Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 62)

— Определенно, — кивнул священник, — Семья Алеинсэ покровительствует двоебожникам. Крайне маловероятно, чтобы жених Клавель Вартенслебен принял Создателя, оставаясь среди своей семьи на этом их богомерзком острове. Когда бы он переехал в Малэрсид, тогда другое дело.

Служитель Господа производил в целом благоприятное впечатление, вопреки предвзятой оценке Хель. Спокойный, рассудительный, далекий от фанатизма. Почти что негоциант, знающий цену своему товару.

— Чья земля, того и вера? — спросил Адемар.

— Что за ересь! Нет для двоебожников никакой особенной земли. Алеинсэ искренне заблуждаются, а мы здесь, в большом мире, по доброте душевной терпим их заблуждения до тех пор, пока они не причиняют нам невыносимых страданий.

— Но брак, заключенный клятвой Двоих, имеет ту же юридическую силу? — не отступал граф.

— Юридическую да. Священной силы он не имеет нисколько и пред лицом Создателя является сожительством во грехе. Но как сделка имеет полную силу.

Служитель культа вздохнул с искренней грустью и развел руками, дескать, такое вот огорчение и умаление.

— Даже если супруга не меняла веру? — уточнил Адемар.

— У вас здесь какой-то личный интерес? — с подозрением спросил хилиарх, но опять же без фанатичного блеска в глазах. — Я ведь тоже помню ту историю.

— Какой у меня может быть интерес, — скорбно потупился Адемар. — Если сия дама не просто замужем, а обитает на неприступном острове и возможно, уже умерщвлена, а труп осквернен.

— Ну да, ну да… — столь же скорбно покачал головой церковник, держа обеими руками кольцо, на вид из хорошего золота без примесей. Да и традиционный халат был пошит отнюдь не из простой некрашеной ткани, как велел завет умеренной скромности.

— Если же она жива, и брак будет расторгнут указом императора, то из этого не следует ни что невеста вернется на родину, ни что отец восстановит ее в правах наследницы в ущерб другой дочери, ни что он повторно даст свое благословение на брак. К лицу ли мне просить этого благословения повторно? Тем более, что к тому времени я вполне могу быть женатым.

— В самом деле. Однако на чем тогда основан ваш интерес?

— Не мой, а императора, — со значением напомнил граф. — Ближайший соратник состоит в ближайшем родстве с ближайшим врагом. Это неприлично. Неприлично же?

— Конечно, неприлично, — согласился хилиарх, подняв кольцо выше, и пробормотал краткую молитву.

— А люди что скажут? — задал риторический вопрос Адемар.

— Здесь пока ничего не говорят. В Мильвессе пошли слухи? — живо спросил церковник.

— Еще какие. Когда бы вы знали, как называют Вартенслебена…

— И как же? — спросил хилиарх, всем видом показывая, что сплетня сия интересует его как обычного человека, не служителя Господа.

— Шпионом, агентом, предателем, наймитом и даже старой двухстульной, извините за выражение, жопой.

— Он такой, да.

— Какой?

— Как в последнем выражении. Предшествующие недостаточно точно передают суть.

Адемар вспомнил ремарку Марицио насчет слова герцога Вартенслебена, однако решил, что для таких нюансов не время и не место.

— Поэтому императору интересно было бы знать, нельзя ли этот брак как-нибудь расторгнуть, не спрашивая согласия супругов, — граф наконец-то перешел к главному.

— Вы, кажется, только что сказали, что госпожа Вартенслебен погибнет. На этом вопрос и закроется. А наследства она лишена, если я правильно помню.

На лице хилиарха отчетливо мешались интерес, жадность, разумная осторожность и желание как-нибудь помочь благородному собеседнику, не упустив собственную выгоду.

— Мало ли когда она погибнет, — вроде бы легкомысленно отмахнулся Адемар. — Может, наоборот, уже нашла общий язык с островными и сидит там бок-о-бок с адмиралом, рыбу удит.

— Вы считаете?

— Это вариант, который стоит учитывать. Все-таки, она командовала семейным флотом. Моряк с моряком на одной волне. Так говорят.

— То есть, вам угодно знать, нет ли какой-нибудь лазейки для расторжения этого брака без согласия всех участвующих сторон? Я правильно понимаю? На том единственном основании, что невеста предположительно не переходила в ересь двоебожия, следовательно, ее клятва, данная при нечестивом обряде, лживая целиком и полностью, включая не только ту часть, которая относится к браку, как с священному союзу мужчины и женщины, но и ту часть, которая относится к браку как к сделке и союзу семей.

— Совершенно верно, Ваше Преосвященство.

— Интересный казус. Вы правда думаете, что стоит им заняться? Ведь последнее слово при расторжении брака остается за сюзереном. Вартенслебены — вассалы непосредственно императора.

