Алексей Зубков – Рыцарь и его дамы (страница 29)
Адемар бросил обломок копья и вытащил боевой молот из петли у седла. Нетипичное оружие, особенно для всадника. У этого молота не было пики, а собственно молот и клюв на обухе выступали едва на четыре пальца от древка. Древко длиной в руку крепилось к молоту длинными стальными лангетами. На нижнем торце древко заканчивалось кольцом, в которое продевался ремешок под запястье. Удалая копейная сшибка сама собой перешла в ближнюю молотилку.
Удар в рукоять вражеского двуручного меча выбил оружие из рук противника. Другой противник хотел достать копьем слева, но Пряник толкнул его коня, и копье скользнуло по нагруднику, высекая яркие искры. Молот вернулся на замах, лег древком на правый наплечник.
Легкое движение коленом, даже не поводом, и конь сдвинулся к новой цели. Адемар с наклоном вперед выпрямил руку и сплющил молотом вражеский шлем. Попал не то в висок, не то в затылок, и стальной купол промялся до черепа, если не до мозга. Кажется, противник носил старье из тех времен, когда металл закаливали кое-как или не закаливали вообще. Довольно глупо надевать подобное, когда идешь грабить герцога.
Кто-то пеший схватил коня под уздцы и попытался сразить Адемара длинным граненым мечом в пах. Тоже ошибка, в такой позиции лучше было бы колоть под мышку. Пряник лягнул нападавшего передней ногой. Слишком близко, чтобы ударить копытом, но враг потерял равновесие и упал.
Еще один всадник с мечом приближается спереди. Хлоп! Его конь рухнул с проломленным черепом, доказывая наглядными примером, что на шаффроне экономить на надо. Всадник заорал от гнева и ярости так, что перекрыл шум скоротечной схватки. Адемар лишь хмыкнул, дескать, давай, обидься. Поплачь, что так не принято, не по правилам, не по традициям, не по букве и не по духу. К тому же, если честно, это был не очень хороший конь. Не боевой, а так, задницу возить по городу.
Пеший атаковал слева. Не увернуться. Бряк! — сильный удар мечом по набедреннику, лезвие скользнуло по металлу и глубоко застряло в деревянной «скамейке» рыцарского седла. Ну и дурак. Он думал прорубить сталь, или ему все равно, куда ударить, лишь бы ударить?
Адемар тронул коня, удаляясь от пешего мечника и вырвав у того из рук оружие. Так и не научился отбиваться молотом с седла, когда противник слева. В бою всегда найдется другой противник с более удобной стороны. Под копытами хрустнуло и закричало. Ага, вот этот всадник впереди будет следующим.
Сзади послышались хлопки, звон пробитого металла, крики раненых. В хвосте вражеской колонны ехали стрелки, которые сейчас разрядились по атакующим. В Адемара не выстрелил никто. Наверное, не разглядели черный доспех и отстрелялись в полированных.
— Адемар! Арбалетчики! — крикнул Ламар.
Вот сейчас все брошу и развернусь на месте, злобно подумал Адемар. Граф набирал скорость, чтобы сойтись на встречных курсах с новым врагом. Доспехов толком не разобрать, но у этого конь хорош даже по силуэту, видному при лунном свете.
Пора. Адемар наклонился вперед-вправо и выбросил правую руку с молотом на уровне груди всадника. Меч врага ударил по куполу шлема. Сильно, но шлем отлично защищает от клинков. Молот Адемара клювом пробил кирасу на груди врага, зацепился и чуть не вырвался из руки. Кони растащили рыцарей в стороны. Адемар схватился левой рукой за высокую луку седла, чтобы не упасть. Молот вырвался из ладони и рывком натянул ремешок. Зато противник не удержался в седле и упал. Ловкий, уже на ногах. Вцепился в рукоять молота, дернул на себя.
Парень, ты, правда, хочешь сдернуть меня с седла, стоя на земле? Адемар пришпорил коня, и противник выпустил молот, чтобы не упасть самому. Что там арбалетчики?
— Конные, сюда! — раздался голос старшего Фийамона, — Отсеките пехоту от стен!
Прекрасно. У нас еще арбалетчики в воротах, а мы должны развернуться и гонять пехоту. Как он это себе представляет? Ночью. Там же деревья, кустарники, клумбы и все такое. Только ноги лошадям ломать.
Адемар, увлекшись, отъехал от ворот сравнительно далеко и с последним своим рывком оказался вообще не на дорожке, а среди кустов и деревьев. Предоставил Прянику самому сообразить, как тут выбраться и не переломать ноги. Ага, вот дорожка. Вон там ворота. Вот мы сейчас!
Нет. Здесь уже все кончено. Встречные атаки во фланги смели конницу незваных гостей. Наемные арбалетчики успели сделать по выстрелу и сбежали, а из тех, кто шел в голове колонны, никто не остался в седле. Пятеро спешенных стояли кругом спина к спине, затравленно крутя головами в шлемах, вокруг неспешным шагом кружили всего трое всадников. Ламар, его оруженосец и Корбо.
