Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 55)
Барбро защищался, как мог, но пропустил несколько несмертельных ударов, а потом и финальный, точно в сердце.
— Сам бы сдох, — осуждающе сказал Адемар, качая головой.
Спору нет, эффектно, и все же… неразумно. Случись толстяку вести несколько поединков подряд, он бы шага не сделал сверх необходимого и не добивал бы врага, пока дыхание полностью не восстановится. Просто встал бы вне досягаемости раненого и опустил оружие.
Мертвец повалился на спину, а меч победительницы застрял в его теле и вырвался из руки. Хель оглядела трибуны, все-таки для улыбки неподходящий момент, кажется, узнала Весмона и кивнула ему, а может еще кому-то, потянулась к рукояти меча. Вытащить его Хель не успела. Барбаза, как только его предшественник упал, получил право выйти на арену, и бегом помчался к безоружной девушке. Та отбила первый удар таргой, присела под вторым, подняла с арены меч Барбро и отступила.
Трибуны неодобрительно загудели, однако сделать тут ничего было нельзя, пока длится испытание. Если Господь сочтет нужным, Он сам накажет преступившего меру, а если нет, значит на то Его воля.
У Барбазы был длинный меч и большой круглый стальной щит-ротелла диаметром больше, чем левое предплечье, которое он с запасом закрывал от локтя до пальцев. Соответственно, и торс прикрыт от нижней челюсти до пояса, а опустив руку, Барбаза мог защитить бедро до колена.
— Только трюк, — сказал Адемар, — Вернее, чудо. Если не придумает, проиграет.
Обмен ударами по щитам. Барбаза бил тяжело. Тарга опирается на кулак, и пальцы Хель устанут держать щит раньше, чем устанет локоть последнего из убийц. Даже с расстояния было видно, как побледнела женщина. Рыжие волосы на контрасте казались еще ярче, словно жидкий огонь или янтарь с далекого северного побережья. Однако если она и боялась, на ее движениях это никак не сказалось.
Минус трое из четверых, подумал Адемар. На самом деле это деяние, вполне достойное эпических сказаний. Подобного еще не бывало, и наверняка об этом суде придумают много всяких песен и повестей. Одна беда — в легенду Хель, скорее всего, шагнет, будучи мертвой. И не похоже, чтобы она собиралась воспользоваться советом графа насчет обнажения бюста.
Хель снова отступила назад, отбросила сразу и щит и меч. Адемар вскочил, но сразу сел. На трибуне взвизгнула какая-то дама, кто-то выругался, кто-то ахнул. Артиго Готдуа, не меняя выражения лица, снял шляпу и начал ее сминать, как тряпку. Ламар застучал ладонью о кресло, не в силах сдерживаться. Трибуны гудели, как огромный пчелиный улей, но хилиарх никого не призывал к тишине, он так же как остальные, был прикован глазами к арене. И не выпускал из рук большого кольца Пантократора, непрерывно шевеля губами, будто молился. Хотя почему «будто», наверняка и молился.
Барбаза упустил момент, когда надо было рубить безоружную. Может быть, подумал, что она сдается. Хель же достала два кинжала. Один из ножен за спиной, другой из сапога. Клинок в правой руке она взяла обратным хватом.
— Ближний бой, — сказал Ламар, нервно сцепив пальцы, — Если он даст обойти щит. Но он не даст.
— Нет, — шепнул Адемар, когда Хель попыталась подцепить кинжалом верхний край ротеллы.
С круглого щита зацеп сбрасывается элементарно. Это верное поражение. Чтобы зацепить щит, надо прорваться к нему. Дальнейший ход событий был расписан, и Адемар испытал что-то вроде грустного разочарования. Дескать, а я же говорил, я предупреждал… Но что-то пошло не так. Оба противника сделали некое
— Черт побери! — выдохнул рядом Ламар.
Вот оно, чудо, подумал Адемар. Неожиданное действие в безнадежной ситуации, перевернувшее игровую доску.
Барбаза от боли упустил момент, когда еще можно было повернуть меч и поразить соперницу да хотя бы в ногу. Это лишило бы ее подвижности, и прожила бы она с пробитым бедром не больше пары ударов. Хель, оскалившись как настоящий демон, рванулась вверх, повисла на противнике и сбила его с ног. Бойцы покатились по земле, причем девушка выпустила один клинок и вцепилась в противника, другим же кинжалом колола в бешеном темпе. Барбаза в свою очередь пытался ударить ее мечом и даже попал дважды или трижды, но ему не хватало замаха. Оба соперника выли, как обезумевшие звери, нанося другу рану за раной. Кровь хлестала во все стороны, заливая камни россыпью темно-красных брызг. Испытание поединком превратилось в безумное смертоубийство. Бело-серая рубашка Хель меняла цвет на глазах.