— Его Величество в ближайшем будущем посетит ваш замечательный Храм с целью коронации. Не исключено, что он задаст вам те же вопросы. И вам, и ему было бы приятно, если бы у вас нашелся обоснованный ответ.

— То есть вы обо мне заботитесь?

— Скажем так, семья Весмон намерена поддерживать дружеские отношения с семьей Блохт.

— Взаимно. Мы с братом говорили о вас.

Некоторое время понявшие другу друга собеседники благостно улыбались, как негоцианты, заключившие взаимовыгодную сделку.

— А еще я бы хотел попросить Пантократора об одном маленьком чуде, — как будто в последний момент припомнил Весмон.

— Насколько маленьком?

— Мерков на восемь. У меня в свите есть девица, которую в уличных боях ранили в руку. Она готова умереть, лишь бы не идти на ампутацию.

— Наймите другую, — посоветовал церковник. — Для этого чудо не требуется.

— От меня-то не убудет. Но один мой… друг усомнился, что мне положено чудо. А меня, знаете ли, сильно огорчает, когда говорят, что графу Весмону чего-то не положено. В конце концов, положено ли мне чудо, вправе решать только Создатель. Но он не будет предлагать чудо, если я сам не попрошу, вежливо и с уважением.

— Как вы понимаете, я не могу давать гарантии от имени Создателя, — хилиарх сразу очертил пределы возможного. — Воля Его неисповедима и деяния непознаваемы.

— Я не сомневаюсь, что моя молитва будет услышана, даже если я прочитаю ее в закрытой комнате. Ведь Отец наш всеведущ. Я хочу лишь попросить о милости Создателя по всем правилам с надлежащим соблюдением этикета. Отвечать же на просьбу нижестоящего, это право вышестоящего, а не обязанность, поэтому о гарантиях и речи быть не может. Но если просьба подана правильно, это сильно увеличивает шансы. Я так думаю…

— Все бы так думали! — восхитился священник, — Передайте вашему домашнему духовнику мое искреннее уважение. Я ему даже подарок отправлю. А вашу девицу мы будем поминать за здравие на общей молитве, чтобы за нее просил весь Храм.

Вечером того же дня господа Весмон и Тессент решили обсудить дальнейшую стратегию.

Адемар окинул взором уходящий день и счел, что сделано было вполне достаточно. Есть к чему стремиться, разумеется, но и так вполне хорошо.

— Вроде, мы все поручения выполнили и готовы как к хорошему развитию событий, так и к плохому, — сказал Весмон.

— Прямо все-все? — ехидно спросил Ламар, — Ничего не забыли?

— Завязали связи в городе. Их Высочествам хорошо представились, в случае чего можем попросить об аудиенции, даже о срочной. C Карнавон, с Эйме-Дорбо, с Блохтами, считай, подружились. С Сальтолучардом в хороших отношениях. При дворе знаем, что происходит. Знаем, что при дворе пока все спокойно, а в городе пока воевать не будут.

— Тут еще партия королевы и партия короля, — напомнил Тессент. — К бабушке Маргрете Бугенвиэль мы близко не подобрались, а Байи с нами точно не дружат.

— Зато мы познакомились с комитом. Он верный слуга императора, а мы здесь единственные, кто точно на стороне императора, что бы ни случилось. Он в городе знает все, что следует знать.

— Кроме как раз того, что происходит в самых высших кругах.

— Судя по турниру, там ничего такого особенного не происходит.

— Видимого широкой публике, — уточнил Тессент. — Девушки говорили, что в узких кругах торопятся решить судьбу Артиго Готдуа. Если его продадут Сальтолучарду, то решение надо принимать буквально завтра. А то приедет Оттовио на коронацию, и все, и не успели. Дело-то на миллион.

— Воспрепятствуем? — поинтересовался Адемар.

— Конечно, — уверенно ответил Ламар.

— Воспрепятствовать переезду наследника престола от королевского двора ко двору приматора мы сейчас можем только одним способом. Прямым вооруженным вмешательством.

— Ну да.

— Такого приказа дядя Мальявиль тебе отдать не мог, ибо по субординации он не входит ни в какую вертикаль власти над тобой. У тебя же нет никакой должности, — Адемар пока не понял, рисковая идея принадлежит самому другу или это задача свыше.

— Если только как дядя племяннику. И не приказал, а настоятельно порекомендовал, — ответил Ламар.

— Это не слишком большая задача для такого уровня родства?

— Давай рискнем. В худшем случае нас посадят под замок и предъявят претензии императору. Но император нас очевидно простит, ибо мы действовали из лучших побуждений в его интересах.

— А если не простит? — скептически засомневался Адемар, — Если он договорится с Сальтолучардом? Не могут же они игнорировать существование друг друга. Рано или поздно придется сесть за стол и договариваться. Что если островные впишут в договор наши жизни?