Алексей Зырянов – Нежное касание страсти (страница 2)

Для меня триггером стали песни «Молодость» и «Крейсер» малоизвестного исполнителя по имени «Матранг». Никогда бы не подумал, что какая-то песня может порой не просто заставить всплакнуть, а заставить поменять своё мышление на такой уровень, когда вся гордость и сдержанность слетает как пыль. Тексты песен вернули меня на более чем 20 лет назад, когда я был ещё старшеклассником, которому судьба подарила самых важных людей, которые меня любили, а я не успел отплатить им тем же. Тогда, в юности, я считал слабостью демонстрацию своих чувств. Это виделось мне проявлением недопустимой сентиментальности. А ведь мне усердно пытались показать свою любовь и всеми силами стремились пробиться в мою холодную стену, за которой на самом деле была любовь, но юношеская тревожность на счёт своего мужского образа не давала тогда быть искренним и правдивым. Я не врал и не обманывал, но я удерживал в себе всю правду, с которой не торопился делиться. Мне казалось, что показать свою любовь – это обречь себя на жалкий вид, который будет немедленно осмеян окружающими. Даже в отношении любимой бабушки по отцовской линии, которая любила меня больше всех, я проявлял максимальное равнодушие, хотя и тогда испытывал к ней благодарность.

И вот этой бабушки нет уже больше 23 лет. И я с ещё бОльшим ужасом понимаю, насколько был неблагодарным к ней.

Вспоминаю свою школьную любовь к одной прекрасной однокласснице, которая была самой красивой из всей параллели. За ней ухлёстывали многие парни, а она почему-то так заметно для всех стала проявлять ко мне симпатию. А ведь я считал себя тупым и некрасивым парнем и постоянно комплексовал по этому поводу. Она оказалась в нашей группе с 8-го класса и до 11-го включительно. И все эти годы она, наплевав на свою гордость, почему-то очень долго проявляла ко мне интерес и пыталась растормошить меня, а я всё думал о своей защите от проявления «слабости» в виде ответных чувств. Эта девочка на самом деле нравилась мне безумно сильно, но каждый раз я держал оборону, стесняясь своего образа, который и так считал жалким, а поэтому раскрываться в своих чувствах хотелось ещё меньше.

Прошли десятилетия. Многие одноклассники уже переженились. Я как будто бы забывал те давние годы школьной жизни с каждым отдалением от прошлого, но декабрь 2023-го меня сломил внезапными воспоминаниями, которые привели меня к тому, что я без особых усилий сокрушил ту самую «стенку», которую выстраивал ещё в конце 90-х. Что много раньше казалось недопустимым, то сейчас для меня стало необходимостью. Теперь я понимаю, что хочу встать на колени перед своими учителями, перед которыми виноват. Встать на колени перед любимыми женщинами прошлого, которых я осознанно теперь люблю куда сильнее, чем тогда, хотя и в те годы у меня хранилось в сердце к ним широкое чувство, которое я скрывал всё за той же мнимой преградой, ведь собственную чувственность считал очевидной слабостью.

Мне безумно больно оттого, что я не осознал это много раньше. Я несколько дней рыдал из-за понимания своей тупости и мнительности, которая мешала мне в юности быть тем, кем я являлся на самом деле. Я понимаю сейчас, что всё, что во мне тогда было внутри, нуждалось в немедленном проявлении наружу, но я всё это прятал по своей наивной глупости.

Почему же мы бываем такими глупыми, когда дело касается любви и слов благодарности?! Годы пролетают всё быстрее, а нужное осознание приходит так поздно. И так хочется вернуться в прошлое, чтобы всем сказать слова любви, которые так и не сказал в самый нужный момент, когда ты чувствовал любовь к себе от других людей.

Теперь у меня от бабушки только отданный ею за несколько дней до своей смерти платочек. А от школьной Любви – маленькая записная книжка в красивой обложке, которую она мне подарила однажды на 14 февраля. Этим вещам больше 20 лет, а они теперь самые важные вещи, которые у меня остались от самых любимых людей.

Глава 1: Начало

Алексей: 30 декабря 2023

Юля, привет.

Здравствуй, моя школьная любовь. Прости, что вообще так поздно получается сообщить тебе самые важные слова. Своего молчание я не могу больше сдерживать. Прошу тебя, Юленька, прими мою искреннюю благодарность и прости меня дурака за всё.

Просто я должен рассказать тебе о том, что думал сам ещё в те незабываемые годы нашего общего отрезка жизни в период школьной учёбы. Ты подарила мне тогда более важные уроки искренности и любви, а я тебе из-за своей стеснительности и ощущения себя слабым так и не смог: 1) сказать слова любви, которые во мне были и остаются; 2) обнимать именно так, как хотел всегда; 3) целовать тебя всю, чувствуя ответную реакцию; 4) радовать тебя добрым отношением, которое просилось для тебя на каждый день нашей жизни.

