Алексей Зубков – Рыцарь и его дамы (страница 18)
Женщины довольно улыбнулись, мужчины вновь изобразили намек на аплодисменты. Пользуясь моментом, слуги, практически невидимые и неслышимые, сменили бокалы с вином. Тихонько скользила фигурка свечницы, девчонки лет десяти, которая специальными щипцами снимала нагар со свечей.
— Я красивая? — Кааппе умела выделить главное.
— Ты очень красивая. И из хорошей семьи. Не будь ты злая, я бы давно к тебе посватался, — с очень честным видом сказал Адемар.
— Ты опять дурно шутишь! У всех есть какой-то недостаток. Ты неромантичный зануда. Деленгар не брезгует копаться в земле. Ламар плохо фехтует.
— Нормально я фехтую! — возмутился Ламар Тессент, — Особенно верхом!
— Верхом — да, но пешим — даже хуже, чем Адемар.
— Еще и я плохо фехтую? — удивился означенный Адемар.
— У тебя никакой фантазии. В твоих боях нет красоты маневра.
— Ты недооценивашь борьбу и ближний бой.
— Не люблю борьбу как таковую, — сказала Кааппе. — Фехтование это скорость. Это полет клинков, где за мгновение проходит три-четыре осознанных действия, которые воплощают дух и стратегию бойцов. Понять всю красоту клинка могут только посвященные. Простолюдинам этого не дано.
Кааппе воинственно расправила плечи под меховой накидкой, готовясь продолжать. Но принцесса многозначительно поставила бокал на полированную столешницу, чуть резче и громче обычного, так что драгоценное стекло с блестками золотой пудры, издало мелодичный звон. Деленгар все понял верно, и поспешил закончить спор, который пошел на второй круг.
— Нам не пора? — спросил Фийамон, — Пойдемте смотреть Поминовение.
Идти против старшего брата было как-то неправильно и неуместно, так что Кааппе замолчала, и Адемар украдкой выдохнул с облегчением.
Праздник Поминовения известен также как «Ночь звезд на воде». Один из ярких дней в череде веселых событий, которые в преддверии Турнира перетекали одно в другое. Простолюдины ходили по улицам в дурацких нарядах и соревновались в дурацких играх до мордобития включительно. Но беззлобно, и потом выпивали вместе, победители и побежденные. Господа развлекались светскими посиделками, скачками, азартными играми. Опять же мордобитием, только в адрес простолюдинов, руководствуясь безупречной логикой — коль черни так нравятся побои, она должна принять за великую честь претерпеть оные от достойных людей.
Сильные мира сего щедро раздавали милостыню. Мелкую монету, еду и просто подарки. Писарям на перья, лакеям на ливреи, детишкам на штанишки, свинкам на щетинку, букашкам на кашку. Каждая вторая подаренная монета тут же тратилась и за оставшееся время до турнира несколько раз меняла хозяев, помогая совершить с десяток покупок. Горожане с надеждой смотрели в будущее, сватались и женились. Не забывали и славных предков, благодаря которым благодарные потомки дожили до этого славного дня.
День Поминовения это день, когда души мертвых покидают мир, чтобы отправиться к Пантократору, где все прижизненные деяния окажутся в точности измерены, а затем каждому определен будет свой удел. Раньше в эту ночь завершался год, затем календарь изменился, однако Поминовение осталось.
Официально считалось, что все души с заходом солнца покинут грешную землю и перейдут в мир иной. Неофициально же люди опасались, что какая-нибудь душа, не завершившая земные дела, или просто бестолковая, не найдет дорогу и застрянет где-нибудь в замке, как благородный призрак, или в хижине, как домовой-барабашка, или просто в тени и сырости как мелкая нечисть.
Чтобы души лучше видели дорогу, в эту ночь и богатые, и бедные освещали свои жилища. Как из прагматичных соображений борьбы с нечистью, так и в знак уважения к покойным. Даже на улицах горели масляные лампады. И по рекам спускались кораблики со свечами.
В обычный день трое благородных дам в сопровождении троих кавалеров проехали бы по городу верхом. Но сейчас неофициальные правила приличия не просто разрешали, а даже настоятельно рекомендовали прогуляться пешими. В том была заключена большая мудрость, потому что каждому кавалеру графского достоинства и выше полагается оруженосец, компаньон, секретарь, на худой конец, слуга. И для солидности, и для удобства. Каждой даме — служанка и минимум двое телохранителей. Принцессе — не меньше пяти человек охраны под началом знаменного рыцаря.
