Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 10)

— Именно ставить? Не смотреть?

— Именно так. Просто из любви к искусству, без всякой личной выгоды.

За разговором доехали до Квартала Отелей. Своих домов в Пайте не держали ни Весмоны, ни Тессенты. Ламар вез рекомендательное письмо к Белтрану Чайитэ, консулу Восходного Севера на Закатном Юге.

Единая Империя административно делилась на четыре королевства-тетрархии, каждым из которых правил король-тетрарх. Границы сложились по естественным рубежам, поэтому элиту каждой тетрархии объединяли общие экономические интересы. Обращаться за решением каждого возникающего вопроса наверх, к императору, несколько неуместно. Поэтому для обеспечения горизонтального взаимодействия на высшем уровне существовал институт консулов, представителей коллективных интересов при соседском дворе.

Отель Чайитэ мог вместить весьма представительную делегацию с родины. Сейчас он стоял почти пустой, только в одном крыле обитал на постоянной основе консул с семьей. Пожилой и очень уважаемый родственник правящего короля, женатый на дочери одного из западных приматоров.

Белтран Чайитэ радушно встретил гостей с родины, которых очень хорошо помнил. В прошлый раз, на коронации уже покойного императора Хайберта, эти молодые люди несколько пошалили, но в рамках приличий. Никого не убили, ничего не сожгли, и, что особенно приятно, не влипли в скандалы с дамами. Консул приказал нагреть воды для мытья, а пока пригласил за стол.

Гости с родины про Восходный Север не сказали ничего нового, а вот мильвесские новости консула очень заинтересовали. И новые подробности про отказ императора от регентов, и битва, и кредитная линия от Фийамонов.

— Что ж, вы меня очень порадовали, — резюмировал консул, — И содержанием новостей, и подачей, и тем, что вообще приехали. Давайте, я расскажу вам про Пайт-Сокхайлхей. Вы оба здесь уже бывали.

— Один раз, — уточнил Адемар.

— В один из лучших периодов в жизни этого унылого места, — тяжко вздохнул консул. — В праздники здесь еще похоже на приличный город, но по будням это не город, а человейник какой-то. Начнем сверху. Пайт не всегда был вольным городом. Еще лет сто назад он принадлежал семье Сибуайенн как личное владение, но потом шаг за шагом выкупился… Это вы, наверное, помните?

— Помним.

— Если вы внимательно смотрели наверх во время вашего прошлого визита, то могли бы понять, что король и королева уже тогда состояли даже не в дружеской связи, а в отношениях вынужденного партнерства. При дворе есть партия короля и партия королевы, будьте осторожны, не ссорьтесь ни с теми, ни с другими. Впрочем, не ссорьтесь вообще ни с кем, а если нарывается кто-то, кого вы не можете уверенно классифицировать, найдите возможность спросить у меня. Понятно?

Консул строго посмотрел на друзей. Те кивнули, понятно, мол, давайте дальше.

— Партия королевы это землевладельцы. Ее Высочество — урожденная Бугенвиэль. После того, как Его Высочество в семейном конфликте со своим братом почти уничтожили носителей крови Сибуйаеннов, первый мужчина в очереди на трон это Никлус аусф Бугенвиэль, как бы глава семьи.

Отец Азалеис, — вспомнил Адемар, — Очень уважаемый человек, и уважаемый за ум, а не за доблесть.

— «Как бы» глава? — спросил Ламар.

— Неофициально глава семьи — его мать, вдовствующая герцогиня. Раз уж заговорили про очередь на трон, то второе и третье место — младшие сыновья Бугенвиэля, одному лет пять, другой младенец.

— Ага, будем знать.

— Основные разногласия на Закатном Юге между землевладельцами и финансистами. Условными землевладельцами и финансистами. У первых тоже есть достаточно золота, у вторых тоже есть достаточно земли. Финансистов возглавляет Фернан аусф Байи, председатель Клуба Кредиторов Пайта. Дальний родственник короля, но дело не в этом. Землевладельцы не оставили финансистам выбора кроме того, чтобы лоббировать свои интересы через лично короля. Король же как раз нуждается в поддержке, чтобы его не скушали жена и теща с тестем. Впрочем, вас все эти интриги не коснутся.

— Но мы запомним.

— Самый влиятельный человек при дворе — граф Марцель аусф Блохт, королевский министр двора. Человек без каких-то ярко выраженных достоинств, однако, и без существенных недостатков. Он не входит ни в одну партию, но обе перед ним заискивают, потому что его уважают и король, и королева. Министр двора занимается внутренней политикой. В части, которая касается благородных людей, он передает королевскую волю герцогам, графам и баронам и передает королю пожелания герцогов и графов. Обеспечивает досуг королевской семьи и определяет, кто достоин быть при дворе по праву рождения, кого стоит приблизить за заслуги, а кого за взятку. На нем же охрана дворца. Его брат — хилиарх в Храме, второе по значимости после экзарха духовное лицо в тетрархии. Тоже, как говорится, решает вопросы.

