Алексей Зубков – Рыцарь и его дамы (страница 56)

— А наша пехота что будет делать? — спросил кто-то из гетайров, всадников личной охраны императора.

— Ждать.

Жандармы Шотана отнеслись к этой сентенции спокойно, Адемар слегка удивился, гетайры и знаменные рыцари, пришедшие по вассальной присяге, удивились очень сильно.

— У нас и у них очень мало стрелков, — сказал Шотан. — Поэтому завязать бой на расстоянии не получится. Мы обладаем примерно полуторным превосходством в коннице… про качество говорить не станем, — граф позволил себе легкую улыбку, которая отозвалась ухмылками средь всех присутствующих, — Но у них в два раза больше пехоты. И это неплохая пехота, с обилием спешенных рыцарей.

Граф едва заметно сморщил длинный породистый нос, будто обоняние его светлости оскорбило некое зловоние. Прочие воины снова понимающе переглянулись, изображая на лицах разные степени пренебрежения, осуждения, а также осознания собственной избранности.

— Если «Молот» двинется на них сразу, он их остановит, но с большими потерями, которые будут очевидны и заметны, воодушевляя противника. Или… — граф сделал паузу, тонко подчеркнув тень пренебрежения сподвижником и его низкородными пикинерами. — … не остановит. В любом случае южане могут почувствовать свою силу. Раны победителей болят меньше, а шаг становится легче и длиннее. Расправляться с ними тогда будет сложнее и тяжелее. А может быть и не удастся вообще. Сие маловероятно, но все-таки возможно. Кураж, любезные господа, может творить подлинные чудеса. Впрочем, кому я это говорю?

«Каменным молотом» люди войны называли князя Гайота, которому предстояло командовать пехотой в грядущем сражении.

Безземельный улыбнулся тонкими бледными губами, не открывая зубов. Воины дружно закивали. Опытные и умудренные от понимания истинности сказанных слов, молодые и неискушенные от гордости за то, что с ними говорят без скидки на возраст и опыт, без прикрас и экивоков.

— Поэтому основную работу придется сделать нам — людям чести, кавалерам Его Величества. Соли земли, кости Империи. А пехота пусть подбирает объедки.

Вновь кивки, понимающие кривые ухмылки, выражение гордости на лицах, в основном гладко бритых сообразно давней моде благородных. Адемар начал понимать, отчего Шотан считался лучшим кавалеристом Ойкумены на все восемь сторон света.

— Поэтому, я повторюсь, ваша задача, любезные господа, остановить и сократить их пешее войско. Вселите страх в их сердца, заставьте руки дрожать на древках пик, утомите до ватных ног. Повинуйтесь командам капитана цин Корфа, его указаниям следует внимать, как моим.

Корф, пожилой, сухой и поджарый, сделал шаг вперед и скромно кивнул. Гетайры знали его как заместителя Шотана и строгого инструктора по верховой подготовке.

— Слаженный удар и отступление по сигналу. Когда вы их достаточно потреплете, то отступаете к лагерю на отдых. У кого есть запасной конь, меняйте коня. В это время на обоих флангах будут вести бой наши конные роты против их всадников. И лишь после того, как господин Корф сочтет, что сделанного достаточно, на южан двинутся свежие небитые горцы князя Гайота. И вся наша кавалерия.

— Почему нам не достанутся их всадники? — спросил гетайр, кажущийся моложе всех, настоящий мальчишка. Ему бы в оруженосцах походить годик-другой… — Как же слава и доблесть, которые добываются в… в… добываются долженствущ… ющ…

Сказалось волнение и отсутствие привычки к выразительной речи. Парнишка дрогнул голосом, однако все же собрался с силами, закончил, побледнев:

— Добываются лишь в бою с равными!

Шотан посмотрел на мальчишку, повернув только голову, выглядело это подчеркнуто снисходительно, за гранью оскорбления.

— Молодой господин, — все так же ровно и невыразительно сообщил он. — Вам следовало более усердно слушать мои уроки и сентенции. Тогда вы помнили бы, что истинная слава и доблесть проявляются в победе, которую мы, повинуясь священному долгу, приносим к подножью императорского престола. Все-таки не в межевом споре участвуем.

Мальчишка покраснел и, кажется, мечтал провалиться сквозь землю сей же час. Шотан же слегка вздохнул, будто скорбя о своем несовершенстве, как преподавателя, и более деловито закончил мысль:

— Кроме того правильный конный бой против такого же подвижного соперника тяжел и требует существенно больших навыков, нежели организованные атаки на пеший строй.

Судя по выражениям лиц, многие собравшиеся не согласились бы с этой мыслью, однако средь рыцарей не нашлось достаточно авторитетного, чтобы встать в открытую оппозицию к самому Безземельному. И никто не хотел быть высмеян столь же тонко и обидно. Граф строго оглядел знаменных рыцарей и гетайров. Вроде бы, все умные вопросы заданы. Можно продолжать. И Шотан выложил главный козырь.

