Алексей Зубков – Рыцарь и его дамы (страница 25)

— Это я удачно зашел, — обрадовался вслух Адемар, — Пока приедете, пока сделаете, пока до нас через Столпы дойдет. Год, не меньше. А так я тоже вернусь домой и уже попробую.

— Будет справедливо увеличить вознаграждение, если идея окажется полезной, — строго указала Флесса, — Если ты будешь строить полевые кухни десятками, то одного мерка недостаточно.

— За чертежи я бы сразу заплатил больше. Нет, не подумайте, что я спорю. Конечно, я заплачу честь по чести. Куда деньги слать?

Люнна растерялась.

— Ко мне, — ответила Флесса.

— Хорошо, — сказал Адемар и сменил тон, — Уже не зря зашел. Только я ведь заходил не за шуткой про землекопные войска и не за идеей полевой кухни…

— Да? — недовольно спросила Флесса, впрочем, заметно подобревшая и, кажется, готовая общаться без прежних колкостей через слово. Надо воспользоваться моментом.

— Клавель, — негромко и как можно более нейтрально вымолвил Адемар. — А что произошло, собственно?

— Дело не в тебе, — сказала Флесса. — Она сама виновата.

Адемар пожал плечами. Нет повода как согласиться, так и не согласиться.

— Она выбрала неверную дорогу, — вздохнула синеглазая. — Лично она. Не отец. Ему пришлось… отреагировать.

— Имеет право, как чтимый отец, — по-прежнему нейтрально сказал Адемар. — Что ж, бывает… на всякий случай оговорю, что я не намерен предъявлять по этому поводу претензии. Ведь мы даже не заключили помолвку. Просто было интересно.

— «Просто интересно…» И зачем тогда это все? — сердито сказала Флесса, имея в виду, очевидно, сегодняшний визит.

— Ходили слухи, сплетни. Нет, вы, разумеется, в своем праве. Просто выглядело так… нетипично. Слишком резко. Будто Клавель в чем-то провинилась и была сурово наказана. Не хотелось бы узнать, что я как-то был тому виной.

— Нетипичные ситуации иногда случаются, — поджала губы Флесса.

Люнна молча слушала, явно потеряв нить беседы.

— Бесспорно, — кивнул Адемар. — Просто, мало ли, вдруг нужна помощь.

— Не нужна!

— Не предложить было бы неприлично.

— Вартенслебены сами в состоянии решать свои вопросы!

— В том числе, заключая выгодные союзы, — поднажал граф.

Похоже, многому суровый отец научил младшую дочь, однако не преподал ей искусство защиты от мягкого давления, когда и зацепиться вроде не за что, и прервать разговор просто так — смахивает на бегство, слабость.

— Ладно, — резко вымолвила Вартенслебен.

Флесса встала, Адемар тоже встал. Вслед за ними поднялась и Люнна.

— Мы не будем выносить подробности из семьи. Мы понимаем вашу озабоченность и подтверждаем, что не нуждаемся в заключении союза. Мы с уважением относимся к вашей ненавязчивости, — сказала Флесса официальным тоном.

— Мы не будем поднимать этот вопрос повторно. Я прошу прощения за беспокойство, — отозвался Адемар не менее официальным тоном.

— Прощаю.

Флесса села обратно. Адемар тоже сел и взял очередную булочку с изюмом. Откусил сразу половину и неспешно прожевал.

— Слушай, а неофициально? Как она там? Что пишет?

— Ничего!

— Все. Понял, — Адемар закинул в рот оставшуюся половину булочки.

Доел и закончил мысль:

— Мне пора. Благодарю за прием.

— Что ты понял? — подозрительно спросила Флесса.

— Клавель поссорилась с отцом. Он принял это близко к сердцу. Сурово наказал отступницу. Ты считаешь, что она была неправа. Вы не поддерживаете отношения и мне не советуете.

— Не оспариваю. При таких формулировках.

Визитер и хозяйка вежливо распрощались, пожелав друг другу здоровья, успехов, а также выразив надежду на скорое повторение встречи. Оба, разумеется, ничего подобного делать не собирались. Адемар направился к выходу, однако через пару шагов обернулся.

— Люнна, может у тебя есть еще какие-нибудь замечательные идеи?

— Все ее замечательные идеи принадлежат Малэрсиду, — отрезала Флесса.

— Может, просто головоломка? — попросил граф.

— Можно, — ответила Люнна.

На краю стола лежала стопка бумажных листов и свинцовый карандаш. Люнна нарисовала… нечто. Фигуру из прямых линий, скрещивающихся под разными углами, с небольшой штриховкой. Адемар даже не сразу понял, что девушка изображает объемный предмет в стереометрии, а не в плоскости с какой-то стороны.

— Это куб. Каждая грань состоит из девяти кубиков поменьше, — пояснила Люнна, — Грани поворачиваются. Каждая своего цвета. Задача — перемешать цвета и собрать как надо.

— Что там внутри? — спросил Адемар.

— Вот и поломайте голову.