Моей признательности тебе безгранично много. И целой книги не хватит, чтобы высказать тебе всё то, что я должен тебе был говорить ещё в 90-е и вообще до конца своей жизни. И всё же я укажу хотя бы несколько важных моментов, которые нельзя оставлять скрытыми от тебя, Юлечка. Если я этого не сделаю – я буду самым жалким дураком. Если я этого не сделаю – это будет ошибкой для нас обоих. Спустя многие годы, ты даже не понимаешь, что стала для меня главной учительницей на пути к жизненной мудрости, которая касается любви. Я не должен оставлять тебя с мыслями о нашем общим прошлом как о чём-то глупом и пустом. Ты делала всё намного правильнее, чем тебе самой могло показаться тогда. И только моя неопытность в распознании чувств и огромная неуверенность в себе мешало мне реагировать именно так, как и должно было свершиться уже тогда. Юленька, ты даже не понимаешь, насколько ты в наши школьные годы была лучшей среди всех, не только среди одноклассников. В юности я, бывая рядом с тобой, испытывал сразу два момента: я очень сильно любил и ненавидел тебя одновременно. Именно эта дилемма всё время препятствовала нашему идеальному сближению.

В своём обращении к тебе ниже я расскажу подробнее. Поверь, я должен это тебе сказать. Я не могу оставлять это в себе. Ты должна помнить ту правду, которой я с тобой не поделился в наши юные годы. Главное – помни, что я всегда тебя любил и так будет уже навсегда.

Я боялся раскрыться, думая, что моё ответное чувство будет выглядеть жалким и очевидной слабостью. Я хотел быть сильным и не понимал, что любимая девушка ко мне прониклась всеми чувствами, забывая о своей гордости.

«Какой силы ты хотел?» – спрашиваю сейчас того идиота Алёшу, который был в те годы. Только через десятилетия понял, что вся сила в том, что я должен был полностью открываться и говорить тебе всё то, что так долго во мне просилось из самого сердца. И вот этот ответное решение подарило бы настоящую свободу от своих предрассудков. Я должен был убрать преграду своим чувствам. Один раз признаться искренне с благодарностью тебе и всё – возможности отступать уже не осталось бы. Страх собственной слабости нужно испытывать в противоборстве с другими мужчинами, а с любимой женщиной нужно сдаваться, когда ты чувствуешь взаимную симпатию, которая тем более подтверждалась из года в год. Но юность делает нас, мужчин, неимоверно тупыми, когда дело касается любви. Наверное, в обществе традиция смеяться над юными влюблёнными меня заставило усиливать страх за публичное разоблачения от окружающих. Влюблённые всегда выглядят слабыми и незащищёнными. Но если женщина легко может плевать на стереотипы, то мужчина не любит «палиться» на публику. Нам, тупым мужчинам, нужен толчок в виде прямого вопроса в лоб: «Ты меня любишь?» И если мужчина скажет «нет», то к чёрту такого идиота, а если внезапно для самого себя ответит «да», то всё – стена разрушена и этот мужчина не построит новой стены, за которую будет прятать свою любовь, которую считал до этого недопустимой слабостью для себя.

И я слабый и глупый парнишка в те самые школьные годы внутренне всё время перекладывал этот шанс на разрушение стены и обнажение сердца на сторону той, которую люблю.

Спустя десятилетия я просто с ума схожу от того, что я годами держал эту стену, а ты в неё из года в год стучалась, не убавляя своих намерений. Ты же наверняка чувствовала, что за этой стеной такая нужная тебе и мне любовь, поэтому продолжала стучаться, но я был настолько тупым стеснительным юношей, который не мог поверить, что его может полюбить такая необыкновенная и притягательная девушка. Я не знал, что мог тебе дать тогда. Я не понимал, за что ты меня любила. Я считал себя тупым, неуверенным и некрасивым. Я не понимал, почему ты так яростно стучалась в мою стену. Я себя тогдашнего убеждал, что не смогу быть вместе с той, для которой вокруг намного больше достойных кандидатов, чем я.

Я тогда в 90-е и нулевые настолько же сильно тебя любил и ненавидел, прощая каждый раз через какой-то период, а потом вновь загонял себя в ожесточённость сердцем, видя в некоторых твоих упрёках чрезмерно обидное для себя. И только спустя годы я понял, что всё юношеское раздражение было лишь поведением инфантильного паренька, который не имел опыта чувственных проявлений.

Уже тогда (ещё даже до старших классов) мы могли быть вместе и дарить друг другу целое море энергии, которой бы хватило на целый мир. Я виноват в том, что вызывал у тебя огорчения на меня за мою излишнюю холодность, которая являлась защитой от признания себя слабым. Просто открыть своё сердце – казалось мне шибкой, которая даст повод посмеяться надо мной. Именно ты пыталась разрушить эту защитную стену, а я каждый раз уже был вот-вот сдаться тебе, когда понимал, что твои чувства ко мне – это не издёвка для «галочки» в своём послужном списке завоеваний над парнями. Сколько же раз я был готов сдаться на милость тебе и просто зацеловать тебя, забывая о страхе за собственную слабость. Ты на самом деле дарила мне силу. Именно ту силу, которая нужна для простого счастья людям любого возраста.