Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 5)

Не менее важно, что прямым путем через Столпы едет почта курьерской эстафетой и благородные господа по срочным делам. Дамы же через Столпы ездят нечасто, потому что сколько-нибудь удобные кареты совершенно не предназначены для горных дорог, а маневренная двуколка, запряженная ослом, заменит карету лишь для очень неприхотливой дамы.

В принципе, если даме очень надо, то она наденет мужской костюм, сядет в мужское седло и в сопровождении свиты уверенно пересечет Столпы.

Иногда перевалы закрываются из-за плохой погоды или обвалов, и тогда спешащие господа зависают на неделю-другую на постоялом дворе, где из развлечений только местный самогон и азартные игры с товарищами по несчастью.

Вино? Вино в Столпах есть, хотя своих виноградников мало. Вино привозят с равнин. Также с равнин доставляют и зерно, и овощи, и всякие деликатесы вроде оливкового масла. В горах обычно жарят на коровьем, сливочном, а салаты заправляют сметаной.

Основное движение на горных дорогах создает торговля внутри Столпов. В горах по очевидным причинам самая низкая плотность населения во всем обитаемом мире. Может быть, в Пустошах еще ниже, если считать Пустоши частью обитаемого мира. В Столпах невозможно вести натуральное хозяйство локально, поскольку нет ни одного такого пятачка, где бы Пантократор сложил и поля с пастбищами для производства хлеба насущного, и сырье для нехитрых сельских ремесел. Поэтому дороги занимают очень важное место в жизни горцев. Деревня или город, потерявшие связь с соседями, обречены на голод и разруху. Где-то куют железо из местной руды, где-то выколачивают медную посуду, льют олово. В других местах лучше прочих выделывают кожи, в третьих из местной глины лепят приличные горшки.

Отсюда и специфика военных действий. Горцы всегда наступают колоннами, двигаются быстро, как только возможно, вступают в бой или идут на штурм, даже не думая об осадах. Если на равнинах армия кормится с окрестностей, то в горах армия, проходящая через деревню, найдет еду если только для авангарда, и то летом. А бывают длинные переходы, где и лошадь напоить нечем.

Со слов Фийамона, император на этот раз поедет верхом через Столпы, а не в обход. Если за ним ломанется все высшее общество Мильвесса, а коронация это очень значимое великосветское событие, так что подобное неизбежно, то пробка в Столпах будет от долины до долины. Поэтому необходимый минимум сопровождающих и особенно охраны отправится в Пайт заранее и по секрету от почтенной публики. Заодно они проверят дорогу и обеспечат быстрый и безопасный путь. Император же внезапно сорвется с места и ускачет.

Пока Гайот — а кому же еще это доверить? — не выехал из Мильвесса, «делегации Восходного Севера» следовало ускориться, чтобы пройти Столпы еще быстрее. В делегацию входили Адемар аусф Весмон и Ламар аусф Тессент.

При нормальном ходе событий, как в прошлый раз, при императоре Хайберте, про коронацию объявляют заранее. За полгода. Чтобы приматоры могли неспешно собраться, выехать с запасом времени и прибыть заранее. Разместиться со всеми удобствами, посетить все важные пункты по пути, встретиться с другими уважаемыми людьми и все такое. Еще очень неплохо приурочить к коронации свадьбу или еще какое-нибудь значимое действие.

Сейчас получалось так, что император обоснованно опасается покушений и провокаций, но не может нарушить традицию. Из всего благородного общества Восходного Севера на коронации чисто технически смогут присутствовать господа Весмон и Тессент, и это уже придаст событию больше легитимности, чем если от четверти цивилизованного мира будут только Фийамоны.

Чем больше свита, тем солиднее делегация. Но скорость обоза определяет самая медленная лошадь. Если не брать телеги, то весь немалый багаж, который необходим дворянину для визита в столицу тетрархии, надо везти на вьючных лошадях или мулах. К каждой транспортной единице, коль мы хотим двигаться быстро, нужен всадник, который ее поведет. Пеший поводырь медленный, а две вьючные лошади на одного всадника — слишком хлопотно на горной дороге.

В качестве постоянных спутников Адемар последний год таскал за собой Корбо и Тину, часто ими и ограничиваясь. Родственники и друзья брюзжали, указывая, что на дворе уже не Старая Империя, где девственница могла без приключений пересечь мир от края до края в одиночку и с кошелем, полным золота. Даже захолустные бароны нынче пускаются в дорогу, прихватив не меньше пяти-шести вооруженных спутников. И если Адемар не жалеет, скажем, отцовское сердце, пусть преисполнится жалости хотя бы к графской казне, из которой, в случае чего, придется доставать выкуп. Но молодой Весмон отвечал, что лучшая защита от злодейских происков — путешествовать быстрее дурных помыслов и сговоров.

В столицу, конечно, налегке не поедешь. Поэтому обоз, слуги и десяток солдат. Но Корбо и Тина обязательно.

