит огромная тарелка, а посреди неё ещё одна маленькая, а на ней граммов пятнадцать — двадцать этого самого кампуцианского трюфеля, перетёртого в паштет.

Лёха невольно скривился, вспоминая диковинный деликатес.

— А воняет он, я тебе скажу, покруче болотной жижи на Клебосе. И вот я смотрю на него и думаю: как бы это всё проглотить. А мамаша Джии как завопит от радости, и давай его по крошечке себе в рот пихать и языком растирать по нёбу. Оказывается, так наиболее ярко раскрывается вкус этой гадости. И главное, ни заедать, ни запивать ничем нельзя, разве что позволяется немного закусить каким-то крутоном из рисового хлеба. А я ещё тупанул и сначала начал намазывать трюфель на этот крутон. Официант при виде такого варварства чуть в обморок не упал, а тёща язык себе почти откусила. Оконфузился я, в общем. Но потом понял: это был тест.

— Тест? На что? Они твои вкусы проверяли? — Жаб искренне удивился. — Не дороговато ли для теста?

— Нет, это был другой тест — на плебейство. И я его не прошёл. Точнее, прошёл и ещё раз доказал Джииным папаше и мамаше, что я не пара для их дочери.

Ковалёв снова окунулся в воспоминания. Словно наяву он увидел роскошное убранство ресторана, расстроенное лицо Джии, которой была неприятна эта ситуация — ведь она понимала, что её родители поставили Лёху в неудобное положение. Презрительный взгляд тестя, брезгливая гримаса тёщи и уничтожающий взор официанта. В тот день в ресторане Ковалёву показалось, что он видит даже взгляд трюфеля, тоже насмешливый и презрительный.

Тогда он не нашёл ничего лучше, чем проглотить эту неприятно пахнущую субстанцию — точнее, ту часть, что он уже запихал в рот, а после невинно спросить: «А доедать обязательно?» И это был один из тех редких моментов, когда шутка, как говорится, не прошла. Больше Лёха не обедал ни с тестем, ни с тёщей, а с Джией через несколько лет они развелись.

— Так ты в итоге его съел? — голос Жаба вывел комедианта из воспоминаний.

— Нет, дружище. Хотя иногда думаю, что, может, и надо было. Есть до конца и хвалить. И, возможно, жизнь сложилась бы сильно иначе. Но я не съел. О чём не жалею.

Лёха натужно улыбнулся и подмигнул Жабу, а амфибос с сочувствием посмотрел на друга и спросил в своей обычной манере:

— Только я не понял, а зачем ты меня обманул и сказал, что случаев, когда ты вкусно ел, в твоей жизни было два? Выходит, что один.

— Так их и было два. Второй — мамин торт на моё десятилетие. Кстати, десерт брать будем?

— Я не хочу десерт, я хочу понять, зачем ты сказал…

— После операции, мой друг! — перебил Жаба Лёха. — После операции ты всё поймёшь!

Глава 19. Инцидент

Беглые рабы господина Чэроо ещё немного посидели на террасе ресторанчика, наблюдая за суетливой жизнью центра Кеноса, Ковалёв за это время допил пиво, Жаб — молочный коктейль.

— Ну что, будем выдвигаться в отель? — спросил Лёха друга и, получив утвердительный кивок, провёл пальцем по монитору, прикреплённому к столу.

В появившемся на экране меню Ковалёв выбрал функцию «рассчитать». На мониторе появилась сумма и предложение выбрать один из четырёх способов оплаты. Лёха выбрал оплату анонимной картой. Почти сразу же к столику подбежал менеджер зала и, улыбаясь, поставил на стол терминал для считывания платёжных карт.

— Оставь мне половину! Я докину, — сказал Жаб, глядя, как его друг вставляет в терминал карту.

На что Лёха отмахнулся и ответил:

— Да чего тут оставлять? Здесь счёт всего на тридцать восемь юаней. Мне их цены нравятся не меньше, чем цыплята.

Ковалёв достал карту из аппарата, сунул её в карман и обратился к менеджеру:

— Будь добр, любезный, закажи нам такси ко входу. Пусть прямо сейчас подъезжает.

— С удовольствием! — ответил сотрудник ресторана. — Ждём вас ещё!

Менеджер убежал, а комедианты не спеша встали из-за стола и направились к выходу. Не успели они отойти от ресторана до места остановки транспорта, как туда уже подлетело автоматическое такси. Его дверь открылась, и механический голос радостно заявил:

— Служба муниципального такси Кеноса доставит вас в любую точку! Будьте добры, назовите адрес!

Но не успел Лёха произнести название отеля, как к комедиантам подбежал запыхавшийся полный невысокий мужчина лет сорока и, тяжело отдуваясь и не поднимая головы, пропыхтел:

— Вы забыли… в ресторане…

— Что забыли? — спросил Жаб.

— Вот это забыли! — ответил незнакомец и, резко выпрямившись, вытянул руки в направлении лиц комедиантов.

В руках были маленькие баллончики, а на носу у мужчины — миниатюрный респиратор. Лёха на автомате отвернулся, но это не помогло. Облако газа из баллончика не брызнуло в лицо, оно полностью окутало Ковалёва. Доля секунды — и от едкого сладковатого дымка запершило в горле, а ноги стали ватными.

Лёха хотел крикнуть, что на них напали, в надежде, что автопилот такси передаст эту информацию в полицию, но язык его уже не слушался. Желание ударить незнакомца тоже осталось нереализованным. Ноги подкосились, и комедиант рухнул на землю. Через несколько секунд упал Жаб.

Незнакомец огляделся по сторонам и махнул кому-то рукой. Сразу же к нему подъехал небольшой транспортёр, из которого выскочили два крепыша. Один был одет в униформу наподобие военной, но пошитую из джинсы. Второй — в куртку и штаны из искусственной кожи. Они тут же принялись запихивать Лёху салон транспортёра. В этот момент заподозривший неладное электронный мозг автоматического такси решил обратить на себя внимание:

— Куда поедем, господа? Будьте добры, назовите адрес!

— Никуда! Пошёл вон! — крикнул на такси кожаный.

Машина переварила информацию и ответила:

— Очень жаль, господа, но я надеюсь: вы ещё передумаете. Я подожду.

— Езжай отсюда на фиг, я сказал! — снова закричал кожаный.

— Да не обращай ты на неё внимания! — прикрикнул на товарища джинсовый. — Давай быстрее шевелиться! Сейчас патруль увидит — самих так грузить будут!

Крепыши с трудом запихали в салон Лёху и с тоской посмотрели на Жаба. Затем кожаный посмотрел на мужчину, отравившего комедиантов, и сказал:

— Ты бы хоть помог.

— Я не могу, у меня грыжа, — ответил отравитель.

— Давно бы операцию сделал.

— Я не могу, у меня сердце слабое.

— Ты перестанешь отвлекаться? — снова прикрикнул на кожаного джинсовый.

— Да я вообще не вижу вариантов, как это земноводное в машину запихать! — ответил кожаный. — Он весит как лошадь, даром что лягушка!

— А ты поднимай, а не трепись! — возмутился джинсовый.

Кряхтя и постанывая, крепыши приподняли амфибоса и всё-таки запихали его в транспортёр.

— Может, вы их свяжете на всякий случай? — предложил отравивший комедиантов мужчина.