Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 4)
— Вам не больно? — на этот раз участливо спросила какая-то миловидная девушка, подошедшая ближе прочих. То ли небогатая дворянка, то ли хорошо одетая простолюдинка.
— Конечно, больно! — фыркнул, не сдержавшись, Адемар. — Жизнь это боль, как говорят в Пустошах. Но мы рыцари, и положение обязывает стойко переносить удары судьбы.
— Откуда этот шрам на левом боку? — спросил другой ученик, — Было так же больно?
— Робер Гюиссон.
Адемар мог бы не называть имя, но Кааппе упомянула, что Гюиссона здесь знали.
— Кто победил? — спросил Шотан.
— Он оставил мне этот шрам, я сломал ему правую руку. Сошлись на ничьей.
Шотан улыбнулся и предложил вызвать лекаря. Адемар вежливо отказался, решив, что немного потерпит. Как говаривал отец, придворный медик — должность в первую очередь политическая, навыки лечения от него требуются в последнюю очередь. Конечно, можно было притащить с собой вполне приличного лекаря из дворца Фийамонов, однако могли бы неправильно понять и приписать трусость.
— Но крови-то… — протянул кто-то из учеников.
Судя по взглядам, которые бросали на благородного страдальца многие дамы, кровь их не пугала, скорее наоборот. Кто-нибудь пооборотистее в отношениях с женщинами, например красавчик Ламар, наверняка не упустил бы случай и мимоходом завязал пару знакомств с
— Именно это я и имею в виду, — провозгласил Адемар, стараясь казаться жизнерадостным. — При кажущейся несерьезности раны мы видим очень большую потерю крови. Если вас так уязвили, по возможности стоит выйти из боя и обратиться за помощью.
— А то вся кровь вытечет?
— Не могу точно сказать. Но если продолжать активные боевые действия, то ее вытечет достаточно, чтобы потерять сознание. Одна моя знакомая девушка из высшего общества предложила бы взять какого-нибудь человека, которого не жалко, и проверить, как он перенесет потерю крови. «Все подвергай испытанию!»
— Кто эта удивительная девушка? — удивленно спросил Шотан, кажется всерьез заинтригованный.
— Не при всех, — скромно отозвался Адемар, — Честь и репутация дамы, сами понимаете… Я вас позже познакомлю.
— Идея мне нравится, — сказал Шотан, обращаясь к ученикам, — На следующей неделе мы будем изучать потерю крови. Наглядные пособия нам предоставит тюрьма. На этом занятие закончено, поблагодарите нашего гостя.
— Спасибо, Ваша Светлость! — почти стройным хором ответили ученики. Судя по выражениям лиц, гетайры остались более чем довольны встречей.
— Всегда к вашим услугам, любезные господа, — отозвался Весмон. — Служите достойно Его Величеству, почитайте и слушайте наставника вашего. И да пребудет с вами милость Господа нашего, Единого в шестидесяти шести Атрибутах.
Завершая короткую речь, Адемар вежливо поклонился. Возможно, для стороннего наблюдателя он выглядел глупо и смешно. По пояс голый, мокрый от пота, в латных ногах поверх штанов, с пузом, нависающим над поясом, с бинтом, накрученным на плече. Красные потеки по всему торсу. И церемонный поклон сообразно придворному этикету.
Весмон держал форс до конца, он пошел к выходу с арены ровным шагом, хоть и медленнее обычного, расправив плечи, несмотря на боль. Ветерок холодил рану, и граф никак не мог понять, легче ему от этого или наоборот. Спиной граф чувствовал многочисленные взгляды, в том числе жалящий взор Шотана. Кое-кто из публики спешил догнать бойца и вежливо поздравить или выразить сожаление по поводу раны. Корбо подхватил доспехи, а Тина накинула на господина просторный плащ и забрала остальную одежду.
Может завести больше слуг? — спросил сам себя Адемар, механически отзываясь на реплики одобряющих и сокрушающихся. Вот нападет сейчас кто-нибудь, а верные оруженосцы заняты, работают как обычные носильщики. Ладно, после о том подумаю.
