Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 50)

Адемар выпустил меч из левой руки и схватил противника за правое предплечье, добавив к захвату энергию поворота тела. Этим захватом-толчком сбил в сторону и руку, и удерживаемое ей оружие, а мечом в правой руке описал дугу и обрушил удар на шлем барона.

Дьедонне силой двух рук, удерживавших меч, восстановил горизонтальное положение клинка, подшагнул и ударил силой левой руки и поворота корпуса в правую щеку Весмона. На пути удара оказалась правая рука Адемара.

Наруч соскользнул по клинку, почти погашенный удар пришелся в шлем. Правая рука графа высвободилась, он ударил «обратным лезвием» в затылок барона. Несильно. Силой сгибания в локте и в предплечье.

Дьедонне взревел и пошел вперед, словно груженая камнями телега, двигая по ристалищу совсем не легкого Весмона. Примерно так же, как сам Адемар не столь давно выталкивал Шотана, используя вес и упор. Но граф предпочитал не скользить, а контролируемо отшагивать назад. Адемар держал барона за правую руку, середина меча Дьедонне упиралась ему в забрало. Раз-два-три — на каждый шаг Адемар бил в затылок. Несильно, с одной руки, но голова есть голова, и удары в шлем как минимум, раздражают. Суля по утробному рыку, Коста удары не радовали.

Бойцы наклонили головы, через прорези забрал до Адемара доносился сильный запах винного перегара и еще какой-то крепко-алкогольной отрыжки. Глаза Дьедонне налились кровью, как у разозленного быка.

Сколько шагов осталось до края арены? Неважно. Дьедонне попался. Он увлекся толканием, и Адемар вместо следующего удара перебросил рукоять меча через левый локоть барона. Надавил на его левую руку вниз, а правую своей левой толкнул вверх, одновременно шагая правой ногой назад-влево и скручиваясь всем телом, насколько позволяли доспехи.

Уверенно разогнавшийся Дьедонне попался, хотя и не до конца. Любой (ну, почти) на его месте потерял бы равновесие и рухнул вперед, однако барон оказался слишком опытен и к тому же имел низкий центр тяжести. Барон успел выпрямить правую руку и перекрестьем подцепил Весмона под нижний край шлема, затормозив «проваливание».

Окажись на месте барона менее искушенный в борьбе боец, он, будучи выведенным из равновесия, все равно упал бы. Даже зацепившись за шлем противника. Адемару достаточно было просто наклониться, чтобы сбросить зацеп. Более ловкий и быстрый отреагировал бы так же, как Дьедонне. Зацепился бы правой за тяжелого противника как за надежную опору и устоял на ногах.

Но получилось и так, и этак. Дьедонне перенес тяжкий вес на шею Весмона. Адемар наклонился, чтобы соперник коснулся земли, пусть и держась за шею. И… упал. Ибо вес толстяка-барона существенно превышал вес толстяка-графа, и выдержать совокупную тяжесть двух толстяков, а также двойного комплекта брони, наклонившись вперед, не получилось. И граф, и барон, сцепившись, как легендарные герои, эпически рухнули под дружный, радостный вопль зрителей.

— Обоюдное поражение! — объявил герольд, размахивая флажком с королевской символикой.

На арену выбежали оруженосцы, чтобы помочь бойцам подняться.

— Уронить Дьедонне, это весьма неплохо, — громко, внушительно сказала королева, — Мне кажется, наш дебютант победил.

— Но упали-то оба, — недовольно сказал король, — Как можно отдать победу рыцарю, который упал?

По трибунам словно волны побежали — слова царственных особ мгновенно передавались от уха к уху, причем с удивительной скоростью, так что время полного оборота исчислялась от силы минутой. Магия какая-то, не иначе… При этом оригинал, разумеется, в пересказе многократно искажался, так что до простонародья за оградой дошло сразу несколько версий, в которых фигурировали мешки с золотом, швыряемые прямо на ристалище, отсеченные головы на блюде и обещания четвертовать победителя. Насчет золота трудно сказать, но цветы, ленты и всякие безделушки сыпались на двух толстяков изобильно.

— Давай, запрети мне судить, — поджала губы королева.

— Запрещаю, — спокойно ответил король.

Супруга недовольно встала, и демонстративно медленно пошла к выходу из ложи.

— Кост, как сам-то считаешь? — громко спросил король, обращаясь к Дьедонне.

Барону пришлось задержаться с ответом — встать с его габаритами, гудящей от хмеля и ударов головой, к тому же в полном доспехе оказалось непросто. Адемар помог. Когда «свин» поднял забрало, графу стало даже немного страшно. Баронская физиономия налилась таким синюшно-багровым цветом, что удара следовало ждать с минуты на минуту. Однако Дьедонне, кажется, умирать не собирался, более того, ухмылялся от всей души в двадцать-двадцать пять зубов, вряд ли больше.

— Как угодно Вашему Высочеству, — гаркнул барон, утвердившись, наконец, на тумбообразных ногах, — Я пришел не ради того, чтобы извлекать выгоду из победы, а ради того, чтобы извлекать удовольствие из участия!