Предсказуемо. Капитан Фийамона не ослушался приказа и увел гвардию топтать прорвавшихся горцев, а Ламар, наверное, решил взять благородных пленных. Или подождать Адемара, которого унесло в сторону. Ну и оруженосцы само собой с рыцарями. Не потому что ближнее начальство важнее высшего, а потому что оруженосцы не являются самостоятельными боевыми единицами, которые получают команды. Младшие по званию прилагаются к старшим и не умничают.
Кто бы это ни пожаловал в гости, всадников он привел не меньше, чем в гвардии семьи Фийамон. Гвардия стоит дорого. Еще дороже стоит содержание свиты не на подножном корму у себя в деревне, а в Мильвессе, где вся еда привозная. Особенно, когда город полон благородных господ, и цены на овес поднялись втрое за три месяца.
На что они рассчитывали? Например, пробиться к дворцу, залезть в окна и поджечь дворец с разных сторон, а потом можно и отступить. Вдруг сгорят счетные книги. Вдруг задохнется в дыму старик Фийамон со своей дочерью.
Или, например, с нахрапа взять заложников. Старик непременно выкупит родную кровь. Если повезет, то можно будет захватить самого главу семьи. Считай, все долги спишутся.
— Сдавайтесь! — объявил Адемар, приблизившись к окруженным.
— Ни за что! — ответил старший из них.
В тусклом лунном свете не видно, кто есть кто. Но у этого силуэта явно рыцарский шлем с поднятым забралом. Большие наплечники, которые прикрывают проймы кирасы. Командный голос и правильное аристократическое произношение. Пряник стукнул подковой в камни мостовой, высекая сноп искр, будто рекомендуя противникам не искушать судьбу.
— Тянете время? — осведомился Адемар.
Оппонент старался казаться высокомерным, в целом довольно успешно и убедительно:
— Сегодня в Мильвессе сменилась верховная власть. И мы на стороне победителя, а вы — нет. Я сохраню вам жизнь, если мы разойдемся миром.
— Ты нищий и жадный дурак, который под шумок попытался пограбить кредиторов и не осилил. Как могли бы сказать законники, это было покушение негодными средствами.
— Кто ты? — взревел чужой рыцарь.
— А ты?
Рыцарь воткнул меч в землю, снял шлем и злобно представился.
— Барон Дельфо цин Таркхайм!
Барон. Может быть, надо было с ним повежливее? Явный южанин. У южан сплошные горы, а в горах не реки, а скорее ручьи. Поэтому вполне себе влиятельные господа не могут получить приставку «аусф» к фамилии на том формальном основании, что в их владениях нет порта.
— Адемар Весмон, — ответил Адемар, не спешиваясь.
— Не знал, что Весмоны — вассалы презренных ростовщиков, — сквозь зубы промолвил барон.
— Презренный здесь ты.
Исход сражения уже понятен, и победителю ни к чему быть с побежденным более вежливым, чем тот сам себе позволяет.
— Ты меня еще в плен возьми. Давай, попробуй! — барон угрожающе поднял меч.
— Я брезгую брать тебя в плен, — сообщил Адемар. — Будешь пленником Фийамонов. А было бы у тебя немножко мозгов, сдался бы лично мне и даже упрашивал сделать тебе одолжение.
— Ты убил моего коня! Подлый негодяй!
— Неудачливый воришка будет учить меня рыцарской добродетели?
Вообще, так со старшими разговаривать нельзя. Но старшие по возрасту не значит старшие по положению в обществе. Барон не должен лаять на графа. Ладно, на младшего сына графа. Ладно, бароны бывают разные. Но конкретно на этого и конкретно сегодня плевать.
Столица уже корчилась в судорогах всесокрушающего, страшного в неразборчивой ярости бунта, но здесь бой закончился. По-прежнему хотелось окорока, но Адемар трезво понял, что с едой придется обождать, по крайней мере, до рассвета.
15. Глава. Справедливость и милосердие
Лучники нанесли хороший урон горцам, не дав им не приблизиться к себе, ни влезть во дворец. Уйти через забор выжившим помешал капитан гвардии с большинством всадников. «Цыплята», как правило, стояли до конца, однако сейчас был не тот случай, чтобы демонстрировать удаль и записывать себя в легенды. Сдаться в плен целому герцогу не позорно, к тому же у великого ростовщика была репутация человека, который ломит выкуп, а не приказывает всех убить.
Командовал горцами Септем Байи, Ламар не ошибся, узнав его по силуэту верхом. Как подобает честному командиру пехоты, Байи не остался за забором, а лично повел людей на штурм. Оказавшись под перекрестным обстрелом, не струсил. Смог собрать вокруг себя человек двадцать. Они укрылись за хозяйственной постройкой в глубине двора и там приняли предложение Деленгара сдаться.
Как выяснилось, кавалерию к Фийамонам послал не кто иной, как герцог Монтейель. Это вам не какой-то Байи с чужими солдатами. Это достойный противник уровня Мальявиля Фийамона. Дворец в Старом Городе, собственная постоянная конная гвардия. Надо полагать, Монтейель в самом деле смертельно обиделся после того, как купленные им по четырнадцать коп за мерк долговые обязательства императорской короны упали до шести. Но сделка есть сделка, и формально никаких обвинений не предъявить. Зато, как только настал день, чтобы предъявить обвинения неформально, Монтейель оказался тут как тут.