Таким образом, компания из шести дворян уже по природе вещей сама собой превращается в отряд из пары десятков. Если они все еще и верхом, то в вечер всеобщего гуляния займут место как сто пешеходов. Потеснить горожан — ерунда, потерпят. Но ведь город полон кавалеров с дамами. И потом, какая может быть светская беседа при передвижении по улице в верховом строю? Не шире, чем колонной по двое, и следующая пара не услышит, о чем говорит предыдущая.
А кроме того, нежные дамские ножки быстро устают, и так естественно опереться на крепкую руку мужественного спутника…
Поэтому в праздники даже благородные не считали зазорным пройтись ногами, заодно показывая граду и миру изящную, дорогую обувь. Женщины — башмачки из кожи ягнят и бархата со всевозможной вышивкой, тиснением, аппликациями, шелковой шнуровкой и золочеными пряжками; мужчины — мягкие шевровые сапоги на тройной подошве.
9, Глава. Кем вы приходитесь Кааппе?
Не все знатнейшие семьи Ойкумены могли похвастаться дворцами внутри стены, что разделяла Мильвесс на Старый Город, прибежище высшего дворянства, и все остальное. Отели Вартенслебенов и Байи стояли первыми же домами на улице, которая упиралась в древние ворота Старого Города. Флесса Вартенслебен со свитой вышла ранее, тоже пешком. Догонять ее не стали, а тем более, не стали кричать вслед.
Младшая дочь, недавно утвержденная как наследница далекого северо-западного герцогства, приехала в Мильвесс несколько месяцев назад. Ни с кем из компании Северо-Восточных пока не поссорилась, но и не подружилась особо. Деньгами не бросалась (во всяком случае, сверх необходимого), пирушками не злоупотребляла и не уходила в безумный чад кутежа, как часто бывало с молодыми наследниками, которые, вырвавшись из-под навязчивой опеки старших, вдруг осознавали, что «золота навалом!», никто им не указ, а законы придуманы для черни.
Даже скандал с участием вице-герцогини приключился всего один, в нем также упоминалась дочь Байи, что была на пять лет младше Флессы. Но по меркам столичных развлечений это и на скандал по большому счету не тянуло, тем более, что обе девушки не были сосватаны. Так, самое большее —
В целом такое сдержанное поведение сочли достойным и по-своему интригующим — молодая вице-герцогиня не пыталась, как навязчивый парвеню, штурмовать столичное
А вот из отеля Байи шумная компания выкатилась как специально, чтобы пересечься с северянами.
— Кого я вижу! — старший из молодых дворян с дурашливой ухмылкой демонстративно помахал шляпой, — Деленгар Фийамон! А с кем под ручку идет моя красавица Кааппе?
Упомянутая красавица поджала губы, узнав, что она, оказывается, чья-то.
— Рад вас видеть, дорогой Септем Байи, — Деленгар ответил легким поклоном и представил спутника сестры, — Адемар Весмон.
Теоретически следовало развернуть представление должным образом, однако в Ойкумене было не так уж много семей приматоров и
— Очень приятно, — вежливо склонил голову Адемар.
Кааппе демонстративно не отпустила его руку.
— Кем вы приходитесь Кааппе? — ревниво спросил Байи, — Вам известно, что она моя невеста?
Адемар невольно поднял бровь, на мгновение усомнившись — не подводит ли его слух?
Строго говоря, кем девушке приходится лучший друг ее брата и кузена? Никак не «просто знакомый». Не жених, не ухажер, тем более, не любовник. Друг? Пусть будет друг. То обстоятельство, что она держала Адемара за руку, не стоило принимать всерьез. Флирт среди молодой аристократии как бы социально приемлемая норма. Как бы нормально разговаривать с тем, у кого нет постоянной пары, так, будто хочешь эту пару составить. Поэтому не будет преувеличением сказать, что молодой Байи открыто
— Мы с тобой еще даже не помолвлены! — возмутилась Кааппе.
— Это не повод, чтобы прогуливаться по Мильвессу под руку с… другим мужчиной!
Сын графа Байи равен по положению сыну графа Весмона и не может шутить над ним как над нижестоящим. Зато многозначительные паузы, сопровождаемые мимикой, явно провоцируют агрессию, а в случае чего для старших «не так посмотрел» — совершенно не оправдывает ни действия, ни даже слова.
— Позволь предложить тебе свою руку! — Байи шагнул к Кааппе, действительно протягивая ладонь в зеленой перчатке с перстнями на каждом пальце.
Дамы очень быстро переглянулись, используя тайное знание женского пола, мужчинам неподвластное и непонятное. Кратких, будто молния, взглядов хватило, чтобы выстроить совместную линию поведения и слаженную оппозицию навязчивому хаму. Диана Гландивуа крайне выразительно поджала губы и слегка прикрылась ладошкой, будто здесь повеяло конским навозом. А принцесса Чайитэ решительно и звонко заявила: