Алексей Зубков – Рыцарь и его дамы (страница 55)

Обе стороны здесь находились в равном положении. И император, и мятежник снарядились «на последние», выметя из скарбниц серебряные и золотые крошки частыми вениками, а кое-кто еще и крупно одолжился, вернее принял неожиданное и щедрое предложение взять в долг на очень выгодных условиях. Обе стороны попросту не могли себе позволить длительную кампанию и потому надеялись завершить войну одной решающей битвой. Настолько, что мятежник предложил сразиться на определенном поле, а император принял предложение. Точнее, предложение принял Шотан Безземельный от имени императора.

Долина Цветов наиболее приличное место для славной рыцарской битвы. Куда лучше, чем соседние топонимы Бабкосело и Малые Хомяки.

Для солдат, от самой голозадой пехоты до самых пафосных рыцарей, это был не очень хороший знак. Когда бы императорская армия имела преимущество, южане бы не торопились дать встречный бой. Отсюда следовало, что силы почти равны, битва выйдет тяжелая, и многие в итоге будут смотреть снизу как растет трава.

Герцог Фийамон сдержал слово. Славных рыцарей Весмона и Тессента записали в «императорскую хоругвь», которая составляла примерно треть конницы. Остальные две роты поведет граф Шотан Безземельный. Тем не менее, императорскую хоругвь тоже готовил к бою прославленный Безземельный.

Указанная хоругвь кроме численности практически не отличалась от стандартной роты жандармов за исключением того, что включала в себя еще полтора десятка «гетайров» — новых стражей тела Его Величества. Шотан и Вартенслебен подобрали для ближней охраны императора не наемников и не «юношей из наилучших семей», чем указанные семьи остались до крайности недовольны, а молодых дворян, подчеркнуто худородных и нищих. Носителей дворянской культуры, однако, не имеющих ни единого шанса подняться над убогим положением. И вот юношам представилась сказочная возможность служить непосредственно Императору. Им даже снаряжение выдавали из императорского арсенала и платили ежемесячное жалование по счетной книге, будто каким-нибудь ловагам.

В плане боевой подготовки Адемар оценивал своих бедных ровесников не особенно высоко и, как большинство людей чести, не понимал смысла этой задумки. У гетайров никогда раньше не имелось крупных и свирепых дестрие, «зверей войны». Стражей учили владеть мечом малоудачливые отцы и деды, а не прославленные рыцари, дожившие до седин. Вряд ли юнцы изучали тактику и стратегию по книгам или с наставниками. В общем «игрушечные солдатики императора», как их повадились называть за глаза.

Нет, бесспорно, они не были трусами. Бесспорно, они могли похвастаться боевым опытом в межевых побоищах вроде «подсвинки против гусаков». Чтобы убивать и не быть убитым, не обязательно участвовать в эпических битвах. Но одного лишь духа недостаточно. Истинный кавалер начинает учиться войне, как только встает на подкашивающиеся детские ножки, а затем не прекращает до смерти или полной потери боеспособности. Нужна база, фундамент в личной боевой подготовке и единообразное понимание действий в строю. Лично Безземельный проводил занятия с гетайрами уже пару месяцев. Рыцари из родовитых семей считали, что он, может быть, сделает из них что-то стоящее за пару лет, если враги этих выскочек раньше не поубивают или Шотан не выгонит за безнадежность. По слухам, личный состав обновился уже на треть, и это в мирное время.

Подводя итог, можно сказать, что императорская армия численностью примерно в шесть с половиной — семь тысяч бойцов пришла к полю боя с очень посредственным боевым настроем. Впрочем, нельзя сказать, что над войском витал дух упадничества, скорее все надеялись, что противники как-нибудь договорятся, и дело закончится миром. На худой конец «битвой сорока» или пятидесяти или еще какой-нибудь формой ограниченного поединка избранных воинов. Однако после того как на противоположных сторонах широкого поля встали два обширных лагеря, и стороны обменялись парламентерами, стало понятно, что миру не быть.

Южане считали, что пусть в их войске нет блестящих жандармов уровня головорезов Шотана Безземельного и пехоты, сравнимой с шестью знаменными полками горцев, но личный состав все же неплох, а двукратное превосходство в численности пешего воинства компенсирует недостаток конницы.

Безземельный, как всегда, верил, что нет преграды, которую нельзя сокрушить подготовленным натиском лучших в мире жандармов. Князь Гайот пожал плечами и сказал: если Его Величеству будет угодно, чтобы верная пехота победила, значит, она победит. Или погибнет.

Как обычно, в ночь перед сражением с каждой стороны образовалось какое-то число перебежчиков, так что оппоненты хорошо представляли состав и качество противной стороны. Это знание плюс диспозиция не оставляли возможности для хитрых маневров, засадных полков и прочей хитромудрой войны. Исход битвы и войны предстояло решить традиционно — встречным боем по предварительной договоренности.