Адемар отлично его понимал. Дома, в Каденате, он бился именно что для удовольствия и от души. Побеждал, проигрывал, но любой бой, даже самый тяжелый, приносил радость. На турнирах в Мильвессе он удовлетворял любопытство, сражаясь с неизвестными противниками разных школ и традиций. Здесь же каждый бой нес какие-то серьезные последствия для репутации. Ответственность и развлечение несовместимы.

— Надеюсь, тебе понравилось? — заботливо спросил король.

— Да, Ваше Высочество, отличный был бой со славным малым, — Дьедонне шагнул вправо и обнял Весмона за плечи.

Как ему это удается? — устало подумал Адемар. Кого угодно, даже герцогского наследника за подобные выходки и панибратство засмеяли бы, освистали и предали всеобщему остракизму. И ославили бы еще на восемь сторон света и все четыре королевства. А этой винной бочке на ножках все сходит, как вода по маслу. Вот уж воистину — святая простота.

— Ты мог бы провести и больше одного, — сказал Его Высочество.

— Да мог бы, — огорчился Кост. — Но какие-то негодяи совратили Барабана течной кобылой. И оставили Ваше Высочество и Прекрасных Дам без всех моих замечательных боев.

Весмон потихоньку начал отступать, решив, что свою роль он добросовестно исполнил, и не следует отнимать внимание от ведущего актера. А то наградят еще каким-нибудь прозвищем, куда менее пристойным… «Граф Полиоркет», надо же… Адемар не был силен в диалектах Старой Империи, но кажется, это значило не просто «Покоряющий города». Имелся в виду штурм, приступ с разрушением стен.

— Вы чудовище, и ваши бои не замечательные, — громко заявил девичий голос.

Над трибунами пронесся дружный вздох. Разве так можно? Королева остановилась у самого выхода, чуть повернув голову.

— Кто сказал⁈ — Дьедонне с негодованием повернулся всем телом налево-направо.

— Я, — Азалеис Бугенвиэль стояла у перил семейной ложи и гневно обличала, — Вы пришли сюда пьяный и приделали к романтической драме комедийный финал. Потом и вовсе плюхнулись на потеху толпе как две кастрюли с супом! Разве так можно? Рыцарь должен быть красивый и стройный, а вы? Вы вообще в зеркале отражаетесь? Рыцарь должен делать дамам комплименты, а вы, вместо того, чтобы продекламировать миннезанг в честь дамы сердца, ругаетесь на какую-то, извините за выражение, кобылу и говорите, что все зло от баб! Да от вас перегаром несет аж досюда!

— Как тебе не стыдно, — грустно ответил Дьедонне, — Такая хорошенькая и обижаешь меня, старика. Я же не со зла пью, у меня просто жизнь тяжелая.

— Бу-у-у-у-у… — над Ареной повисло массовое недовольство.

Бабушка строго посмотрела на внучку. Дура дурой, зачем вылезла позориться? Королева одобрительно хихикнула. Это она хотела высмеять Дьедонне, но муж из-за навязчивого пьяницы пошел на прямой конфликт. Зато наглая девчонка уязвила старого дурака как бы не больше, чем собиралась его уязвить королева.

— Злые вы. Уйду я от вас, — еще более грустно произнес Дьедонне и, ссутулившись, шаркая, направился к выходу.

— Не уходите! — вскочила Дениз, — Мы вас любим!

Дьедонне обернулся и увидел, как в ложах поднялись дамы и кавалеры. Не все, и даже не половина, но много. Ламар встал. Алонзо Кехана встал. Все консулы остались сидеть. Ни к чему показывать несогласие с королевой по вопросу, который консулов не касается. Впрочем, на лицах дипломатических представителей читалось дипломатическое же осуждение демарша неразумной девицы.

— Не уходите! — орали с галерки, — Вы лучший!

— Я тоже вас всех люблю, — сказал растроганный толстяк, вытирая слезящиеся глаза, — Вот нападут какие-нибудь враги, и вы обо мне еще услышите!

— Ты мой первый меч, Кост! — объявил король, — Как же мы без тебя!

Королева злобно промолчала.

— Господа, турнир окончен, — наконец-то с облегчением провозгласил старший герольд, — Дамы объявляют победителей!

Дамам предоставили время побегать между ложами и посовещаться. Королева ушла недалеко, в ложу Бугенвиэлей, где традиционно образовался верховный дамский совет. Адемар отправился вслед за Дьедонне снимать доспехи. Турнир-то закончился, но сразу после него предстояло еще одно значимое событие.

Корбо развязал и снял с графских рук обе гербовые ленты. Дьедонне, которому рядом помогал тощий оруженосец, предположительно студент, усмехнулся. Довольно-таки доброжелательно и благодушно.

— Вы решили оттрахать этот город со всех сторон? — предположил Кост. — Хотя он очень похож на тыдру из песенки. Одновременно и Серена Карнавон, и Дениз Дорбо… Смело, мой юный друг. Одобряю! Молодость как бочка хорошего вина с дыркой. Все равно все вытечет, так что надо хлебать полным ковшом, пока есть что.