Алексис Опсокополос – Лицензия на убийство. Том 1 (страница 36)

— Да идём, идём, — вздыхая, ответил Жаб.

Шорковские цыплята были одной из визитных карточек и туристической изюминкой банковской планеты. Но справедливости ради стоило отметить: цыплята были не совсем шорковские — их выращивали на Киу, естественном спутнике Шорка, который был по совместительству его главной сельскохозяйственной и животноводческой фермой. Продукты с маленькой планеты-фермы славились своей экологической чистотой и отменным вкусом на всё Обитаемое Пространство.

На сам Шорк цыплята прибывали уже в виде охлаждённых полуфабрикатов, но по устоявшейся традиции их называли шорковскими. Рецептура их приготовления держалась в строжайшей тайне и охранялась не хуже тайн банковских вкладов. Рецепт был очень древний. Только специальные рестораны обладали особой лицензией на право приготовления знаменитых цыплят, и в каждом из таких ресторанов лишь один-два специально обученных повара допускались к приготовлению знаменитого блюда.

Были случаи, этих поваров даже выкрадывали с целью выпытать рецепт, но все попытки заканчивались неудачей: повара знали, как приготовить, но не знали, как правильно замариновать цыплят перед готовкой. А тех, кто мариновал, никто даже не знал в лицо. Это была особая каста, в которой профессия мариновщика цыплят передавалась по наследству.

И если ресторанов, подающих шорковских цыплят, было достаточно по всей планете, то центр по мариновке был всего один. Он располагался в пригороде Кеноса и охранялся почти как Государственный Банк Шорка.

Но самым интересным было то, что, несмотря на все эти строгости и ореол таинственности, само блюдо было очень демократичным по цене, и его мог позволить себе каждый, кто прилетал на Шорк. Кулинарная империя продавцов цыплят брала не ценой, а оборотом. И оборот этот потрясал своим размахом.

— Девочка! — крикнул Ковалёв, и виртуальная помощница мгновенно откликнулась на призыв.

— Что пожелаете, ваше высокопревосходительство? О, величайший из сынов Терры!

Жаб удивлённо посмотрел на друга.

— Да я сам обалдел! Видимо, сбой системы, — ответил Лёха другу и в недоумении развёл руками, после чего обратился к помощнице: — Девочка, называй нас гостями и организуй такси через семь минут ко входу! И закажи столик в приличном ресторане, подающем шорковских цыплят!

— Слушаюсь!

Монитор погас, а Лёха подмигнул товарищу и сказал:

— Давай, Жаб! Подъём! Шагом марш в ресторан! Цыплята ждут и крылышками машут!

«Девочка» заказала столик в маленьком уютном ресторанчике в самом центре Кеноса. Комедианты решили расположиться на летней площадке. Было немного шумно, но зато получилось ощутить себя настоящими туристами и на некоторое время отвлечься от проблем.

Вокруг Лёхи и Жаба сидели и ходили разные существа, преимущественно гуманоиды, в основном люди, и никому не было дела до двух беглых рабов. Странствующие комедианты наслаждались спускающимся на Кенос закатом и ели восхитительных свежеподжаренных фермерских цыплят, привезённых накануне ночью чартерным рейсом с Киу и заботливо промаринованных в течение дня.

Буквально через пятнадцать минут от четырёх порций цыплят (а Ковалёв предусмотрительно заказал каждому по две) остались только косточки. Точнее, они остались от Лёхиных цыплят — Жаб своих съел с костями: такие уж особенности были у пищеварительной системы у амфибосов — всё, что можно съесть, они съедали. Их желудок переваривал всё, что в него попадало, при условии, что это была органика.

В армейское время Жаб на всякий случай доел бы и кости от Лёхиных цыплят — мало ли когда в следующий раз появилась бы возможность перекусить, и впрок стоило запасти всё, что было в досягаемости. Но так как их ситуация хоть и была похожа на боевую, определённые преимущества у неё всё же были. И одно из них — гарантированный завтрак в отеле. Поэтому амфибос не обратил внимания на остатки Лёхиных цыплят. Ковалёв же, допив пиво, невесело сказал:

— Так хорошо сидим, а в голову лезет всякая ерунда. Как же не хочется думать обо всём этом.

— А чего тебе хочется? — спросил Жаб.

— Ещё одного цыплёнка съесть, — честно ответил Лёха. — Но не сейчас, а завтра. Сейчас больше уже не влезет.

— А в меня влезет, но мне хватает. Хорошие цыплята, — похвалил амфибос бриллиант шорковской кухни.

— Хорошие? Да они лучшие в мире! Не будь у меня счёта в местном банке, я всё равно раз в год сюда прилетал бы только ради того, чтобы съесть цыплёнка!

— В тюрьме таких не подают, — неожиданно сказал Жаб, и блаженная улыбка исчезла с Лёхиного лица.

— Жаб! Если бы я не знал, что ты не способен шутить, однозначно обиделся бы на столь неудачную шутку. При чём здесь тюрьма? Мы вроде улетаем на Далувор. В тюрьму садиться пока в моих планах нет. К чему ты это, вообще?

Амфибос пожал плечами.

— Не знаю, подумалось почему-то.

