Алексей Зубков – Рыцарь и его дамы (страница 17)
Итак, при свечах, отлитых из самого лучшего и дорогого воска, под негромкий звон бокалов, окруженные послушными тенями слуг, благородные дамы и господа изволили романтически развлекаться…
— Назови что-то, что тебе нравится, а остальным нет, — хозяйка вечеринки Кааппе Фийамон, младшая дочь главы семьи, взяла первую карту из колоды и зачитала задание. Негромкий смех аристократок зазвенел серебряными колокольчиками.
— Твари из Пустошей, — сказал Адемар, — Я угадал?
Все рассмеялись, оценив тонкую шутку. Кааппе коллекционировала кошмарных тварей из Пустошей. Эту ее страсть друзья искренне отказывались понимать. Когда у тебя не хватает кошелей для золота, несложно накупить того, что недоступно другим. Но зачем выбирать именно тварей, порожденных магическим фоном опасного места? Неужели в мире мало столь же и более дорогого, но красивого? Ведь владелице этаких
Ее кавалером сегодня считался Адемар. Исключительно потому, что по придворным традициям довольно-таки неуместно выходить в свет, будучи сопровождаемой близким родственником, в том числе, братом или кузеном.
— Угадал, — ответила Кааппе, — Вы просто ничего не понимаете в темной красоте. В эстетике мрака, тьмы и ужаса.
— Когда нам надоест эстетика света и чистоты, мы об этом подумаем, — сказала Диана Гландивуа.
Шестнадцатилетняя Диана приходилась кузиной Адемару, поэтому ее кавалером был восемнадцатилетний красавец Ламар Тессент, кузен Кааппе. Ламар изящно ухаживал и флиртовал, но без серьезных намерений.
— Никогда, — хихикнула молодая принцесса Бланка Чайитэ, внучка короля Северо-Востока и самая молодая дама в компании.
Пару принцессе составлял старший в компании. Тридцатилетний Деленгар Фийамон, второй из четверых детей герцога, давно и счастливо женатый. Деленгар с семьей постоянно проживал в Каденате, столице Восходного Севера, а на этот раз в Мильвесс приехал один.
Все знали, что Деленгар единственный в тетрархии Восходного Севера, если не в мире, специалист по землеведению в широком смысле слова. И что его аналитика по урожаям приносит в закрома короля больше зерна, чем страдающие крестьяне из предгорий.
Кааппе нисколько не обиделась, привыкнув, что равные ей всегда так говорят. Молодая аристократка протянула колоду Адемару.
— «Назови три дела, которые тебе нравятся» — зачитал Адемар и сразу ответил, — Я люблю девушек, головоломки и покушать.
— Или девушек, или покушать, что-то одно, — сказала принцесса, изящно расправляя кружева на рукавах, как будто ради порядка и симметрии, на самом же деле так, чтобы свет особенно ярко блеснул на граненых бриллиантах колец. Бланка в силу молодости еще не успела пресытиться куртуазным времяпровождением и вниманием, поэтому искренне наслаждалась каждой минутой.
— Ты любишь девушек? — улыбнулась молодому графу Кааппе, — Таких, как я?
— Извини, не тебя. Ты злая, — ответил Адемар, стараясь пройти по тонкой грани откровенной фривольности, когда на серьезные вещи не обижаются, потому что сказаны они как бы не всерьез,
— Оооо… — прокомментировали дамы, переглядываясь с утрированным, демонстративным удивлением, дескать, какое
Впрочем, для всех это был предсказуемый ответ. Она действительно злая, но Адемару подобные замечания всегда прощает.
— Ты тоже не сильно добрый, — парировала Кааппе, — А я не настолько злая, чтобы мстить тебе за такие оскорбления. Думаешь, я не могла бы ответить?
— Думаю, могла бы. Если бы ты зачем-то в меня влюбилась. Я ведь чужд эстетики мрака, тьмы и ужаса.
— А я, значит, не могу влюбиться в рыцаря, который посылает даме дикую тыдру из Пустошей вместо цветочков? — нахмурилась спорщица.
— Мы оба знаем, что я не мужчина твоей мечты. В тебе не кипит страсть, и ты не будешь мне мстить за то, что я оставляю дружеские отношения дружескими.
Кааппе пожала плечами. Строго говоря, Адемар был прав. Он не мужчина мечты. Он забавный толстячок, обладающий некоторыми достоинствами. Умен и расчетлив, как сама Кааппе. Но… в свои двадцать лет всего лишь младший сын и мелкий военный начальник в глуши, а «злая» собеседница, будучи старше лишь на два года, уже опытная финансистка, которой глава семьи делегировал очень серьезные полномочия. Правда, Адемар всегда понимает Кааппе, когда она говорит о деньгах, и способен давать умные советы.
