Алексей Зубков – Рыцарь и его дамы (страница 28)

Слуги приоткрыли ворота, чтобы Адемар и Ламар немного выехали и посмотрели налево. Ровный размеренный топот поднимался над замершими в страхе улицами. Действительно, идет пеший строй с алебардами, не пиками, да еще и с приставными лестницами, как для штурма стен. Перед строем пятеро конных.

— Между нами остался лишь один дворец. Готдуа-Пиэвиелльэ, родственники императора, — сказал Ламар, — Если пройдут мимо, точно к нам.

Нет, не прошли. Горцы по сигналу развернулись, поставили лестницы к стене и в десять потоков быстро полезли во двор Готдуа-Пиэвиелльэ. На стене остались арбалетчики, которые принялись обстреливать окна дворца. Судя по слаженности, атакующие то ли хорошо готовились, то ли сами по себе обладали хорошим опытом. Возможно и то, и другое.

Адемар и Ламар вернулись к своему отряду. Гвардейцы рассредоточились у крыльца, держа коней в поводу. На крыльце стоял герцог Фийамон с таким видом, будто в гости напрашивались скверные лавочники с негодным товаром, а не вооруженные убийцы.

— Я вот подумал, — обратился к нему Адемар, — Вот эти вот, которые слева, и другие заговорщики наших недругов вообще пропустят в Старый Город? К императорскому дворцу, наверное, уже двинулись серьезные люди, которые убрали из казарм горскую гвардию. Наших недругов они не сметут с пути?

— Ты подумал верно, — ответил Мальявиль Фийамон, — Но граф Байи ввязался в это дело за деньги, потому что у него кассовый разрыв. Он быстро-быстро сделает то, что обязался сделать, а потом направится к нам.

— Что он сделает?

— Разберется с Готдуа-Пиэвиелльэ. Я до последнего не мог поверить, что Байи откажется свести счеты со мной ради того, чтобы женить сына на Кааппе. Они не нанимали бойцов. Оказалось, что за солдат ему платить не пришлось.

— Почему Байи? — спросил Адемар, — Они же шли без знамен.

— Ты не мильвессец, — ответил за дядю Ламар, — У Септема Байи большой белый конь с рыжим пятном на груди. Шлем с гребнем. Мы тут друг друга за версту по силуэту узнаем.

— А вот и кавалерия, — сказал герцог Фийамон, — И побольше ожиданий. Не знаю, то ли огорчаться, то ли гордиться, что враги ценят меня столь высоко.

Из дворца Пиэвиелльэ донеслись ужасные крики. Кого-то убивали.

К воротам проскакал большой отряд всадников. Как бы не с полсотни. В доспехах, но без знамен. Труба подала сигнал.

— По коням! — скомандовал Ламар.

Всадники вскочили в седла и направились на выбранную для встречной атаки позицию. Ламар специально оставил ворота незащищенными. Пусть голова вражеской конной колонны втянется в слабо освещенный двор, чтобы защитники могли атаковать с разгона по боковой дорожке.

Из дворца Готдуа-Пиэвиелльэ повалили солдаты, те же горцы-наемники с алебардами. На сей раз в их действиях прослеживалась некая суетливость, а краткие, резкие приказы начальства звучали нервно, так, будто изначальная задача выполнена не была. Тем не менее, пешие сгруппировались в отряды. По-видимому, выслушали новые указания от командиров и побежали к стене, смежной с двором Фийамонов. Стена нисколько не задержала горцев. Приставили лестницы, а вниз спрыгивали, сбросив алебарду и повиснув на руках. Луну затянуло тучами, так что все происходило в полутьме.

Ну, поскакали, подумал Адемар. Конь Пряник тихо заржал, будто желая ободрить хозяина.

В окне угловой башни дворца Фийамонов вспыхнул мощный магический светильник. У забора стало светло не как днем, но светлее, чем ночью. Вражеские пехотинцы растерялись, а из темноты защелкали луки. Залп хорошо накрыл солдат, которые были отменно организованы, однако плохо защищены, как обычно и бывает у пехоты.

Деньги, как правило, заканчиваются после покупки шлема, кинжала, древкового оружия и стеганки. А потом, вместо «белого доспеха», воин уже шлет жалование домой.

Адемар, разглядывая врагов с высоты седла, видел, что стрелы входили под большим углом. То есть Деленгар расположил лучников настолько далеко, чтобы им пришлось стрелять навесом. Наверняка он позаботился и о том, чтобы пристреляться по ориентирам, а то бы так метко не получилось. Деленгар умный, он может.

В другом окне башни, выходящем в сторону ворот, зажегся второй магический светильник, световым конусом направленный на ворота. Их только что выломали, и во двор заезжали всадники.

Адемар подумал, что со стороны герцога было слишком легкомысленно обойтись обычными воротами, без скрытых запоров и железных стержней, но что есть, то есть. Вернее уже нет. Над столицей разносился непрерывный звон колоколов, к нему примешивался далекий, но страшный рев толпы, перемежаемый дикими воплями убиваемых жертв. Как обычно, призывали бить двоебожников, островных и ростовщиков.