В день битвы прислуга разбудила рыцарей с первыми лучами солнца. В эпоху отсутствия часов никто никуда не спешил, начало баталии по обоюдной договоренности определили на полдень, однако до собственно построения необходимо было решить много важных дел. В первую очередь — совещание командного состава.

Император Оттовио с вечера не выходил из скромного походного домика, который представлял собой комбинацию из огромного восьмиугольного шатра и сборных деревянных конструкций. Здесь имелись даже маленькие башенки и купальная зала с походной баней.

Сначала командирам следовало познакомиться с диспозицией, потом быстро перекусить, надеть доспехи и строить личный состав. На той стороне поля будет ровно то же самое. Походный завтрак уже был собран лакеями, он включал в себя разбавленное вино, которое освежает и не дурманит голову. А также то, что в иное время, в иной вселенной можно было бы назвать «мясной тарелкой» из нескольких видов слабосоленых колбас и копченого сала. Без хлеба. Традиционно считалось, что именно такая пища с одной стороны насыщает на весь день, с другой оставляет чуть больше шансов на выживание при серьезной ране в живот. Конечно, для человека в хорошей кирасе шанс заполучить подобное счастье крайне мал и требует фантастического невезения, однако достаточно увидеть один лишь раз, как долго и скверно уходит на тот свет человек со вскрытой утробой, чтобы не пренебрегать определенными правилами.

Всего в обширном шатре собралось человек тридцать-сорок. Гетайры сжались вместе, похожие на стайку взъерошенных воробьев. Они очень старались казаться опытными, бывалыми и сдержанно-храбрыми. И, разумеется, старание лишь подсвечивало неопытность мальчишек, как фонарь стражников — злодейскую компанию в переулке. Мальчишки «давали петуха» дрожащими от возбуждения и страха голосами, хватались без особой нужды за оружие и в целом вызывали скептические улыбки. «Настоящие» жандармы посматривали на этот цирк со сдержанными улыбками, однако без высокомерия. В конце концов, каждый опытный воин, готовый предъявить Пантократору летопись долгой и опасной жизни, написанной шрамами, сам когда-то принял первый бой, трясясь от ужаса…

— Господа кавалеры. Ваша задача — доблестью, воинским умением и милостью Единого смять и разгромить вражескую пехоту, — начал Шотан без долгой куртуазной подводки. Лицо знаменитого графа-воина, как обычно, походило на маску, выточенную из мрамора. Идеально красивое, идеально выбритое, идеально гладкое, с зачесанной назад шевелюрой и несколькими лакированными завитками, что продуманно спустились на лоб и скулу. Со стороны Безземельный был похож на придворного, что не берет в руки ничего тяжелее трости, не вылезает из гимнастических залов, где достигается приятная плотность и округлость мышц, ванн, приправленных благовониями для улучшения кожи, а также иных мест, где невероятными трудами и огромными расходами создается телесное совершенство.

Удивительное все же несоответствие формы содержанию, подумал Адемар. Демон в теле ангела. Прожженный убийца в образе манерного вырожденца. Граф меж тем продолжал, кратко и по делу:

— Если не смять, то хотя бы остановить. Задержать на месте атаками до тех пор, пока я не разделаюсь с их кавалерией по флангам. Первый удар следует нанести от всей души, чтобы сломать их решимость и заставить уйти в глухую оборону. Далее по обстоятельствам. Если попробуют идти дальше — повторите. Если будут стоять или же тихонько плестись — не усердствуйте. Спешить нам некуда. После того как я вымету с поля их конников, сделаем передышку и до заката разметаем все, что останется, в клочки. Кто-то из вас это уже делал, остальные знают, как делать. Если диспозиция и задачи непонятны, извольте задавать вопросы.

Голос у графа был приятный, однако, с чуть заметными вибрирующими нотками. Вроде бы и придраться не к чему, но в то же время отчего-то на ум приходит образ пилы с ржавыми зазубренными зубцами.

— Остановить прямо всю пехоту? — спросил Адемар, — Одной хоругвью?

Воробьи-гетайры все как один уставились на северного рыцаря.

— Южане выставят пехоту нераздельной баталией. Как обычно, — не меняя ни выражения лица, ни тона ответил граф. — Столпы предпочитают три колонны, но южане в широком поле всегда выходят одним квадратом. Движутся медленно, с остановками на выравнивание строя. Зато их нельзя разбить по очереди, имея численное преимущество над каждой частью. Их также не получится раздергать на отдельные направления. Один большой квадрат, который медленно, но верно, движется на вражеский лагерь. В этом их сила, в этом же и слабость. Конная атака, даже если она не доходит до решительной схватки, заставляет пехоту останавливаться и выбивает сколько-то пикинеров из первых рядов. После этого они еще тратят время на восстановление строя.