Алексей Зырянов – Нежное касание страсти (страница 5)

После окончания вечера мы шли с ребятами и обсуждали наше школьное мероприятие. Помнишь, с Раисом Мухаметдиновым танцевала Оксана Белетченко, а Ольга Сухорукова с Антоном Перминовым? Ох, видели бы вы наши восторженные взгляды. Мы абсолютно без всяких пошлости обсуждали этот момент с танцами. Нам девушки своим выбором дали понять, что мы можем быть желанными. Говорили мы, конечно, не конкретно вот так, ведь оставались стеснительными, но мы безусловно чувствовали себя на седьмом небе. Мы ведь были лучшими друзьями друг для друга в школе. И вот этот общий успех востребованности окрылял нас. Вам (девочкам) казалось, наверное, просто обыкновенным моментом, а для скромных парней – это спасение от неуверенности.

А я лично ещё чувствовал между нами (тобой и мной, Юля) личную историю любви. Мы не говорили напрямую ничего, но делали тайные движения навстречу друг к другу. У тебя это было намного смелее, а у меня внутри огромная стена, которая защищала страх собственной слабости.

Ты важнейший для меня человек, Юленька. Ты самый важный для меня человек. Ты даже, наверное, не подозреваешь, насколько ты была сильной и абсолютно правильной в своей уверенной борьбе с моей психологической стеной. Ты будто чувствовала, что за этой стеной таится любовь. Любовь к тебе. И была на все сто права абсолютно. Да, Юля, там была и остаётся огромная любовь и уважение к тебе. Я был благодарен тебе за всё уже тогда и сегодня это чувство благодарности просто вырывается из моего сердца. Эта жизнь будет абсолютно пустой для меня, если я не скажу самой важной женщине в своей жизни, что я всегда испытывал любовь, благодарность и восхищение.

Одна родственная душа (моя бабушка Аля) ушла так внезапно. И я могу лишь кричать в небеса, тысячи раз мысленно благодарить её за всё, но постоянно ощущаю боль за то, что уже никогда не услышу её ответный голос. А мне так хотелось бы видеть, что важнейшая женщина в моей судьбе может всё понимать напрямую. Мне важно было бы видеть её глаза и знать, что она понимает, насколько сильно я ей благодарен и люблю её.

Пока есть время моего существования – я должен воздать всё сполна своим любимым женщинам. Вы мои главные учителя. Только благодаря вам я сохранил в себе человечность и возможность чувствовать и думать сердцем.

Прятать свои чувства невозможно. Молодость давала хоть какие-то силы всё скрывать и внутренне бороться со слабостью, которая на самом деле была огромной силой. Ты была и остаёшься для меня невероятно сильной женщиной, которая умеет любить. В столь юном возрасте ты была для меня на одном уровне с теми, кто пожил гораздо больше. Ты для меня остаёшься великой. Только многие годы спустя я окончательно осознал, в чём сила и слабость. Сила – это не стойкость перед признанием в своей любви, а слабость – не хрупкость открытых чувств. Сила в искренности и правде внутри, а слабость – в уме, который выдумывает страхи, который прячет внутреннюю правду.

Мир полон неожиданных открытий. Что раньше казалось немыслимым, со временем оказывается совсем иным. Мир преобразуется по-другому, когда разрываешь свои шаблоны мышления. Сколько тепла и любви может быть в простой искренности. Мудрые люди были тысячу раз правы: говорить правду легко и приятно. И это огромнейшая сила, которая делает тебя по-настоящему живым. Это даёт ощущение света, доброты и настоящей свободы. И всё это на самом деле хранится внутри каждого человека.

Юленька, ты лучше многих помогла мне прийти к спасительному открытию и дала душевное наполнение. Два десятилетия прошло после нашего выпускного в 2003 году. В школе было много учителей, которых я люблю даже несмотря на сложность их дисциплин в то самое время. Я виноват перед многими из них за своё необдуманное поведение. И только спустя многие годы, я могу легко упасть на колени перед ними, не ощущая опасности за свою мужскую гордость. Именно моя юношеская гордость – это огромная слабость, которая в ранние школьные годы мне казалась силой, за которую надо держаться и укреплять её. На самом деле в ней прятался страх показаться слабым. Ум придумывает мужскую гордость и гордыню как защитную стену. И только сердце чувствует истинную силу, которой хочется поделиться, сломав в себе ненужную стену.

А ещё был выпускной:

Памятная мне песня исполнителя Жин-Жин «Снегом стать», которая была на диске, принесённым, кажется, Женей Горбаченко. Я её спустя годы иногда неожиданно мог услышать в автобусах. И вот каждый раз при такой случайности я всеми мыслями уходил в тот выпускной, который мы проводили в столовой «Газпрома» на улице Республики. И как только я слышал где-то на улице эту песню, я снова и снова тот светлый день вспоминаю. Мне сердце сжимало при воспоминании той сдержанной ситуации, в которой мы находились. Мы как-то все спокойно (в том числе и все остальные одноклассники) готовились к уходу из школы. Такое ощущение было, что после лета мы как будто вновь начнём учёбу с 1 сентября в 36-й школе. Всё как-то буднично у нас было на выпускном. Мы так привыкли к размеренной школьной жизни, что не научились ценить все лучшие моменты.

