Алексей Зырянов – Нежное касание страсти (страница 6)

Да, через десятилетия я понял, как хорошо получилось обойти этот момент.

В конце 90-х и нулевых я вообще редко находил поводы для слёз. Даже смерти близких проходили иногда с отрешённым лицом, хотя внутри хватало понимания внезапности трагедии. Да и в десятые годы обходилось с наименьшим количеством психологических моментов, которые бы вызывали приступ глубокого сожаления или потрясения, чтобы это обязательно заставило плакать.

И вот в 2023 году меня как будто пробило настолько, что многие воспоминания очень легко подводят меня к тому, что я начинаю плакать, ненавидя себя за ту невысказанную правду, которую держал в себе, а также за те необходимые на самом деле извинения, которые следовало высказать своим учителям, когда я вёл себя излишне развязно. Мне тогда казалось, что это всё незначительно с внешней стороны, но сейчас я понимаю, что я должен был незамедлительно обозначить своё уважение ко всем учителям из 36-й школы. Они мне прощали всё, а я им не отплатил достаточным чувством благодарности.

Ты наверняка помнишь тот момент с учителем физики, когда я позволял себе шутки в её сторону, а также то, что я повёлся на заговор Слёзкиной против учителя. Статус дежурного командира меня обязывал к активному участию, но я только и смог, что не вышел на урок, а остался после звонка в коридоре школы. Но даже если и так, то я должен был после лично извиниться перед учителем, признаваясь в том, что мной двигало только понимания статуса, в котором я был в старших классах. И я ничего не сказал учителю физики.

И уж точно ты помнишь случай с учителем истории (Нохриной Татьяной Владиславовной), которая нам на уроке рассказывала в ироничной интонации об убийстве Распутина. И вот как только она уже подводила историю события под самый конец фразой «как потом выяснили при изучении тела, он умер…», я со своей парты мгновенно вспомнил концовку известного анекдота: «…в результате вскрытия». Все тогда засмеялись. После чего возникла долгая пауза. А потом она сделала совершенно внезапный жест: она ушла в свой кабинет позади себя и заперла дверь.

Молчание прервалось, по-моему, голосом Оли Сухоруковой, которая с полным на то основанием сказала что-то вроде: «Ну ты и придурок, Зырянов».

И вот после такой правильной оценки я вдруг понял, что совершил что-то неоправданное, хотя до сих так и не понял, почему настолько это вызвало гнев и обиду учителя, ведь она сама рассказывала эту невероятную историю смерти Распутина тоже в слегка ироничной манере. Мы все любили Татьяну Владиславовну за её умение рассказывать увлекательно, отчего её уроки превращались всегда в нечто развлекательное.

И вот молчание длилось, дверь не открывалась. И я смотрел на эту закрытую дверь и не понимал причину такой внезапной реакции учителя. Я должен был встать и сам открыть эту дверь и лично в лицо сказать учителю, что совершенно не хотел чем-то обидеть, а просто был подвержен хорошему настроению, которое дарили каждые уроки истории именно в её исполнении.

В последующие дни она даже не давала повода мне думать, что она на меня обозлена. До самых последних дней школьной жизни Татьяна Владиславовна относилась ко мне будто по-особенному. Я не забуду те последние дни во время ЕГЭ, когда она с улыбкой и шуточками встретила во внутреннем дворике школы, где собирались все, кто должен был сдавать обществознание. Если помнишь, я тогда опять блеснул своей внезапной манерой. Я намеренно оделся в самую простецкую одежду (футбольные кеды, синие спортивные штаны «Рибок» и серую застиранную футболку). И это всё на фоне сотни парней, которые поголовно нарядились в застёгнутые пиджаки и брюки. И этот факт посмешил Татьяну Владиславовну и учителя обществознания.

Кстати, я совершенно забыл имя той славной светловолосой учительницы, у которой наши уроки истории и обществознания тоже были нередко весёлыми из-за весёлой натуры учительницы. Я не понимаю, почему мой мозг выветривает имена многих учителей.

И ведь эта учительница обществознания на самом последнем уроке перед тем, как мы все уйдём на паузу перед ЕГЭ, при всём классе зачем-то произнесла для меня одну из самых памятных фраз, которая ею подготовлена лично мне, ведь она знала, что в список предметов по ЕГЭ я выбрал в том числе и обществознание. И вот она тогда мне (заядлому троечнику) сказала: «У меня одна надежда на тебя, Алексей. Смотри, не подведи меня». Я оказался в очередном в психологическом шоке. Я сначала подумал, что она так шутит. Но её добрая улыбка была такой тёплой, что заставляло верить в искренность сказанного. Я тогда ещё так оглянулся по сторонам, чтобы посмотреть реакцию сидящих отличников и хорошистов среди девчонок и парней. Почему-то все молча отреагировали, хотя я ожидал, что они с полным основанием могли поинтересоваться: «А почему именно Зырянов? У него же в основном тройки по вашему предмету?» А я сам даже и не спросил, потому что в моей голове была абсолютная пустота. За что мне такая вера со стороны учителя?

