Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 9)

Перед воротами ни подъемного моста, ни рва. Какой-то ручей протекает под низким арочным мостом. Хотя эту чахлую постройку даже и мостом не назвать. Труба под мостовой. С обеих сторон вплотную к городской стене и прямо на ручье стоят жилые дома.

Стражники толпятся на обочине перед воротами, первый стражник приказал идущей в город телеге принять вправо еще шагов за двести до ворот. Обочина узкая. Телега остановилась, приняв вправо до упора, чтобы идущий сзади отряд всадников смог ее объехать. Враги тут застрянут надолго, даже если ворота не закрывать.

Навстречу выскочил другой стражник. Наметанным взглядом оценил дорогих коней, два шелковых флага с гербами. Спросил, кто едет. Корбо ответил, что графы Весмон и Тессент из Мильвесса со свитой. Стражник не усомнился и пропустил.

— Да, это далеко не Мильвесс, — глубокомысленно сказал Ламар, доехав до центра города.

— Даже не Каденат, — согласился Адемар.

Ламар пожал плечами. Зачем сравнивать Пайт и Каденат? Есть Мильвесс и все остальные города.

Пайт, также известный, как Пайт-Сокхайлхей, потому что стоит при впадении реки Сокхайлхей в одноименный залив, — крупнейший город Закатного Юга и второй по населению в Ойкумене.

Город торговый и происходит от древнего рынка. Рынок же в незапамятные времена возник именно здесь не столько из-за однозначного географического преимущества, а потому что здешний вождь обеспечивал больше порядка, чем вожди, которые контролировали альтернативные площадки.

Вожди менялись, но ни у кого не возникало желание перенести город или рынок куда-то в другое место. Работает — не трогай. Тем более, что географических неудобств в окрестностях Пайта не наблюдалось. Строиться есть куда, по обеим берегам равнина и плотный грунт. Вода есть, колодцы и в засуху до дна не пересыхают. Канализация тоже есть — вот река, унесет все дерьмо в залив быстрее, чем успеваешь сбрасывать. Порт не мелководный, морские корабли заходят. Чего еще надо? В сторону гор плодородная равнина. От горной воды что в землю ни воткни, все вырастет.

Когда-то Пайт принадлежал королевской семье Закатного Юга как личное владение. Но со временем город вырос, разжирел и обнаглел. Оброс институтами местного самоуправления и шаг за шагом выкупился у династии Сибуайеннов. Капиталы крутились внутри города, не забывая, правда, отстегивать Его Высочеству налоги и пошлины. Поэтому, не будучи уже королевским владением, Пайт сохранил положение столицы тетрархии. Зачем ломать или менять то, что и так хорошо работает?

Побочным эффектом перехода власти к местному самоуправлению стало отсутствие сильной руки, которая могла бы поддерживать порядок в застройке, от прокладывания улиц до контроля строительства. Почти полностью, от окраины до окраины, за исключением ансамбля площади Храма и Квартала Отелей, Пайт был застроен хаотично, подобно тому, как в нормальных городах застраиваются бандитские районы, куда боится заходить стража, и убогие пригороды на непонятно кому принадлежащей земле.

— Здесь, должно быть, очень выгодно скупать недвижимость, — предположил Тессент. — Только строить надо сразу прочно, из хорошего кирпича. В такой тесноте от одного лишь огонька выгорит сразу весь квартал. Но жить тут постоянно самому… Бр-р-р!!!

— А где не выгодно иметь дом в большом городе? — пожал плечами Весмон.

Внутри городской стены редко можно было встретить дом ниже пяти этажей, хотя по высоте пять этажей в Пайте примерно соответствовали трем в Мильвессе. Часто поверх каменных одного-двух этажей ставили третий каркасный, над ним четвертый из досок со щелями, а выше жилой чердак под крышей, по-деревенски крытой соломой или дранкой. Еще чаще дома ставились на старых фундаментах фахверковые, с деревянным каркасом и саманным наполнителем. Но даже при очевидном отсутсвии недостатка в жилых помещениях улицы кишели бездомными всех мастей, от совсем уж явных нищебродов до бедных кавалеров и сержантов, которые явились в столицу, ища покровителя, но пока не нашли и вынуждены ночевать где придется.

И это на улицах, по которым едут благородные господа от городских ворот к Храму и Кварталу Отелей. Более-менее широкие улицы можно пересчитать по пальцам, и в основном заходили они в порт, ибо грузоперевозки дело серьезное, и за самострой на обочинах можно огрести не от ленивой стражи, и даже не от братвы, а непосредственно от гильдии возчиков.

— Мы уже проехали городские стены, или еще по пригороду едем? — спросил Ламар, вертя головой.

— Бес его знает, — пожал плечами Адемар.

Тут даже «бог его знает» неуместно, потому что тот Пантократор, про которого говорят монахи, наверняка подобное знать брезгует.

