Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 52)

Ламар ответил на комплимент легким поклоном.

— А твой жених уронил Дипполитуса. Я его уронить не могу.

— Ты и сразиться с ним не можешь, — ответила Карнавон, — Он из приматоров.

— На турнире не могу, а в зале сколько угодно. Его обучает мой бывший наставник.

Карнавон опустила глаза. Захотела поумничать и недодумала.

— Твой жених весь бой навязывал свою тактику, а когда Дипполитус начинал отвечать, Весмон менял стиль. На третий раз Дипполитус таки сделал ошибку. Сразу же удар и готово. Я ему говорил, что передача инициативы наказуема. Настоящий мастер должен навязывать свой рисунок боя.

— Да уж, он умеет быть навязчивым.

— Граф Весмон сломал Гюиссона, — продолжил Совуа, — На чистой наглости. Мальчишка не заметил, что тяжеловес выдохся на рывке. Надо было атаковать и загонять темп, как я с Дьедонне в прошлый раз.

— Он и Дьедонне уронил, — напомнила жена Совуа, — Этого легче побить, чем уронить. На моей памяти если Дьедонне удавалось пройти в ближний бой, то барон всегда побеждал.

— Что вы мне рассказываете! Я все видела! — с гневом ответила Карнавон, — Меня беспокоит, на чьей стороне он будет, если мы закусимся с Эйме-Дорбо!

— «Если»? — иронически поднял бровь Совуа. — Я думал, мы давно прошли даже стадию «когда».

Его супруга неприкрыто хихикнула, Серена полыхнула злобным взглядом, но смолчала. Тессент улыбался тоже, но чуть менее вызывающе, прикрываясь ладонью.

— То есть, ты сидела кислая из-за Дениз, а не потому, что тебя не устраивали мои успехи? — спросил Адемар, — Я уж подумал, что мои дела совсем плохи. А ты, наоборот, поняла, что я славный воин, и забеспокоилась, что я могу оказаться не на твоей стороне.

— Всего-то, — язвительно ответила Серена, пропустив мимо ушей ремарку насчет «кислой», что Весмон счел добрым знаком, — Пустяки какие. Давай, скажи, что у тебя с ней ничего не было, и она для тебя ничего не значит!

— Дениз моя единственная любовница, — пожал плечами граф с видом столичного вертопраха, даже чуть-чуть перебрав, чтобы внимательные зрители оценили тонкую самоиронию, — Она для меня значит довольно много, и меня интересует ее богатый внутренний мир. Вот настолько.

Адемар повторил жест Дениз, и все рассмеялись.

— Но я не давал обещаний, не делал предложений и тем более свободен от каких-либо обязательств перед ее семьей, — уже вполне серьезно без всякого сарказма, продолжил Адемар. — Особенно после крайне нелюбезного поведения подкупленных герольдов и Рамбуса Дорбо. Ты же приказала не говорить мне про копья, чтобы поссорить с ними?

Карнавон промолчала, перебирая в пальцах простые деревянные четки. Бусинки были грубовато вырезаны в виде улыбающихся и грустных рожиц, они резко не соответствовали дорогому наряду, а также общему стилю графини. Слишком простая, безыскусная работа, даже для плохого ремесленника. Память из прошлой жизни? Весмон рискнул бы предположить, что это безделушка, сделанная давным-давно кем-то из домашних слуг для маленькой девочки. Если угадал, это интересно, что девочка выросла, однако сохранила память о прошлом.

— Как лучшие друзья императора, мы с господином Тессентом категорически против того, чтобы в Пайте до коронации начались какие-то частные войны, — произнес Адемар, стараясь тщательно подбирать слова, — Я надеюсь, вы не намерены атаковать первыми в ближайшие пару недель?

Адемар посмотрел в глаза Совуа. На вид барон кажется честным. Если бы партия Карнавон что-то планировала, Совуа бы точно знал.

— Нет, — ответил барон, и, похоже, не соврал.

— Ничего сверх обычного, — добавила его супруга, как равный участник и организатор мероприятий, — Слухи, сплетни, подметные письма, хулительные записки, камни через забор. Драки в кабаках. Арбалетные стрелы в ставнях. Пара другая мелких слуг и наемников, порезанных в подворотне. И так далее. Кровопролитие не планировалось. Мы даже отравителей перестали друг к другу посылать. Бесполезная трата людей и денег.

Баронесса тяжело вздохнула. Адемар отметил про себя, что разбитые морды и порезанные слуги за кровопролитие не считаются. Неожиданно захотелось вернуться домой, в Каденат, к зачищенным «грабь-углам» и тихой спокойной жизни. Или на Пустоши, где тихой спокойной жизни в помине нет, однако все просто и ясно. Как там говорил однорукий Шарлей?.. «Недостаток столичной изысканности уравновешивается незамысловатой естественностью нравов».

Забавно, подумал Весмон. Кажется, из меня получается хороший дипломат, хотя старшие этому специально не учили. Интересно, это я так хорош или мир вокруг столь нетребователен, что достаточно попросту не делать серьезных ошибок? Однако продолжим, партия отнюдь не закончена.