Ты уж точно помнишь, Юля, я на её уроках очень часто делал такой жест: склонял голову на сложенные руки и как будто засыпал. А ведь я не засыпал, а просто при таком положении мне было как будто комфортнее слушать её. Я даже глаз не закрывал, когда опускал таким образом голову. С внешней стороны это безусловно казалось каким-то вызывающим поступком, но у меня и в мыслях не было желания раздражать учителя. Просто я почему-то такое желание делать именно так было только на её уроках. Сам не знаю, почему так меня к этому клонило. Это как в детстве укладываешься на бочок, когда тебе сказку рассказывают. Учительница так мягко и монотонно рассказывала и я будто маленький мальчик начинал забываться и уходить от всего вокруг, кроме голоса. И ведь я ни разу так и не сказал вслух учителю, что это не просто какая-то выходка, а всего лишь удобная позиция для расслабленного прослушивания «лекции». И вот после таких моментов она до самого последнего дня сохраняла ко мне самое добродушное отношение. И её эта фраза про «одна надежда на тебя, Алексей» меня до сих пор волнует. За что мне такая доброта от людей, которых я не одарил словами благодарности за всё хорошее и не попросил прощения за все свои выходки?

Эх, я бы ещё припомнил уже нашу личную историю с тыканьем моей спины с твоей стороны, но это вновь затянется. Но скажу вот что. Если бы ты не марала меня шариковой ручкой, а тыкала бы пальцем или просто ногой продолжала иногда шутливо подпинывать, то и это бы помогло нашему сближению. Я всерьёз злился на тебя из-за этой неприятной выходки с твоей стороны. Если ты тыкала просто тыльной стороной ручки, то более-менее – воспринималось как флирт, но когда ты намеренно черкала футболку, то я себе давал ещё один зарок, что максимально буду оттягивать момент демонстрации чувственного желания тебя хоть как-то приласкать, даже с элементом лёгкой доминации, как сейчас принято говорить.

У меня была любимая футболка итальянская фирмы «Kappa» (мы с Антоном Перминовым умудрились найти её на совместном походе по рынку, что был на Мысу). Она была моей любимой футболкой. Там ещё эмблема такая была в виде влюблённых, которые сидели друг к другу спиной. Там именно девушка и парень, а не два парня спина к спине. Если рассмотреть ближе, то очертания груди у второго «человечка» явно проглядывались. И вот ты эту футболку чирканула ручкой. Я это уже дома смог заметить. А ведь эту футболку я не так часто надевал, ведь у неё была структура ткани такая специфическая, что очень сложно застирывать, потому что слишком нежная по своей вязке. Затирать щёткой отдельное место с чернилами было в прямом смысле опасным, так как это место потом могло приобрести заметно испорченный вид. Это было бы видно по раздёрганным переплетениям в отдельно взятом участке ткани. Как же я бесился дома, вспоминая тебя с ненавистью. Материл тебя самыми грозными словами и обещал самому себе, что буду ещё крепче в своём сдержанном проявлении к тебе. Самому себе давал обещания максимально холодно реагировать на любой твой флирт.

И вот шли недели и даже это я тебе постепенно прощал, но ты не забывала эту привычку с тыканьем ручкой. И я даже однажды тебе карандаш поломал, помнишь? Развернулся так резко, выхватил у тебя карандаш, сломал его мгновенно и повернулся обратно.

Эх, Юленька, если бы ты своими пальчиками в меня тыкала – весь нужный эффект сыграл бы во сто раз правильнее, чем ты тогда решила действовать. Не через шариковые ручки надо было пробиваться в моё сердце, а собственными ручками. Касание твоих пальцев в спину я бы воспринимал с должным пониманием. Совместные заигрывания были бы куда веселее. Это могло бы стать нашей с тобой забавой на уроках. Я так часто ещё в школьные годы рассчитывал, а ты всё почему-то криво-боко подходила в этом варианте заигрывания со мной. А ведь я мечтал, когда ты начала бы постепенно тыкать пальцами и подпинывать ногой меня, а я бы по-доброму тебя «наказывал». Ты ведь помнишь тот момент, когда ты стала добавлять к своим тычкам ещё и пинание ногой. И в один такой момент я поймал твою ногу и стал тащить к себе, а ты смеялась. Я же не делал тебе больно, а лишь продолжил наш совместный флирт. Помнишь, как это было весело? Ну, почему ты не поняла самых простых вещей, Юля?! Я же тебе дал ключ к пониманию. А ты потом всё равно продолжила свою манеру тыканья шариковой ручкой. Я уж не знаю, что с тобой было бы, если бы ты вообще продолжила не тыканьем, а щекоткой. Всё, все мои зажимы и сдержанности потеряли бы преграды. Я бы при любой возможности на переменах позволял себе заманивать тебя в сторонку, якобы для короткой беседы, а потом бы со всем желанием бы брал тебя в охапку и одаривал щекоткой всю тебя. Я ещё тогда десятки раз в своём уме уже проигрывал эти ситуации, предвосхищая тот звонкий продолжительный смех, который бы слышал от тебя. Сколько же раз я представлял твой смех во время таких «наказаний» с мой стороны для такой «проказницы»!