Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 49)
— Может, ты, красавчик? — он посмотрел на Ламара, — Нет, подрасти. Или ты, светленький?
Дьедонне повернулся к Ильдефингену и сам не заметил, как выронил перчатку. Что интересно, эпитеты «красавчик» и «светленький», очевидно не были оскорблениями, хотя и сказаны свысока. Все-таки, носитель культуры даже пьяным чувствует, кто здесь равный по положению, а кто грязь под ногами.
— Клемент?
В ложе Карнавон поднялся барон Совуа.
— Нет, у меня от тебя еще с того раза голова болит.
Дьедонне развернулся к консульской ложе Сальтолучарда. Снял берет, вытер потную физиономию, кажется даже высморкался в него, и возопил:
— Может, Его Светлость Адмирал мне привез нового…
Лоренцо Тамаль начал вставать, но Дьедонне прервался и протер глаза.
— А где сам адмирал? — удивленно спросил он, — Где старый мудрец Марицио Первый?
Казалось, вот оно, жертва определена, и тут…
— Адемар Весмон! — громко и звонко воскликнула Азалеис Бугенвиэль, подойдя к перилам ложи.
— Весмон? — переспросил толстый барон, прикладывая широкую, размером с лопату, длань к расплющенному в блин уху.
— Весмон! Весмон! — подхватили остальные зрители.
По-видимому, всем понравилась идея стравить двух толстяков.
— Граф Полиоркет! — выкрикнул кто-то. — Покоритель городов!
Дворянам понравилось, прозвище тут же ушло в массы.
— Кем тебе приходится этот Весмон? — негромко и строго вопросила у Азалеис бабушка Маргрета.
— Мое персональное чудовище, — ответила Азалеис, — Из-за его хитрости у меня произошла трагическая завязка, которая привела к трагическому финалу. Но этот нелепый старый жирный пьяница может превратить финал трагедии в комедию. Поэтому я натравила на него хитрое чудовище, которое победит некрасиво и бесславно. Торжество чудовища тоже достойный финал для трагедии.
Еще не хватало драться на потеху толпе, — подумал Адемар. Но тут же понял, что кричат не только простолюдины. Кричат и сидящие в соседних ложах, обернувшись к нему. Высшее общество, в том числе дамы. Тогда другое дело. Рыцарю не к лицу разочаровывать дам.
— Кто такой Адемар Весмон? — взревел Дьедонне буйным туром. — Где этот самый Поликрет⁈ Или как там его…
Адемар встал, поклонился и двинулся к арене. Дьедонне замер и чуть наклонил голову, рассматривая незнакомца маленькими злобными глазками.
— Первый раз тебя вижу! — заявил он.
— Младший сын графа Весмона с Восходного Севера, — вежливо представился Адемар.
Он честно подыгрывал ожиданиям зрителей, как советовала Дениз, однако не находил в Косте ничего, вот совершенно ничего смешного. Издалека Дьедонне еще мог казаться забавным, однако вблизи был попросту страшным. Пройдет год-другой, вино и возраст, наконец, возьмут свое, превратив шумного кавалера в развалину. Но это потом, а сейчас перед графом стоял опытный, смертельно опасный убийца с налитыми кровью шрамами на бугристой голове, едва прикрытой «ежиком» волос.
— Здоровый какой. На старшего тянешь! — сообщил Кост, оглядев Адемара сверху вниз и в обратном порядке.
Вот ничего обидного не сказано, а люди смеются.
Адемар подошел к барону, присел, не наклоняясь, и поднял перчатку.
— Е-е-е-е! — заорали простолюдины. Кто-то даже засвистел.
Да уж, матерый человечище. Немного выше Адемара, немного шире в плечах и заметно толще. Здоровенный как бык-производитель. Адемар вспомнил свою лекцию у гетайров. Им-то, может, до сих пор не пришлось сражаться с более тяжелым противником.
— Пеший бой, — предложил Адемар, — Двуручный меч.
— Да? — Дьедонне сделал задумчивое лицо и обернулся к воротам, в которых стоял его оруженосец с физиономией… пожалуй, что студента, решил Весмон
— Эй, ты… — Кост наморщил широкую физиономию, кажется, пытаясь вспомнить имя. Не вспомнил и воззвал. — Есть у меня еще двуручный меч, который я не потерял в чьем-то пузе и не сломал об чью-то башку?
— Есть, Ваша Милость, — откликнулся оруженосец.
— А давай! Сейчас, ик, оденусь и давай.
— Пеший бой! Двуручный меч! — выкрикнул герольд.
Рыцари разошлись одеваться в доспехи. Адемар обвел взглядом трибуны. Встретился взглядом с Блохтом, тот одобрительно кивнул. Встретился взглядом с Артиго Готдуа, поставил ноги вместе и коротко поклонился. Артиго величественно наклонил голову. Наверняка отрабатывал этот жест с репетитором. Впрочем, тень улыбки на бледном лице мальчишки казалась довольно искренней. Посмотрел на Дениз, она улыбнулась. Граф улыбнулся в ответ и перевел взгляд на Серену. Та осуждающе покачала головой. Наверное, с очевидным намеком, что Дьедонне серьезный противник. Или просто в рамках всеобъемлюще-критического отношения к будущему супругу.