— Если спланируют они, то я могу быть вашим переговорщиком, — предложил граф, — Или выступить как третья сила именем императора, чтобы принудить их к миру. Через Дениз я могу зайти на переговоры сразу, не тратя время на предварительное ухаживание с отрубанием голов и сносом домов.

— У вас в Мильвессе все такие деловые и наглые? — спросила Карнавон, — Ни извинений, ни сожалений. Мои чувства побоку. У тебя свой план, в нем есть невеста и любовница, как кирпичики в фундаменте. Горизонт планирования — пара недель, а потом ты сваливаешь из Пайт-Сокхайлей, и после тебя хоть потоп.

— Простит ли меня моя невеста, если я умру, защищая ее? — спросил Адемар, вспоминая старый разговор с Кааппе Фийамон.

— Если защитишь, то прощу. Можешь даже не умирать.

У девушек это врожденное? Или они все учатся по каким-то тайным учебникам, недоступным для мужчин? Серена еще и изображает из себя невесту с таким видом, будто она уже жена и чуть ли не глава семьи. Даже пока не целовались ни разу.

— Тогда обращайся, если что. Ради твоих прекрасных глаз я готов даже вылезти из постели Дениз.

— Ах, ты ж!..

Карнавон вспыхнула, но Совуа заразительно засмеялся, и Серена тоже, в конце концов, не удержалась от улыбки, хотя весьма кривой.

— Хотя бы завязывайте ей один глаз, перед тем, как залезть в постель, — через смех предложил Совуа, — В знак уважения.

Ему можно шутить про глаз? Определенно он ей очень близкий человек. Не интимно близкий, а из тех, с кем пуд соли съели.

— Как раз недавно я так и сделал, — с постным лицом сообщил Адемар.

Теперь засмеялись уже все. Ламар, Совуа, его жена, вторая баронская семья, из которой до сих пор никто не посмел и слова вставить. И Серена.

— Только не надо ответной просьбы про подушку на животе, — сказала сквозь смех Карнавон.

— Можешь представлять, что это я, просто похудел.

На этот раз уже не смеялись, а ржали так, что из соседней ложи прибежал лакей и шепотом попросил лакея графини пересказать смешную шутку. Услышали. Повеселились еще.

Герольды наконец-то объявили окончание совета и награждение победителей. Гости с Восходного Севера вернулись в консульскую ложу, где их встретила недовольная Дениз Дорбо. Жена консула устала и уехала домой. Консул остался посмотреть Божий Суд. Консулам не стоит игнорировать события, которые не игнорирует король.

Дамы объявили лучшим в конных боях барона Совуа. Невелика фигура. Но он все-таки старался победить там, где более знатные просто развлекались и отмечались. Ламар недовольно вздохнул. Подумаешь, двоих выбил и ни разу не проиграл. Всего на одного больше.

Лучшим в пеших боях стал Лоренцо Тамаль, не проигравший ни одного боя из трех. Совуа тоже выиграл три из трех, но победы над членами семьи и вассалами Эйме-Дорбо не так важны для дам, как победы над Дипполитусом и Байи. С кислым видом сидел Барнак Гигехайм, проигравший один бой из четырех, но сражавшийся с не такими значимыми фигурами и не столь красиво. Адемар со своими тремя боями, из которых одна ничья, ни на что не претендовал. Даже если бы королева засчитала ему победу в последнем бою, с точки зрения дам его три боя точно не были настолько красивы, как три боя островитянина.

Рыцарская общественность вполголоса сокрушалась, что на этот раз не преломлял копий Верный Слову. Однако у Кеханы была веская причина для вынужденного отказа от забавы достойных — открылась старая и толком не зажившая рана. Великий кавалер более-менее ходил, но в седле держался уже кое-как. Адемар подумал было, не посоветовать ли живой легенде подлечиться у Хель, но решил, что это и комит может посоветовать.

Несмотря на то, что герольд объявил окончание турнира, публика не расходилась. Все откуда-то знали, что после турнира состоится Божий Суд. Некая дама бросила вызов сразу четверым пусть худородным, но дворянам.

Казус выдался интересный. Титула дамы никто не знал. «Хелинда из Мильвесса» и ничего больше. И то, насчет Мильвесса поминали только со слов комита Дан-Шина. Однако же эта загадочная Хелинда состояла в свите Артиго Готдуа, а после служила писарем у известного правоведа Ульпиана. Вела себя с достоинством и разговаривала по правилам высшего общества. То есть, вполне правдоподобная дворянка. Когда бы она бросила вызов носителям титулов, то можно бы было говорить о неравносубъектности, но и тех четверых тоже называли исключительно по прозвищам. Баттести, Барка, Барбро и Барбаза.

Формально поединок невысокого уровня. Подобная мелочь друг друга по десять раз на дню режет на улицах Пайта. Вывели бы их на задний двор Храма, Пантократор и там бы увидел не хуже, чем на турнире. Но, увы…