— Вперед! — не слишком тихо, не слишком громко, а в самый раз, чтобы слышали друзья, но не враги, скомандовал Ламар.

Луна, хоть и за тучами, проливала достаточно света, чтобы ходить по городу без факелов. А также, чтобы найти нужные ворота, сломать их и въехать правильной колонной. Светильник не столько осветил нападающих (их и так было отлично видно) сколько ослепил их и замаскировал начало движения кавалерии обороняющихся.

Небольшой, но бравый отряд конных копейщиков вылетел из темноты и врезался в почти остановившуюся полуослепленную колонну злодеев. Военная наука не одобряла конные атаки в темноте — слишком велик шанс покалечить лошадей, однако получилось вполне хорошо. Все-таки мощеные дорожки — не поле с норами всяческих сусликов.

Адемар сбил кого-то с седла, капитан гвардии тоже ссадил одного, а Ламар чрезвычайно удачно попал выбранному противнику копьем в лицо под открытое забрало, так что противник даже вскрикнуть не успел. Гвардейцы преломили копья не так эффективно, но тоже не впустую. Ещё несколько врагов вылетели из седел.

— Отходим! — скомандовал Ламар, памятуя старую мудрость «что чересчур, то не во благо».

Отряд унесся на исходную позицию, где слуги подали каждому новое копье. Теперь уже боевое, с острым наконечником. Нападавшие потеряли темп. Кони без всадников не смогли остаться рядом с хозяевами, потому что сзади в ворота въезжали другие всадники. Задние ряды не рискнули пришпорить коней и стоптать своих спешенных, в том числе и потому, что возглавляли штурм сами командиры и сеньоры, коих надобно защищать. Возникла сумятица, отягощенная полутьмой и мигающим светом магических фонарей.

Человек пять из числа атакующих рванулись за отступающими и полетели на землю, едва выехав с освещенной части двора. После того, как господа отступили, слуги подняли веревку на уровне груди всадника. Днем такой фокус не прошел бы, а ночью в самый раз.

Одновременно светильник часто-часто замигал, и это слепило еще больше, чем если бы он просто светил в глаза. Кто-то из штурмующих выстрелил на свет из арбалета и попал с первой попытки. То ли удивительно везуч, то ли мастер.

Освещения хватило, чтобы Ламар энергично вывел конницу хозяев на второй заход. Подковы бряцали о камень, вышколенные звери войны тихо ржали, не менее вышколенные слуги перекликались меж собой, быстро перевооружая господ.

Со стороны дворца Пиэвиелльэ кто-то вопил дурным голосом «ищите, мать вашу, ищите его, всех запорю!». Несколько раненых и попавших под копыта первого захода страшно выли.

Вторая атака из темноты пришлась по колонне штурмующих, которая едва тронулась с места. На этот раз, с фланга. По дорожке вдоль ограды. Не в лучших бойцов, что всегда в первых рядах, а в середину отряда, которая проезжала ворота.

Конь Адемара по имени Пряник был хорош даже для конюшни Фийамонов. Отец выбрал для склонного к полноте сына самого крупного жеребенка. Купил аж в королевских конюшнях, там было из кого выбирать. Не всегда самый большой конь самый лучший, но главное, что этот отлично подходил хозяину по характеру.

Пряник не любил долго бегать и медленно разгонялся. Зато в кого они с Адемаром попадали копьем, тому приходилось не просто несладко, а прямо непривычно тяжело. В турнире на мечах или на булавах конь любил толкаться.

Конечно, не ультимативное оружие против себе подобных, однако не раз и не два Адемар сносил противника с седла мощным ударом в голову, потому что тот не смог уделить равное внимание и защите головы от оружия и маневру конем от толкающегося Пряника.

Поскольку ожидался короткий бой, на Пряника еще и надели полный турнирный обвес со стальным нагрудником. Обычное животное под ним сразу же упало бы. Среди «гвардии должников» подобные кони, наверное, были. Но в первых рядах. Или во вторых, никак не в середине.

За считанные шаги до колонны на пути Адемара оказался выбившийся из строя воин. Мелкий воин на невысокой лошадке. Что он делает? Это стрелок с арбалетом, который крутит ворот, зацепив арбалет за стремя. Адемар не стал тратить на второсортную цель копье, а направил коня во вражеский круп и уронил стрелка вместе с его лошадью. Не повезет — затопчут, повезет — на то воля Господня. Некстати вспомнилось, что граф забыл помолиться перед боем, это нехорошо. Адемар честно-пречестно пообещал исправить это после боя и зажечь много свечей во славу Господню. Потом стало не до того.

Пряник снова набрал ход, и Адемар влетел в колонну как шар в кегли. Копье пробило чью-то ногу, затем стеганую попону, глубоко вонзилось в лошадиный бок и там сломалось. Вражеская животина дико завизжала, почти по-человечески, только страшнее и громче. Адемару стало немного печально и совестно, граф не любил, когда бессловесные твари мучаются, но делать было нечего. Пряник в свою очередь уронил двоих или даже троих всадников. В темноте не видно, сзади рухнула туша, потому что ее сбили мы или потому что ее сбили другие наши.