Алексей Зырянов – Нежное касание страсти (страница 3)
Юля, если что-то случилось бы с тобой и я не смог бы сказать тебе то, что хотел ещё в те самые ранние годы, то это стало бы самой ужасной непоправимой трагедией. Если бы я услышал, что тебя больше нет, то огромный опыт Любви и положительной искренности, которой ты со мной делилась в наши счастливые и драматичные школьные годы, – разорвало бы мне сердце. Я объективно был не прав, когда видел с твоей стороны проявление чувств ко мне, но ни разу не сказал тебе «Спасибо, Юля» и не сделал что-то равносильно твоим добрым поступкам для меня.
Я сотни раз вспоминал в своей жизни твои фразы, которые звучат в моей голове с каждым годом всё громче и трогают моё сердце настолько сильно и проникновенно, что огромная ненависть к самому себе за то, что был настолько холоден к тебе.
Твою однажды брошенную мне фразу «Лёшенька, только ты один у меня остался» я теперь на всю жизнь запомнил. Когда ты её говорила в тот момент, я внешне тебе явно показался излишне спокойным, но ты даже не представляешь, сколько раз я её прокручивал в своей голове уже тогда. Всю неделю подряд эти слова проносилась в моей голове как самые дорогие моему сердцу. А ты видела лишь истукана с излишне спокойным выражением лица. А на самом деле твои слова были неожиданным громом, который сделал ещё одну брешь в стене. Знала бы ты, Юлечка, что тебе тогда оставалось нанести лишь последний один удар в виде какого-нибудь откровенного вопроса и всё –
неприступный Алексей Зырянов упал бы на колени. Юля, как же я тебя люблю! Почему же ты меня не добила тогда?! Тебе же так легко давалось не задумываться о гордости перед этим тощим пареньком, которого можно было сломать мгновенно за один день. Но ты давала новую отсрочку для сдачи в твой плен, ожидая, что я пойму всё правильно и буду действовать в твою сторону без дальнейших подсказок. Нет, Юля, тогдашнему Лёше нельзя было давать времени на передышку. Слишком зашоренный своей слабостью я был тогда, поэтому любая пауза на несколько дней лишь помогала испуганному мальчишке заново отстраивать идиотскую стену.
Меня удивляла твоя изменчивость в проявлениях ко мне. 10 класс заканчивался относительным спокойствием в наших отношениях. Даже какая-то насмешка мне ощущалась под конец 10 класса. А потом я совершенно случайно летом встретил тебя на Ватутино, когда ты с Олей Сухоруковой гуляла. Когда мы заметили друг друга, то и не думал, что наш разговор станет настолько лёгким и дружеским. Я был обрадован тогда. Вы с Олей так участливо меня спрашивали о моих делах. И я тогда предчувствовал, что 11 класс начнётся точно так же, но с самого сентября 2002 я встретил с твоей стороны лёгкие подколки и некую холодность в мою сторону. Меня как будто холодной водой облили. И вот так было между нами ещё с первых лет знакомства, когда судьба нас свела вместе. Как же всё по-дурацки у нас происходило: то добрые друг к другу, то потом опять что-то портили. И вот эта постоянная изменчивость, видимо, мешало мне раскрыться тебе. Я всё время подозревал подвох с твоей стороны. Я был безгранично мнительным парнем, который своим глупым умом мешал сердцу решать самые важные вопросы жизни.
Юленька, в конце 90-х и начале нулевых, по моему мнению, были самыми важными уроками любви и опытом важных отношений для меня. Я благодарен жизни, что в ней есть ты, Юля. Оглядываясь назад, я понимаю, насколько же много всего хорошего я получал от тебя, а все мои раздражения тогда на некоторые твои выходки в виде обидных слов или твоей попытки играть на ревности лишь туманили моё восприятие. Я тогда видел в твоих эмоциях некое высокомерие и самоуверенность, но не замечал в твоих действиях попытки растормошить мою чувственность к тебе. Мнилось в твоих поступках старания подчинить меня, но одновременно с этим мысленным усилием я пытался заглушить самую очевидную догадку – ты просто хотела ответной любви. Я не помню точно, когда ты появилась в нашей школе, начиная с 7 или 8 класса? Видимо, мой мозг пытается спасти меня от того, что я ещё больше испугаюсь правды, если пойму – сколько же лет на самом деле я был тупым и безвольным. Но что я помню точно, так это твои попытки открыто показать свою привязанность ко мне. И только моя непомерная стеснительность и незнание уроков любви постоянно оттягивали собственные проявления по отношению к тебе.