Я помню, что вместе с тобой был и отец, который нередко пытался контролировать твои выходы на улицу. По крайне мере, мне так казалось. Мне казалось и то, что он как будто именно меня определил как потенциального твоего «любимчика», поэтому как только я поднимался со стола и двигался для прогулок вовне столовой, то со своего места поднимался и он. Да и вообще он часто так приглядывался ко мне, будто сканировал насквозь.

Наверное, ты помнишь и тот момент, когда мы (Я, ты и Оля Сухорукова) вышли для того, чтобы подышать свежим воздухом, а следом вышел твой отец и промчался мимо нас. Ты ещё его спросила о причине поспешного выхода, а он как-то так судорожно постарался удалиться в сторону своей машины, хотя старался изображать невозмутимость, пряча истинную цель – проследить за тем, к чему этот парень (то есть я) может подвести его доченьку. Я его понимал. И поэтому тогда я тоже максимально старался не проявлять чего-то слишком эмоционального по отношению к тебе. Забота твоего отца о тебе меня весьма сильно охладила. Я думал много о том, что у нас с тобой уже совершенно мало времени для признания друг другу. Прошли все годы школьной жизни и уже мы стопроцентно должны будем расставаться. Теперь нам судьба не подарит появиться в одном классе два раза, как у нас это вышло. Мы с тобой были вместе в двух разных группах учеников. И я очень рад судьбе за такую долгую совместную жизнь в школе. Мне было бы крайне тяжело находить причины для встречи с тобой, если бы ты училась в параллельном классе. При таком раскладе ещё сложнее найти друг к другу доверия. А когда мы были вместе на виду, то легко было транслировать свои чувства и наслаждаться общением каждый учебный день, ведь никто бы не смотрел на нас подозрительно, когда мы – один коллектив. Заходить в чужую аудиторию, как это делал, к примеру, тот самый кадет, – вообще невыносимый психологический труд. Я тому парню даже сочувствовал, когда ему приходилось находить время для удачного похода к тебе. Но если бы его попытки увенчались успехом, то для меня это было бы жизненным крахом, ведь мне судьба дарила огромную возможность для сближения с любимой девушкой, а добился бы твоего сердца совершенно другой.

Ох, Юленька, знала бы ты, какие страсти роились в моей голове. С внешней стороны ты замечала много сдержанности в моём образе, а я на самом деле был наполнен множеством неразрешимых вопросов. Я боролся со своими чувствами и пытался найти решения, чтобы никто из важных мне людей не пострадал от моей безрассудности. Это было трудно. Учиться в одном классе, где ты одновременно любишь двух женщин одинаково. Параллельная влюблённость в собственную учительницу было будто бы спасительным шансом моего мозга, который искал успокоения в более размеренной любви. Это было как издёвка надо мной. Самые красивые особы, которых я когда-либо видел, почему-то относились ко мне с определённой нежностью. Я не видел в себе тех качеств, которые бы могли оправдать такое везение. Я постоянно ощущал это как некую издёвку высших сил, которые захотели дать помучиться юному пареньку, который сам себя считал некрасивым и тупым.

Очень важный момент, который я должен озвучить. Ты не спросила, но я должен сказать, чтобы вся картина была показано полностью.Любовь к тебе и Наталье Валентиновне – это ещё одна боль, которая рушила всё равновесие, к которому я стремился.

Для тебя, Юля, я должен был ещё больше проявить искренности и абсолютной правдивости, а не скрывать свою сердечную зависимость от тебя. Ты не боялась переступить через гордость и демонстрировала свой интерес ко мне, а я как будто пришибленный был и так скудно проявлял себя, что тебе наверняка казалось затуханием чувств. Возможно, моя параллельная влюблённость в Наталью Валентиновну привело в итоге к ещё более строгой манере выражения себя. Вся эта невозмутимость была внешней стеной, за которой я, юный паренёк, прятал терзания души. Во мне постоянно боролась собственная неустроенность. Я искал определённости, но найти её было сложно, ведь оба прелестных образа любимых женщин таили необъяснимую загадку. Вокруг нас всегда бывает много других людей, которых мы воспринимаем обыденно, но самые загадочные для нас – самые важные люди. И ты, Юля, и Наталья Валентиновна для меня были и болью, и лекарством. Вы обе дарили мне веру в то, что я в этом мире не серая личность, которая никому не нужна. Я искал идеал и разрывался в выборе. Я никого не хотел обидеть своим выбором. Я не мог допустить предательства, которое бы вы для себя определили, глядя на мой выбор. И хорошо, что моя последняя учительница гораздо сильнее осознала, что доводить школьные отношения до прямой интимной связи – это опасно для такого хрупкого подростка.