— Помню его с прошлой коронации, — сказал Адемар, — Мудрый человек. Он мне показался больше счетоводом в халате, чем особой духовного звания. И экзарха помню. Старичок такой, божий одуванчик.

— Блохт не занимается внешней политикой, поэтому, к сожалению, нечасто входит в наш круг общения, — продолжил Белтран, — Прочие министры — эпизодически. Из благородного общества в Пайте почти всегда собираются только четверо консулов…

— Четверо? — удивился Адемар.

Если в Империи четыре тетрархии, то как может быть четверо консулов в одной столице?

— Алеинсэ, — пояснил Белтран Чайитэ, — Вице-адмирал Марицио Второй.

Остров тоже держал в столицах тетрархий постоянные представительства, их руководители с точки зрения Империи имели статус консулов.

— Кажется, в прошлый раз был Первый? — уточнил Адемар.

— Марицио Первый ушел на повышение в Мильвесс и передал должность наследнику. Он постарше вас, и дела ведет без замечаний. Способный молодой человек.

Консул отпил вина и продолжил.

— Сам по себе Пайт — вольный город, но в нем беда с властью. Местное, простолюдинское самоуправление неофициально подгребли под себя две графские фамилии. Эйме-Дорбо и Карнавон.

— Мы видели щиты у ворот, — кивнул Адемар.

— Да. Они поделили город примерно поровну, люто ненавидят друг друга, и никто пока не может окончательно взять верх. Любой конфликт начинается с мордобоя и заканчивается побоищем на десятки и сотни рыл.

— Сотни? — не поверил Ламар.

— Любая гильдия честных тружеников в Пайте готова выставить от десятков до сотен крепких мужиков с ножами и дубьем. Не считая наемников, которых здесь как грязи. Город весьма напряжен и готов вспыхнуть. Настоятельно рекомендую вести себя осторожно и никого не провоцировать.

— Так давайте предложим его зачистить, — предложил Адемар, — Как мы сделали на Восходном Севере. Здесь сейчас собралась вся высшая аристократия со свитами, гвардиями и эскортами. Плюс постоянная королевская гвардия. Плюс городская стража. Поделить город на кварталы, каждый окружить, после избавить от беззаконников.

Консул опустил глаза, что-то посчитал в уме и ответил.

— Все благородные гости с сопровождением это не более пары тысяч мечей. Может быть, даже три тысячи. Королевская гвардия мирного времени без мобилизации вассалов — менее тысячи пеших и в пределах пары сотен конных. Стража в каждом районе своя, Бог знает, кому она подчиняется на самом деле. Население Пайт-Сокхайлхей с пригородами порядка двух сотен тысяч человек. Наш Каденат раза в два меньше, а прочие города Восходного Севера еще меньше, чем наша столица. И это в наших маленьких городках есть хитрые рынки с определенными границами, которые разделяют агнцев и козлищ. Здесь же весь город это один большой хитрый рынок. Чтобы навести здесь порядок, его следует брать в осаду целиком и просеивать жителей до последнего человека.

— Уникальные задачи требуют уникальных решений, — ответил пораженный Адемар, — Но когда-нибудь им придется навести порядок. Кому, кстати? Кто отвечает за порядок в городе?

— Официально городской совет. Фактически Эйме-Дорбо и Карнавон.

Адемар отметил, что консул ранее не упомянул в составе благородного общества ни Эйме-Дорбо, ни Карнавон. Хотя, казалось бы, графы, не какая-то шушера.

— Кто из них за партию короля, а кто за партию королевы? — спросил он.

— Обе стороны делают реверансы и королю, и королеве. Блохт на стороне Карнавон, Байи и Бугенвиэли принимать чью-то сторону не торопятся. Непосредственно в городе нет их собственности, требующей внимания, а править бандитами и грабить бедняков — не тот уровень для высшей аристократии.

— Но как это все терпит король? — удивился Тессент. — По-моему такого бардака нет даже на Восходном Юге! Кроме того, анархия вытягивает из города средства. Все, что тратится на создаваемые на ровном месте конфликты, это же деньги, бросаемые в океан.

— Рискну предположить, король терпит бандитские разборки у себя под носом, потому что обе стороны ослабляют в первую очередь местное, простолюдинское, самоуправление и кошмарят гильдии, — пояснил консул, — Думает, наверное, что в обозримом будущем горожане на коленях приползут к трону и попросят снова принять город под герб Сибуайеннов, чтобы навести там порядок.

— Думаете, приползут? — спросил Адемар.

— Куда денутся. До них просто доходит медленно. Сто лет выкупали себе разные вольности, а потом — раз и обратно. За что боролись?