Не буду я на тебе жениться, решил Весмон. Каждый день видеть злую и мрачную буку с неизменно суровым лицом, пусть даже симпатичным… Нет, нам такого не надо.
Первый бой был тяжелым, и Адемар подустал. Во втором же он еле отдышался, но мускулы не перетрудились. К третьему прошло достаточно времени, чтобы восстановиться.
Через решетку забрала готовый к бою барон Дьедонне выглядел весьма внушительно. С похожими чувствами, наверное, глядел на самого графа Весмона Дагобер Гюиссон. Куда бить этого большого и тяжелого, чтобы он не проигнорировал? А вот Дантон Дипполитус или Порфирус Ильдефинген наверняка смотрели на тяжеловесов по-другому. Как на предсказуемых противников, которые точно не успеют парировать каждый третий-четвертый удар.
Что бы на его месте сделал я? — подумал Адемар. Тактика номер один — ближний бой с переходом в борьбу. Вряд ли он плох в борьбе. Скорее, сам посчитает нужным начать с борьбы и затащит на преимуществе в весе и опыте.
Тактика номер два с уходом в защиту точно не для пьяного. К тому же, он местный чемпион и в любом случае будет атаковать. А вот против него можно попробовать сыграть от защиты.
Номер три с серией сильных ударов, как только что вышло против Гюиссона? Тоже не исключено. Даже более вероятно, потому что меч он держит двумя руками за рукоять. Чем его тогда встретить? Симметрично и посмотреть, у кого голова крепче? Или борьба?
Дьедонне начал предсказуемо и небыстро. Прощупывал противника классическими ударами и сериями по паре ударов. В его действиях не чувствовалось хорошего наставничества и долгих лет упражнений в залах и на манеже. Похоже, этот человек все постигал на практике, в походах. Но Дьедонне шагал и бил очень точно, делая ровно то, что необходимо, и в самый правильный момент. Барон вошел в тот возраст, когда сила уже покидает члены, но богатейший опыт еще уравнивает подступившую немощь. Как показывал опыт Адемара, именно такие противники оказывались опаснее всего — они не поражали изысканными приемами, но делали куда меньше ошибок.
Весмон защищался и маневрировал «по школе», после каждой защиты нанося ответный удар. Дьедонне защитами тоже не пренебрегал, таким образом, оба бойца первое время демонстрировали академический бой на двуручных мечах. Правильный, но без индивидуальности. Как здесь традиционно начинают.
Первым сменил тактику Дьедонне. Может быть, потому что чемпиону положено атаковать. Может быть, потому что у пьяного терпения меньше, чем у трезвого. Может быть, потому что Адемар осознанно отдавал инициативу.
Барон перехватил меч за середину клинка и ринулся в ближний бой, словно кабан «поперек себя ширше». Граф ждал этого и сразу подловил соперника. Подцепил его клинок перекрестьем, сдвинул вверх и ударил в забрало навершием, повернув меч левой рукой относительно точки соприкосновения, которую удерживал правой.
Тут же Дьедонне ответил ударом навершием в левый висок. Адемар разгадал намерение и частично погасил удар, сдвинув меч влево, частично принял удар вскользь, наклонив голову. Отскочил на два шага назад и тоже перехватил меч за середину. Пользуясь мгновениями перерыва, постарался выровнять дыхание.
Трибуны бесновались, с благородных зрителей слетели остатки лоска и куртуазной сдержанности. Люди ставили золото и серебро на исход поединка и количество ударов, коими обменяются поединщики. Спорили: дело закончится падением или выталкиванием. Ободряли громогласными воплями «пьяного свина» и «графа Полиоркета». Судя по всему, Дьедонне в самом деле был местной достопримечательностью, и в его отношении обычные правила не действовали. Или толковались предельно широко. От барона ждали не боя, но представления, и получали с лихвой. Даже меланхоличный король веселился, хлопал себя по обтянутому бархатом животу и хлебал вино. Самые пожилые дамы еще хранили подобие сдержанности, но «средний возраст» и тем более юницы визжали, как девчонки, желая победы и поражения в зависимости от симпатий зрительниц.
В иных обстоятельствах Адемар и сам отдал бы должное барону, который ухитрялся то ли в силу природного таланта, то ли хитрой расчетливости «давать зрелище», однако не переходить узкую грань между воином и паяцем. Но вот беда, «смешной свин» казался смешным только для зрителей. Меч пьяного толстяка молотил будто кувалда, без всяких скидок на условность мероприятия.
Eich mam-gu! — подумал Адемар. Чертовы театралы кругом… Сейчас граф был готов возненавидеть Великого Неизвестного, как яркого представителя ненавистной среды, от которой лишь вред и огорчение.
Переведя дух, буйный Дьедонне быстро сократил дистанцию, имитируя укол в забрало. Весмон подбил клинок противника кверху участком своего клинка между руками и сделал еще шаг назад. Кост, набрав ход, не остановился. С вложением своего немалого веса надавил на левую руку, сдвинул меч Весмона вниз и на следующем шаге ударил в забрало концом перекрестья. Его меч при этом сместился в вертикальное положение острием книзу.