Флесса, наверное, не хотела бы, чтобы какое-то полезное изобретение ушло на северо-восток раньше, чем в Малэрсид. Но Люнна придумала на ходу чисто развлекательный предмет, совершенно бесполезный в хозяйстве. Кроме того, честь угадать принцип действия этой штуки, если такая механика вообще возможна, она предоставила Адемару. Идеальный презент.

— Ты великолепна, как всегда, — довольно сказала Флесса.

Вернувшись к Фийамонам, Адемар наконец улучил момент, чтобы сесть и подумать, что ему не понравилось в состоявшейся встрече и этой… Люнне. Соображать пришлось долго, но задачка была интересной, и, в конце концов, граф сформулировал для себя несообразность, царапавшую восприятие. Люнна говорила с ним и Флессой как равная, а так быть не должно.

Господь создал мир и населил его людьми, дав им изначальное неравенство, так что низшие по природе вещей должны оказывать почтение и проявлять уважение высшим. Это правильно, естественно, и по-иному быть не может, как солнце не в силах взойти на западе. Сероглазая никак не могла принадлежать к высшему обществу, это было очевидно и читалось в каждом жесте, в каждой фразе. Но вела себя так, словно и не было высоченных, фактически непреодолимых ступеней, отделявших ее от настоящего графа и настоящей герцогской дочери. Не высокомерно, не панибратски, очень уважительно и все же… именно как равная. Не как малый человек, у которого в крови и костях укоренилось понимание того, что перед ним господин жизни и смерти.

Да! Вот она, ускользающая мысль. Люнна будто чувствовала себя другом Флессы, не изображала дружбу, а проживала ее по-настоящему. Но у человека чести нет и не может быть дружеских чувств к спутнику, лишенному дворянского достоинства. И это понимает любой, кто вышел из материнской утробы на восьми сторонах света, будь он хоть мужик, хоть король. То есть, она худородная, но дворянка и связана с Флессой еще какими-то узами.

Люнна — молочная сестра? Подруга детства из «слуг тела»? Незаконнорожденная дочь Удолара, которую оставили при дворе отца? Особо доверенная телохранительница, которая даже спит в одной постели с госпожой? Адемар перебрал все возможные пути, какими девушка из мелкого дворянства могла обрести подобные привычки. И отмел все.

Загадочно. Впрочем, Бог с ним, это заботы Флессы. Адемар кликнул Корбо и приказал подать писчие принадлежности. Требовалось поскорее записать идею походных кухонь. И головоломного кубика. А идею булочки с изюмом следует подать здешнему пекарю. Может, хозяевам тоже понравится.

13. Глава. Сейчас придут нас убивать

Людской век недолог, ибо плоть человеческая слаба и снашивается, подобно суконному платью, медленно, зато неотвратимо. Время — безжалостный враг, пред которым склоняются рано или поздно все, независимо от сословия и достатка. Нужно феноменальное везение и благословение Пантократора-Параклета, чтобы состариться благородно, без длинного шлейфа болезней, кусающих тело и душу.

Мальявиль аусф Фийамон, носитель прославленного герба «Меч и Булава» и глава семьи подобным везением, увы, не обладал, поэтому все шесть с лишним десятков лет оставили на нем явственный отпечаток. Старик щурился на один глаз и ощутимо кривился на правый бок, голова его иногда начинала дрожать, мелко и часто кивая. Одна рука обычно прижималась к телу, согнутая подобно куриной лапе. Речь временами оказывалась слабовнятной из-за обилия укрепленных на золотой проволочке зубов, искусно выточенных из клыков диковинного морского зверя с северного архипелага. Но все же, когда герцог поднялся во главе стола и заговорил, негромкие слова его звучали в абсолютной тишине и при абсолютном внимании.

— Как вы знаете, мои юные друзья, сегодня я собрал вас по очень важному поводу. И вы уже догадываетесь, по какому. Очень не хотелось бы, чтобы кого-либо из вас застали поодиночке на улицах.

По возрасту за столом с Мальявилем должны были сидеть взрослые внуки. Однако же, старшие дети, будучи уже в приличных годах, на турнир не поехали, оставшись в своих родовых замках. Деленгар и так постоянно путешествовал, так что постоянно жила с отцом лишь Кааппе, единственный ребенок от последней жены. Нет, семья Фийамон не страдала от внутренних конфликтов. Просто родовые владения расположилось на приличном расстоянии друг от друга, и Фийамоны собирались в полном составе или на семейные праздники, вроде свадеб, или на протокольно-престольные, которые обязывают к присутствию всех. Турнир Веры не относился ни к первым, ни ко вторым.

Услышав столь значимое вступление, молодежь недоуменно переглянулась. Что же будет на улицах?..

— У меня были некоторые подозрения, к чему все идет… — вздохнул старик.

Что и куда идет? — явственно читалось на лицах почтительных слушателей.

— Мы все чувствовали, что в Мильвессе настанет очередной праздник непослушания, который здесь периодически случается хотя бы раз лет за десять. Вопрос был только в том, когда он начнется и по какому поводу. Только сегодня я узнал, что вопреки ожиданиям, события начнутся до открытия Турнира Веры. Прямо этим вечером.