— Думай о чём-нибудь хорошем. Хотя бы здесь, — предложил Лёха и вытащил из кучи костей одну, на которой ещё осталось немного мяса, с удовольствием обглодал её и добавил: — Знаешь, Жаб, вот если пролистать быстро всю мою жизнь, то можно с уверенностью сказать: помимо этих цыплят, я всего два раза в жизни так вкусно ел.

— Всего два раза? — удивился амфибос.

— Да. Первый раз — когда я ел кампуцианский трюфель.

— Это что такое? — спросил Жаб, который впервые услышал такое название.

— О! Это кампуцианский трюфель! Им меня мой бывший тесть угощал.

— Выращивает их?

— Ага, выращивает — в бумажнике, — рассмеялся Ковалёв. — Мы ради этого поехали в самый дорогой и пафосный ресторан Тропос-сити.

— А второй раз?

— Второй — когда я ел старый хлеб, вымаканный в банке из-под тушёнки.

Жаб удивлённо посмотрел на друга и осторожно спросил:

— Учитывая, что логики я не увидел, видимо, про хлеб ты пошутил, да? Я угадал?

— Нет, — ответил Лёха. — Про хлеб я как раз-таки не пошутил.

Бывший штурмовик поудобнее расположился на стуле, намекая этим другу, что собирается поведать ему не самую короткую историю.

— Это было на Митонге, когда в течение двух дней мы с товарищем преследовали группу пиратов, возвращающуюся на базу, — начал рассказ Ковалёв. — Там вообще всё вот как было: мы сидели в дозоре на небольшой высоте возле полянки, которую использовали как место посадки пираты или контрабандисты. Мы должны были проследить, куда они отправятся после посадки, чтобы выйти на их базу. Командование оборудовало в этом месте маленький блиндажик и закидывало туда попеременно на дежурство группы из двух человек. Нас оставили там на неделю. Разумеется, провиант, связь, оружие — всё было, как и положено. Всё рассчитали грамотно, и мы бы спокойно дождались неприятеля, если бы не наша доблестная штурмовая авиация. Она подбила корабль бандитов в нижних слоях атмосферы, сведя этим на нет результат нескольких месяцев слежки. Капитана корабля за это потом даже понизили в звании.

Лёха отпил немного пива и продолжил:

— Но, несмотря на подбитый корабль, пираты всё-таки умудрились спуститься на поверхность планеты в спасательной капсуле. И, видимо, у неё были заданы координаты этой полянки, потому что она прилетела именно туда, где мы сидели. Рано утром я проснулся оттого, что замёрз. Ночью резко упала температура, и я решил надеть утеплённую куртку, а потом ещё немного поспать. У нас там всех дел-то было, кроме наблюдения, спать да в карты играть. И я уже почти лёг, когда увидел в небе яркую точку.

— Повезло, — глубокомысленно заметил Жаб.

— И не говори. Не замёрзни я, больше бы и не встал. Я даже толком не успел ничего понять: точка стремительно приближалась и летела прямо на нас. Что успел, так это распихать товарища, и мы рванули в сторону пещеры, которая находилась неподалёку. Только мы отбежали метров на сто, как аккуратно в наш блиндажик влетела спасательная капсула. Разумеется, всё так разнесло, что когда пираты выбрались, они не заметили, что на месте их приземления была наша наблюдательная точка.

— Да уж, повезло вам, — ещё раз отметил амфибос. — У нас так ночью ракета попала в казарму. Семьдесят бойцов — как и не было.

— Повезло — не то слово, — согласился Ковалёв. — Мы с напарником спрятались в пещере и приняли решение проследить, куда бандиты выдвинутся. Ведь задание выяснить, где находится их база, никто не отменял. Только вот у нас не осталось ни оружия, ни связи, ни провианта — всё разнесло с блиндажом. Что касается оружия, это не сильно напрягало: пиратов было всего пятеро, и используя элемент внезапности, при желании мы бы их запросто обезвредили. В связи тоже острой необходимости не было. А вот провизия…

Лёха замолчал, поковырялся в костях, но в этот раз ничего интересного не нашёл. Он выпил пива и продолжил рассказ:

— А с провизией была катастрофа. На Митонге почти вся флора ядовита для человека. Поэтому найти что-то съедобное в лесу было невозможно. Кого-то поймать из мелких животных — тоже нереально. Это сейчас всё изучено и составлены справочники, а тогда это была совершенно неизведанная для нас планета. Хорошо хоть, мы знали, что вода в водоёмах Митонга пригодна для питья, пусть она и была довольно-таки солёной на человеческий вкус.

— У вас, людей, совсем всё плохо с этим делом, — сказал амфибос. — Несовершенный организм. Чуть что — травитесь.

— Это, вообще-то, называется — тонкая настройка! — возмутился Ковалёв. — В общем, как оказалось, база их находилась очень далеко от места падения капсулы, и мы продирались через джунгли несколько суток. Потом уже мы узнали, что у них от аварийного удара о землю вышла из строя вся связь, и они, как и мы, не могли вызвать помощь. Так и шагали. Первые два дня мы ещё держались, а потом так захотелось жрать, что я уже прикидывал, как бы мне разжевать ремень.