Мимо пробежала стайка босых и оборванных детишек, перебрасывая на ходу тряпичный мяч. В подворотне мужики на спор лупили друг друга по физиономии, соблюдая очередность. Кто первым упадет, тот и проиграл. Чуть дальше подростки играли в «Обмани слепца». «Слепец» в наглухо замотанном капюшоне, крутился на месте, пытаясь поймать мучителей, которые толкали его, дергали одежду, а то и хлестали плотно скрученным мешком. Дурными голосами орали продавцы всего на свете. Из открытых окон дамы разных возрастов строили глазки красавчику Ламару. Адемару не строили.

— Как ты думаешь, здесь вообще светская жизнь есть? — спросил Тессент. — Высшее общество? Или все только на большие праздники собираются?

— Мы же были тут с тобой на коронации Хайберта. Не помнишь?

— Город не помню. Я девушек помню и дворец. Девушки здесь хорошие. Бойкие как южанки, красивые как северянки и умные как в Мильвессе.

Описание хорошо подходило и к Клавель Вартенслебен. Адемар вздохнул.

— Постоянной светской жизни здесь нет, — сказал он, — Но как раз сейчас она должна завертеться. На Закатном Юге живет больше приматоров, чем в любой из трех остальных тетрархий. Но они предпочитают жить в своих владениях, а не в столице. Только когда в Пайте происходит что-то важное, они приезжают. Ты не думал, почему здесь Квартал Отелей, а не Квартал Дворцов?

— Нет.

— Вот поэтому. Все живут по дворцах, а сюда приезжают на время. Говорят, большую часть года Квартал Отелей настолько пуст, что управляющие сдают там комнаты заезжим купцам, которые почище.

— Фу, — скривился Ламар.

— Но сейчас, после того, как Сибуайенны приняли погостить Артиго Готдуа, сюда должна бы стекаться вся высшая аристократия Закатного Юга. Будут какие-то значимые события, перенаправление финансовых потоков и все такое.

— Ага. То есть, мы вовремя.

— Надеюсь. У нас новости трехнедельной давности, если не старше. Может, Артиго уже отравили, и все разъехались по домам.

— Ну вот. Зря в такую даль перлись. Даже и девушек не увидим.

— Соблазни королеву. Она-то точно на месте.

— Королева старая, принцесса еще маленькая. Ну их. Если только фрейлин посмотреть, — совершенно серьезно ответил Ламар, — Фрейлинам наверняка тут скучно-прескучно без прославленных рыцарей.

— А мы теперь прославленные рыцари? — на всякий случай уточнил Адемар. — Я имею в виду, здесь, в этой части света.

— Конечно.

— Присмотри тогда и для меня.

— Не вопрос. В худшем случае своей поделюсь.

— Шутишь?

— Нет. Что я, ей в любви признаваться буду, колечки дарить и у папаши на сватовство благословляться? Короткое романтическое приключение никого ни к чему не обязывает. Это у высшей аристократии само собой.

— Даже к верности на время приключения?

— Она же, фрейлина, с кем-то спит. И что, как мы приедем, она со всеми любовниками должна поссориться? Мы потом уедем, они останутся.

— Ты их прямо за шлюх считаешь.

— Шлюхи фу. Они в постели ничуть не лучше дам, только с ними поговорить не о чем. Даже с дорогими. Никаких чувств, никакой романтики и глаза пустые. Дама-то тебе дает добровольно, от всей души, потому что ты ей по сердцу пришелся. Даже если у нее и не ты один.

— Если ты у нее не один, то другие кавалеры могут этого не одобрить, — Адемар вспомнил свой прошлый визит в Пайт.

— Так вызови их на дуэль, выбей из седла. Никто по доброй воле не уступит даму случайному наглецу. А прославленному рыцарю уступят.

Адемар вспомнил, что друг знает, о чем говорит. Ламар тогда не участвовал ни в одной дуэли, но великолепно выступил на конном турнире. Надо полагать, он вынудил ревнивцев принять свои условия. В том числе и потому, что от него в равной степени не ждали как мастерства пешим с мечом, так и мастерства конным с копьем.

— Слушай, а как вы расстались с Азалеис Бугенвиэль? — вспомнил Адемар, — Мне, конечно, неловко спрашивать такие личные вещи… но если друг обзавелся врагами, то лучше об этом знать, чем не знать.

— Хорошими друзьями, — спокойно ответил Ламар, улыбаясь чуточку ностальгически и мечтательно, — Мы не заходили слишком далеко. Мама говорит, что если кавалер у дамы первый, то крайне невежливо ограничиваться коротким страстным приключением. Долг первого мужчины — научить женщину искусству любви. Даже если он ее муж.

— То есть, вы «заходили», но не «слишком далеко»?

— Довольно далеко. Однако не пересекли черту роковой необратимости.

Ламар умел, не краснея, рассказать про вроде бы неприличное на удивление приличными фразами, лишенными скабрезности и пошлости. И все понятно, если знать контекст.

— Совершенно точно Азалеис на тебя не злится, — добавил Тессент. — На рану Гюиссона-старшего ей плевать, а над душевными страданиями младшего она еще и поглумится с подругами. Она из тех, кто любит ставить комедии положений.