«Ymladd Cat», вспомнил Адемар. «Кошачья драка». Так называли предки во времена Старой Империи схватку, что пошла без всяких правил, когда бойцы заботятся лишь о том, чтобы забрать чужую жизнь. Выражение осталось, хотя уже четыре столетия никто не знает, как дрались эти легендарные животные, «спасители зерна»…
Кого-то из совсем юных зрителей вырвало, кто-то из дам упал в обморок. Люди чести, привычные к виду крови, молчали, пораженные видом испытания, перешедшего в резню. Почти каждый дворянин меча видел и не такое, однако — в бою, там, где сталкиваются равные или хотя бы готовые к смерти. Но здесь и сейчас…
Хель навалилась на вражеский меч спиной, порезала Барбазе обе руки, несколько раз проткнула живот и даже откусила нос. Оба противника вымокли от крови так, что казались мертвыми, однако Хель все же поднялась, шатаясь, едва держась на ногах. Даже отсюда Весмон видел, что у нее рассечено бедро и кровавое пятно на животе. И все же Хель стояла, а Барбаза остался лежать, стеная и суча ногами.
— Господи, помилуй, — пробормотал Тессент.
В ложе для почетных гостей встал, торжественно и внушительно, седой могучий старик. Алонсо Кехана, «Верный Слову», признанный толкователь и знаток правил чести. Старый воин молчал, однако молчание это было красноречивее любых речей — Алонсо не мог аплодировать, это запрещалось на Божьем суде. И потому высказывал уважение поединщице доступным образом, несмотря на ее происхождение и отсутствие принадлежности к военному сословию. Его примеру последовали не все и даже не многие, все-таки женщина и даже не «цин». Однако такие были. И немало. Хилиарх Блохт нервно озирался и сжимал кольцо так, словно хотел смять железо, однако молчал. Министр Блохт низко склонил голову и приложил к виску палец, скрывая ладонью лицо. Судя по виду братьев, такого результата они ждали в последнюю очередь.
— С ума сойти, — буркнул Тессент, хлопнув рукой по креслу, и тоже встал, выбросил вперед правую руку со сжатым кулаком. Давний знак уважения к достойному воину.
Адемар поднялся и повторил жест.
— Вставай, — приказала Хель, голос ее звучал глухо, прерывался болезненным хрипом и оттого звучал страшно, замогильно, как у существа из потустороннего мира. Адемар сразу вспомнил предположения Корбо насчет происхождения спутницы Артиго и в эту минуту готов был поверить в них безоговорочно.
— Встань, убийца! Вставай, или я сейчас вспорю тебе брюхо и вытяну кишки. Буду измерять своими шагами.
— Милосердия, дева… прошу… милосердия! — еле слышно выговорил Барбаза, возясь, как недорезанный хряк на бойне, — Господи, помилуй… я изранен, я умираю…
— Хрен тебе. Бог простит. А я не прощу. Вставай!
Барбаза все-таки поднялся, и Хель прогнала его до края арены, подкалывая кинжалом. Рядом с доном Кеханой навстречу бойцам поднялась вдова Ульпиана. И тогда Хель добила последнего из врагов, загнав ему обломанный кинжал в шею по самую гарду.
— Пантократор увидел! — поспешно выкрикнул герольд.
— Судья всех судей отмерил! — по-церковному, нараспев, ответил из ложи Блохтов старый экзарх. Впрочем, голос его дрожал.
Хель сумела дойти собственными ногами до выхода, где ее ждал высокий, плечистый и мрачный брюнет. Там она упала ему на руки. Испытание поединком закончилось.
Адемар откинулся на твердую спинку, прикрыл глаза, потирая переносицу. Граф был точно уверен, что видел часть некоего целого, обломок большой мозаики. Однако не мог собрать в голове полную картину и чувствовал гневную беспомощность в отношении загадочного мира.
Хель демонстративно наказала убийц Ульпиана, демонстрируя волю Императора? Или убрала следы, отсекая ниточки, способные привести к заказчику? Она великий боец или самоубийца, которому сказочно повезло? И кому, во имя Господа, могло понадобиться вложить уйму золота, чтобы превратить молодую женщину не старше восемнадцати-двадцати лет в бретера⁈ К тому же тайного, скрывающего свои навыки до нужного момента.
Сплошные загадки, связанные в шипастый клубок. Одно ясно, судьба Хель неразрывно связана с Артиго.
24. Глава. Встреча с Марицио Вторым Алеинсэ
На следующий день господа Весмон и Тессент нанесли визит консулу Сальтолучарда Марицио Второму Алеинсэ.
Белтран Чайитэ одобрил дружеский визит. Восходный Север, расположенный по диагонали через континент от Острова, не питал к Сальтолучарду ни вражды, ни дружбы. Какой-то богатой разнообразной торговли между ними тоже не наблюдалось, основной товарооборот давала торговля зерном в урожайные годы. Тогда в Каденат заходили огромные зерновозы под охраной военных галер. Пираты Туманного Мыса охотно грабили все, что плывет мимо, но зерновозы — слишком большая и неудобная добыча.