Но уже тогда я знал, что хочу смотреть в твои глаза часами, обнимать тебя крепче всех, хочу целовать твоё лицо и слышать твой смех. И только моя сдержанность явно заставляла тебя саму злиться на меня, поэтому частенько ты могла что-то сказать мне слегка обидное или упрекнуть за мои увлечения или поведение в некоторых ситуациях, а я себе это раздувал в уме как огромное оскорбление. В такие моменты я внутри себя проговаривал глупые решения: «Я никогда не буду твоей игрушкой. Моя женщина не может так говорить, если по-настоящему любит меня». Я видел только верхушку твоих поступков, но не мог своим излишне скромным и глупым умом признать, что всё то, что ты делала, – это твоя попытка сказать мне: «Лёша, я люблю тебя. Ты нужен мне, дурачок!» И я был действительно дураком, который видел поводы беситься от твоих лёгких подколок или игры на ревность к Косте Козлюку, Жене Горбаченко или тому кадету, который в старших классах постоянно клеился к тебе.
И каждый раз, когда ты внезапно тянулась ко мне игриво с лёгкими прикосновениями, которые напоминали попытки обнять меня или твои откровенные чувственные слова, то я ещё держал в уме недавние обиды на твои слова или поступки, поэтому просто стоял с каким-то слегка ошарашенным видом, который тобою конечно считался неким равнодушием и холодностью. Если ты так думала, то я виноват перед тобой, Юленька. И, наверное, только мои глаза тебе говорили, что «ты мне нужна!», но моя юношеская стеснительность и вечные ошибочные самовнушения о твоей попытке намеренно обидеть меня мешали мне в каждый такой момент ответить тебе взаимностью именно тёплыми чувствами, а не холодностью и глупыми шутками.
Даже моя неожиданная параллельная влюблённость в Наталью Валентиновну была какой-то психологической помощью в той «любовной войне», которая была между тобой и мной гораздо раньше, чем я увидел Наталью Валентиновну. Вдохновляющий образ нашей классной руководительницы был для меня примером чего-то последовательного и однозначно понятным для ума и сердца. Моя первая влюблённость в учителя, в более взрослого человека – это попытка найти спокойствие в любви, которой мне так не хватало в тяжёлые времена школьной жизни, когда я был слаб психологически и не находил близкого мне человека.
Мы все в юности не понимаем, на что мы способны на самом деле и кто нам по-настоящему важен. Мы ищем постоянно что-то своё и много раз думаем, можем ли мы довериться чему-то новому. Нас никто не учил любить сердцем, ведь наш глупый ум постоянно вмешивался в наши поступки. Но ты, Юленька, самый важный человек, который меня даже спустя десятилетия восхищает тем, что ты уже в том юном возрасте, имея возможность вертеть другими парнями по своему желанию, могла легко отбросить гордость и проявить свои чувства к тому парню, который сам себя считал некрасивым и жалким. Твоя чувственная открытость и неприкрытые намёки заряжали меня уверенностью, что я достоин любви. Ты из нашей параллели была и остаёшься самой красивой девушкой, о которой мечтали другие парни. Я искренне не верил, что такая красотка может увлечься таким простым парнем.
P.S. Помнишь ту записную книжечку в красивой обложке, которую ты мне подарила в школе в 11 классе? Эта книжка со мной остаётся в числе самых важных для меня вещей из скромной памятной коллекции предметов. Беря в руки эту записную книжку, я в ту же секунду вспоминаю тот момент, когда ты мне вручала её. В ней я после писал всегда только важные данные. В ней нет каких-то повседневных записок. Я уже тогда дал себе зарок, что в эту записную книжку я буду оставлять только то, что мне нравится, что я люблю и чем увлекаюсь, а также информацию о людях, давших мне новые знания. Ну и, конечно, некоторые цитаты умных людей из разных книг попадали в эту книжечку. Я очень медленно заполнял её в течение середины нулевых, а самая главный год в ней – 2006. Очень много записей именно в этом году я оставлял по разным поводам. Даже откровенные мои идеи для рассказов туда вносил. И немало астрологической информации вписывал. Сейчас даже смешно читать такое :0)
И я помню, что дарил тебе в ответ помимо прочего ещё и маленькую искусственную розу с искусственной росой. Наверное, ты давно уже её выкинула. Но я не в обиде. Твой подарок я оставлю на всю свою жизнь. Память о тебе мне дороже всего, Юля.
Помни, что бы ни произошло – я всегда о тебе помню с огромной Любовью. Ты, Юля, самый важный для меня человек. Ты, Юленька, самая важная для меня женщина. Ты для меня как моя самая любимая бабушка (по отцовской линии), которая умерла 22 ноября 2000 года. Её не стало в день моего 15-летия. И она единственная женщина в моей родне, кто меня любил по-настоящему. И я был глуп, в том числе и сердцем, ведь не ценил и не видел безграничной любви к себе с её стороны. Она умерла в значимый для любого подростка день, а я при её жизни так и не обнял и не поцеловал её, не говоря уже о словах любви. Я был слишком молод и наивен, ведь для меня уход близких людей был недостаточно проникновенным событием, чтобы осознать утрату. И только спустя годы понял, сколько всего хорошего она делала, пренебрегая всем остальным. Живя сейчас с нами, она бы получила от меня бесконечный поток любви и благодарности. Но её нет уже чрезмерно долго. И я проклинаю себя за холодность и равнодушие, которое видела самая любимая для меня бабушка, когда я оказывался с ней рядом.