— В первую атаку вас поведет Его Величество Император Оттовио Первый.

Смело, подумал Адемар. Прям очень смело… Молодой император вряд ли сильно отличается от своей маловозрастной гвардии, а если отличается, то только в худшую сторону. Он же островитянин, поэтому, скорее всего, не умеет и того, чему выучен худо-бедно любой дворянин с материка. Парню бы красиво стоять у императорского шатра, символизируя и вдохновляя. Граф рискует.

— Вообще, императоры не обязаны лично водить своих рыцарей, — доверительно сообщил меж тем Шотан, да так, будто читал мысли Весмона. — Императоры должны командовать, стоя под штандартом на господствующей высоте. Однако боевое крещение плечом к плечу с храбрыми воинами, это старая уважаемая традиция. Не каждому правителю в истории доводилось сразиться с достойным противником, но те, на чье правление выпадала настоящая война, всегда хотя бы раз возглавляли рыцарскую атаку.

Шотан обозрел командирское воинство лучезарным взглядом, будто познал мистическое откровение, и закончил на идеальной ноте, искусно смешав доверительность, веру и приказ:

— Не подведите вашего Императора.

— Не подведем! — нестройно ответили рыцари без всякой команды.

— Повторю. Во вторую атаку и далее вас поведет известный вам капитан Корф, — Шотан снова взглянул на стоявшего слева от него седого кавалера, — То есть, после первой атаки вы должны следовать не за личным штандартом императора, а за хоругвью. Вот за этой, — Шотан указал на скромно стоявшего в стороне знаменосца, — Император возвращается в штаб, а капитан Корф уводит вас на разворот перед следующей атакой.

Пока Шотан и командиры еще раз кратко пробегались по командам и условным сигналам, чтобы не дай Пантократор, кто-нибудь что-нибудь не спутал, Адемар думал.

План, конечно, изложен витиевато, он довольно предсказуемый и все же неплохой, решил Весмон. Пожалуй, с учетом обстоятельств, даже наилучший. Одна коробка пехоты означает, что этой пехоты не так уж много. Восходный Юг, конечно, богат горами, но тактика у южан все равно рыцарская, равнинная. Ровное поле, чтобы свою доблесть могли показать всадники. Однако этого «не так уж много» все равно больше чем у императорского войска. И существенно. А южную пехоту недооценивать вредно.

Горцы Столпов считают лучшими в мире пешцами себя. Заслуженно, во многом справедливо, и все-таки они, при всей своей подготовке, простолюдины. То есть, люди, которые занимаются в основном хозяйством и ремеслами, а строевой подготовкой — на досуге, после забот о добывании хлеба насущного. Поэтому князья Столпов не тратятся на поддержание большой армии за налоги. При необходимости они могут мобилизовать чуть ли не все мужское население. Более того, население растет быстрее, чем урожаи. В Столпах, как и в прочих полуголодных окраинах цивилизации, всегда найдутся лишние мужики, которых можно отправить на отхожие промыслы, особенно не в сезон. Только для горцев отхожие промыслы это не какое-нибудь бортничество или строительство из материала заказчика, но война. Если уж начистоту, горцы страшны всего лишь тремя вещами — способностью к маршам без обоза, налегке, стремительно, когда полк исчезает в одном месте и появляется в другом, как по волшебству. Готовностью слушать приказы командиров и выполнять их непосредственно в бою, а также готовностью стоять в бою до последнего, хоть под ливнем стрел, хоть перед лицом конной атаки. В остальном они такие же люди, как прочее мужичье. А мужик остается мужиком, даже если «мужиковости» в нем чуть меньше обычного.

Восходный Юг же при всей своей бедности держится на рыцарских идеалах. То есть, вот эта коробка пехоты, которую выставили южане, немалой частью состоит из низшего дворянства. Из фрельсов и ловагов. Из младших детей полуразорившихся барончиков. Им «просто» не хватило средств на достойного коня, ведь животное, на котором можно ездить по делам и даже участвовать в мелких стычках, это совсем не то же самое, что конь, пригодный для массовой конной сшибки. Но даже бедные, плохо снаряженные и пешие, это люди чести, которые могут быть бедны, могут быть нищи, однако идеалы и умения военной культуры впитаны у них всей душой. И воинские упражнения составляют бОльшую часть их досуга.

Тем более, что настоящая война с конными атаками лавой случается не настолько часто, чтобы держать на такой случай полный комплект очень дорогого снаряжения. Вместо пехоты южане могли бы выставить легкую кавалерию, но легкая кавалерия бесполезна и против тяжелых всадников, и против строя пикинеров. Нет, теоретически можно построить тактику и на подобных всадниках легкого веса, но для этого нужен профильный полководец и натренированные на маневренное взаимодействие всадники.