Корбо, побегав между Пустошами и Мильвессом, почти не изменился. Носил южные усы и одевался в темное. Жениться или даже посвататься так и не сподобился, хотя и выглядел прилично, и говорил как по писаному, и кошельком мог позвенеть. В услужении графа Корбо набрался еще больше опыта и стиля, так что вполне мог сойти за дворянина уже не малой, а вполне средней руки. Из временного секретаря он перешел в разряд постоянного доверенного лица, которому господин доверяет даже кошелек с золотом. Заодно Корбо исполнял обязанности «энциклопедии», всегда готовой проконсультировать относительно повседневной жизни разных сословий и мест.

Тина избегала романтических отношений в еще большей степени. Наверное, даже и не целовалась еще. Скромный заработок она пока что тратила на себя. Однако лишнего не покупала, а придерживалась того списка походного имущества, какой ей передали старшие. Купила новую хорошую лошадь, седло и кожаные седельные сумки, острый корд подходящей под свой рост длины, очень теплое одеяло с чехлом из тонкой вощеной кожи. Пошила из дареной господином ткани пажеский ливрейный костюм и пару платьев, обновила походно-боевую одежду. Все еще боялась больших городов и старалась одна никуда не ходить. Говорила, что копит на новый арбалет, потому что у старого «дуга плачет». Старый арбалет, усиленный навыками «госпожи стрел», тем не менее, хорошо проявил себя в зимней кампании в предгорьях. Кроме того, Тина регулярно и очень успешно охотилась на мелкую дичь, внося приятное разнообразие в походный рацион графа.

Солнце уже второй день садилось над горами, а из меню придорожных трактиров исчез белый хлеб. Выяснилось это слегка комичным образом: Адемар доел тушеную с капустой свинину и пожелал привычную сладкую булочку на десерт.

— Господин, вы не будете кушать такой хлеб, который у нас есть, — как можно более вежливо сказал трактирщик, привычно кланяясь. В общении с благородными поклон — это такое действие, которого никогда не бывает слишком много или не к месту.

— Что у вас тогда вместо хлеба для благородных рыцарей? — недовольно спросил Адемар.

— Хлеб из брюквенной муки и брюква ломтиками, — трактирщик опять же привычно втянул шею.

— Какая еще брюква⁈

— Пареная и обжаренная. Подается с медово-горчичным соусом.

Тут Адемар понял, что вообще-то он никогда в жизни не ел эту самую «брюкву». Если только в Пустошах перекусывал какой-то ерундой, непонятно из чего набодяженной. Не сказать, чтобы граф как-то особенно избегал знакомства с овощем или следовал предписаниям того, какая пища слишком груба для человека чести. Просто не возникало нужды, на столе всегда было что-то более приличное. Стало интересно.

— Тащи брюкву.

Более капризный едок мог бы и морду набить. Адемар бы тоже при необходимости не постеснялся бы дать по шее неугодившему халдею. Но единственное разумное объяснение, почему в трактире может не быть белого хлеба даже за тройную, пятерную, десятерную цену и с риском для морды — если муки нет и взять ее негде.

Еда бедняков оказалась предсказуемо простовата, однако вполне съедобна. К ней в дополнение подали еще блюдо со смешным названием «мазюня» — сушеную редьку, истолченную до консистенции муки, залитую вином и жидким медом с обилием пряностей. Получилось интересно. Такое можно подать и на обычный господский стол, конечно не в праздники.

— Что вообще происходит? — удивился Адемар, — Солнышко светит, птички поют, свинки поросятся, а мука куда-то подевалась? Все пожрал хомяк? Или долгоносик?

— Хомяки и долгоносики повесились с голода, господин, — ответил Корбо, — В прошлом году не взошли яровые. В этом году озимых собрали сам-два. Крестьяне разбавляют муку всякой дрянью, а перекупщики придерживают, чтобы дождаться настоящей цены.

— Скоро осень, и будет новый урожай, — оптимистично предположил граф.

— Боюсь, что не будет. Пшеница киснет на полях. Посмотрите хотя бы в окно.

Адемар не повернул голову. Киснет и киснет. Дворянин не отличит скисшей пшеницы от годной, пока в руках не повертит. Да и зачем дворянину вертеть в руках зерно, если этот дворянин не Деленгар Фийамон? Для того есть управляющие и прочие знатоки. Вместо этого он лишь вздохнул со словами:

— Вот оно что. И в Мильвессе уже не достать обычной булочки с изюмом.

— Да, господин. Когда мы сюда приехали, булочка с изюмом, в смысле, прошлогодняя мильвесская «Вартенслебен» стала называться «Мечта оленевода» и подорожала в четыре раза. Потом в пять, в шесть раз. А потом они закончились. Я пришел в пекарню, а там для благородных господ уже не пекарня, а кондитерская.