Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 60)
— Пока нет.
— Корбо потом расскажет.
— Только не говорите, что это от мясницкого ножа, — лекарша даже поморщилась.
— Не исключено.
— Как лечили?
— Корбо! — Адемар приоткрыл дверь.
Подошел Корбо и доложил подробности.
— Наш врач применял и старые, и новые методы. Сразу, как только получил пациента, промыл рану с мылом и обработал края мертвой водой, забинтовал чистой холстиной. Сделал кровопускание, чтобы выровнять баланс жидкостей в организме и тем унять жар, дал рвотное для очищения телесных полостей. От ртутного слабительного воздержался. Вроде помогло, но какая-то зараза попала в глубину пореза чуть ли не у самых костей, и не выводилась никакими средствами. Тогда врач перешел к старинным рецептам. Складывал на рану личинок, предназначенных для поедания «испортившегося» мяса, но они не справлялись. Поставленная рядом пиявка напилась крови и отвалилась.
Выслушав описание лечебных процедур, лекарка состроила злую гримасу на словах о кровопускании с рвотным и одобрила промывание с личинками.
Хель глубоко вдохнула, собралась с мыслями и решилась.
— Резать, — сказала она, — на ладонь ниже плеча. Сегодня. Завтра может быть поздно.
— Нет! — яростно выпалила Тина.
— Поражение уже распространилось на локоть, — сказала Хель. — Сейчас можно еще иссечь гниль. Часть удалить, целое будет жить. Если промедлить, дойдет до плеча, тогда будет поздно. Я еле стою на ногах. Нужен будет ассистент. Ваш врач делал все правильно, но у вашей… у сегодняшней медицины нет средств против сильно зараженных ран. Поэтому только резать.
— Не трожь!
— Тина, без руки можно жить, — сказал Корбо, слушавший разговор, стоя у окна кареты снаружи, — Хель хороший врач, ее стоит послушать. Если не отрезать, ты умрешь.
— Лучше я умру и попаду в ад с целой рукой, чем с обрезком.
— Хель, ты уверена? — спросил Адемар, — Может, лекарства какие-то есть? Я могу себе позволить даже дорогие. Это просто рана и просто жар.
— Клянусь. Я видела подобное много раз.
Ее тон убедил Весмона лучше любых клятв. Хель не рисовалась и не пыталась быть убедительной, она просто была уверена в каждом слове.
— Это не обычное воспаление, это… — лекарка произнесла необычное слово, что-то вроде
— Нет! — повторила Тина и забилась в угол еще плотнее.
— Я могу просто взять меч и отрубить тебе руку, — сказал Адемар, — Как я рубил, когда нам забили стрелку. Хрясь — и вопрос решен.
— Что вы⁈ — резко встрепенулась Хель. — Ни в коем случае!
— Почему?
— При ампутации кость надо аккуратно пилить. Иначе края могут расщепиться, зажмут плоть, и распад возобновится. Только пила!
— Пожалуйста, не делайте этого, господин, — заплакала Тина, — Ни рубить, ни пилить! Я скорее повешусь, чем буду жить калекой.
— Повеситься можно и с одной рукой.
— Это как изнасилование? Расслабься и попытайся получить удовольствие, а повеситься всегда успеешь. Нет! Не трогайте меня! Я в окно выпрыгну!
— И убежишь в дикий лес, где тебе изнасилуют разбойники? — предположил Корбо,
— Не добежит. Ее еще в городе изнасилуют, — подыграла Хель.
— Я двумя руками от насильников с трудом отбиваюсь! А с одной что я сделаю?
— Можно быть хоть мастером Высокого Искусства без одной руки, — сказал Адемар, — У тебя левая-то останется. Я знаю одного бретера из Пустошей, у него вместо левой руки крюк. Отличный боец, и уважают его не только за это.
Хель удивленно подняла бровь, но переспрашивать не поторопилась.