По-своему он даже красив, если так можно сказать о мужчине с видимым животом и толстыми ногами. Среди достойных воинов достаточно часто встречаются тяжеловесы, чтобы уверенно отличать их от толстяков. Лицо у Адемара не толстое, а очевидно аристократичное для Золотого Пояса. Приятный голос, хорошие манеры. Впрочем, с точки зрения Кааппе, и монстры по-своему красивы.
Многие девушки из высшего общества считали, что младший Весмон, хотя он и завидный жених, тот еще зануда. К тому же не выросший из детства зануда. Братья говорят, что он командует своей «Загородной стражей», как будто играет в солдатики. Или даже играет в куклы, потому что слишком заботится о солдатах. Он предсказуемо избегает рисковать, будто военные действия это не азартная игра, как для всех нормальных мужчин, а купеческое дело, где надо получить побольше выгоды, потратив поменьше денег. Ладно бы командовал рыцарской конницей на какой-то приличной войне. Но у него под началом презренные наемники, которые гоняют разбойников на краю обитаемого мира, в местах, название которых достойному человеку и знать то неприлично.
— Тебе нужен хороший мужчина, который с пониманием отнесется к твоим слабостям, — назидательно сказал Адемар.
— Например, к профитным монстрам? — уточнила принцесса.
— Особенно к профитным монстрам. Если, конечно, у нее нет под кроватью чего-нибудь еще более гадкого, — сказала Диана Гландивуа.
— У нее есть, но я не скажу, — вставил слово Деленгар Фийамон.
— Монстры по-своему красивы. Шестиножки очень ловкие и грациозные, — сказала Кааппе, решив-таки немного обидеться. Совсем чуть-чуть. К тому же она из принципа всегда спорила, когда кто-то не разделял ее страсть, а происходило подобное неразделение довольно часто, поскольку увлечение дочери Фийамонов считалось экстравагантным даже по очень широким меркам столичного дворянства.
— В нормальном мире и шестиножки тоже не должны существовать, — ответил Адемар, — Будь моя воля, я бы перепахал Пустоши, уничтожил всех тварей, которые порождены больной магией, а весь Профит вывез бы в одно место и посадил бы умных людей классифицировать его да описывать понятными словами. Не удивлюсь, если по замкам лежат сотни диковин, которые могли бы приносить пользу, если бы ими пользовались надлежащим образом.
— Мы и так вывозим Профит, — напомнил Ламар Тессент.
— Не только вы, — ответил Адемар.
— Ты совершенно не романтичный. Ты приземленный и практичный как крестьянин, — сказала Кааппе Адемару с капризной ноткой в приятном голосе.
— Я иногда говорю вещи, разумность которых очевидна даже для крестьянина, — ответил он, — Это не повод, чтобы сравнивать меня с черным людом.
— Просто не надо было обзывать меня злой.
— Но ты и правда злая, — Адемар с покаянным видом развел руками, вновь ненавязчиво подчеркнув шуточность беседы.
— Пусть я злая, но мне неприятно об этом слышать.
— Извини, — склонил голову Адемар, понимая, что пришло время капитуляции.
— Тебя не учили, что настоящий мужчина никогда не извиняется сразу, даже если понимает, что был неправ? — Кааппе, почувствовав тень слабости, пусть даже показательной, двинулась напролом, с деликатностью тарана. — Ты мог бы и комплимент сказать.
— Мы с тобой достаточно близки, чтобы не тратить время на паузы и фразы, предназначенные для заполнения пауз. Когда я встречаю дам, с которыми надо беседовать по правилам, я беседую по правилам.
— Ты такой зануда! — всплеснула руками принцесса, поняв, что стоит немного вмешаться, — Тебя послушать, так придворный этикет навязан нам, а не идет от сердца.
— Не навязан…
Дамы дружно состроили огорченные гримаски, в которых явственно читалось «по-прежнему зануда!»
— Адемар, ты до ужаса предсказуем, — перебила Кааппе, — Ты сейчас скажешь, что этикет это просто правила игры. Что жизнь устроена определенным образом, который понуждает всех играть по правилам. И твое любимое, наукообразное… Как оно там… Что мы играем по правилам, ибо сия игра есть наша естественная среда обитания, как небо для птиц. Ты в нашем небе самая ленивая птица, которая машет крыльями пару раз в день!
— Я альбатрос и парю в воздушных потоках, — улыбнулся Адемар.
Деленгар и Ламар рассмеялись и пару раз хлопнули в ладоши, признав красоту мысли и слова.
— А я? — спросила Кааппе.
— А ты сова. Ты скромно сидишь, а потом взмахиваешь крыльями и бесшумно ловишь ни о чем не подозревающих сусликов.
В зале повеяло ощутимым холодком. Замечание было резковато и само по себе говорило плохо о благородном кавалере. Если только не являлось частью составного комплимента…
— Ты обозвал меня совой, потому что у меня желтые глаза? — подначила Адемара Кааппе, накручивая на палец золотую цепочку.
— Сова благородная птица. Красивая и нисколько не обидная. Охотничье мастерство совы подобно бою одного удара на зависть фехтовальщикам, которые машут клинками, пока не устанут.