— Можешь работать головой. Всегда нужны люди, которые умеют считать и писать, — продолжил Адемар, — Можешь выйти замуж. Ты красивая, и у тебя есть Дар, за женихами дело не встанет. Приму твоего мужа в пажи на твое место. Если у вас в гильдии женщины ходят на войну, то ты не первая будешь, кто вернулся не в целом виде.
— Да ну вас! — еще горше заплакала арбалетчица. — На словах всегда все складно. Я лучше умру, но калекой жить не буду.
— Тина! Я не буду выставлять тебе счет за операцию, — сказал Адемар, — Сколько там?
— Пятнадцать коп, — ответила Хель, пожав плечами. — Для порядка, символически.
— Да вообще смешно.
— Нет, на надо на меня тратиться. Я умру. Мы все когда-нибудь умрем. Просто помолитесь потом по мне.
— Дура. Посмотрим, что ты запоешь завтра.
— Завтра может быть поздно, — сказала Хель, — Честно говоря, и сегодня может быть поздно. У нее жар, как от печки, сердце частИт. Тело уже справляется едва-едва.
— Сегодня поздно⁈ — взвилась Тина, — По кой черт тогда вообще меня резать? Чтоб помучалась перед смертью?
— Тина, но так хоть какой-то шанс, — попробовала уговорить Хель.
— Только шанс? — разочарованным тоном спросил Адемар.
— Я же не вижу, что там у нее внутри. Зараза вполне могла пройти вдоль кости под мышцами.
— Я закажу молитв на пять мерков, чтобы не прошла, — решил Весмон.
В конце концов, даже графиня Карнавон не могла похвастаться «госпожой стрел» в личной охране. А золото всего лишь золото.
— На сколько? — неожиданно вспыхнула Хель, — Как пять моих операций? Просто выкинете денег на ветер? Чудес не бывает. Господь не берет деньгами. Если не сделать операцию, Тина точно умрет. Просто без вариантов. Таковы законы мира, созданного Господом, и он не будет их нарушать ради простой девчонки. Даже если целый граф попросит. Даже если попросит лично хилиарх Блохт. Который ни разу не святой, а жулик, вор, подлец и, возможно, соучастник убийства Ульпиана. Пантократор пальцем не шевельнет в ответ на его лицемерную молитву.
Какая неожиданная и яркая вспышка. Видимо, реплика затронула что-то личное и болезненное.
— Я поймаю там какого-нибудь более праведного монаха, — спокойно сказал Адемар, — Лучшие молитвы посылают святые, а на начальники.
— Извините, — опомнилась Хель. — Меня просто понесло. Я хотела как лучше. Сделать то, что я умею, — грустно сказала рыжеволосая лекарка, — Покалечить девчонку. И никаких чудес.
Адемар улыбнулся, довольно сдержанно, хоть и вполне искренне. И Корбо тоже.
— Один наш знакомый тоже хотел сделать как лучше. И тоже сделал, как всегда умел, — сказал граф.
— Его прогнали с родного острова, — добавил Корбо.
— Не в обиду тебе будет сказано, просто будь осторожнее, когда предлагаешь серьезные операции, — закончил Адемар, — Дело не в деньгах. Совершенно не в деньгах.
— Извините. Я пойду, — Хель опустила глаза, — На самом деле, я не очень хороший хирург и тем более, не чудотворец.
Корбо открыл ей дверцу и подал руку, но Хель выбралась из кареты самостоятельно. Пошла в дом, прихрамывая, опираясь на трость, однако, не оглядываясь и без намека на желание помощи. Адемар вспомнил ремарку верного секретаря насчет человека, что не ждет поддержки, всегда полагаясь лишь на себя.
— Мы ее не обидели? — спросил Адемар.
— Может быть, я плохо знаю женщин, — ответил Корбо, — Но она ушла не с обидой. Мне показалось, будто она что-то вспомнила и устыдилась. Какую-нибудь неудачную операцию.
— Она не верит в чудо, — сказал Адемар, — А мы?
— Мы верим.
— Точно?
— В разумных пределах. Кто такая Тина, чтобы ради нее Пантократор совершил чудо?
— А если я попрошу?
— Нигде не написано, что графам положено чудо.