— Вам, что, совсем-совсем не больно, господин? — сердобольно, немного испуганно спросила Тина.
— Мне до жути больно, особенно от адской алхимии, которой Корбо потыкал в рану, когда останавливал кровь, — сквозь зубы ответил Адемар, — И можешь считать, что я ору. Просто я ору мысленно, вглубь своего богатого внутреннего мира.
Однако про себя молодой граф улыбнулся. Тина конечно юна и простовата, но коль удалось ввести ее в заблуждение, значит, удалось обмануть многих.
У входа стояла большая карета с гербом Фийамонов на дверце. Подобное сопровождение Адемар не заказывал, но возрадовался, хотя бы потому, что карета была широкой и там, наверное, можно было удобно прилечь.
— Живой! — из кареты выскочил Ламар, — Давай к нам быстрее! Корбо, брось железо, слуги поднимут. Бери его под руку!
Ламар попытался взять друга под левую руку, и лишь теперь Адемар позволил себе зашипеть сквозь зубы от нового приступа боли. Пробормотал:
— З-з-зараза…
— Божечки! Весь в кровище, — из глубины кареты выглянула Кааппе. Окинула Весмона хладнокровно-оценивающим взглядом и вынесла решение. — Ходить можешь, значит живой. Сейчас Руфус тебя вылечит.
Адемар в четыре приема залез в карету и плюхнулся на сиденье. Руфус сел рядом и провел рукой над раной.
— Здесь ничего страшного, — сразу сказал маг, — Еще раны есть?
— Нет.
— Тогда спешить не будем, — решил маг. — Кровь остановлена, прочее сделаем во дворце. На первое время останется шрам, потом могу убрать.
— А я бы оставил, — хмыкнул Ламар. — На память.
— Было бы что помнить, — проскрипел Весмон, которому, несмотря на обещание Руфуса, становилось все хуже. Сказывалась кровопотеря — мир вокруг стал сероват, в ушах тихонько звенело. Хотелось лечь и заснуть. Однако нельзя. Считается, что сон в подобных случаях легко может стать вечным. С другой стороны, здесь целитель…
— Есть что помнить, — возразил Ламар, — Поединок с Безземельным, одна неопасная рана и ушел своими ногами? Дружище, да ты герой! И этим шрамом сможешь потом хвастаться перед дамами.
«У тебя самого есть хоть один шрам? Или дамы хотели бы, чтобы был?» — хотел было спросить Адемар, но понял, что уже путается в мыслях и, кажется, малость бредит. Затем граф все же сомкнул веки, провалившись то ли в сон, то ли в обморок.
3. Глава. Зрелища вместо хлеба
Традиционно, император всей Ойкумены должен короноваться в Храме старинного города Пайт-Сокхайлей, второго по населению града Ойкумены и столицы Закатного Юга. Оттовио задержался долго до неприличия. Больше года. Но лучше поздно, чем никогда.
По некоторым причинам, связанным с безопасностью, коронация императора на этот раз не готовилась заранее. Пайт-Сокхайлей тысячу лет стоял и еще простоит. Храм тоже никуда не денется. Его Величество король Закатного Юга Сибуайенн скорее будет в своей столице, чем не будет. Остальные кто сможет, тот приедет. Поэтому события развивались неспешно, можно сказать —
Попасть из Мильвесса в Пайт можно тремя путями.
Конечно, морским. Но здесь есть определенные риски. Выход из Узкого Моря. Вход в Залив Сокхайлей. И особенно проход мимо Сальтолучарда хоть через пролив, хоть вокруг острова. Не вариант.
Хорошей имперской дорогой, которая огибает Столпы с юга. Отличная дорога по преимущественно равнинной и густонаселенной местности. Всегда есть, где переночевать. Есть, где сменить лошадей или починить карету. Никаких опасных мест, если только не нарваться на разбойников. Но слишком долго. Крюк вокруг Столпов это больше месяца пути.
Прямой дорогой через Столпы. Для дам вариант не очень, а вот для рыцарей, которые готовы стойко переносить тяготы и лишения походной жизни, сойдет.
Столпы — огромный горный массив. В центре самые высокие горы, по краям — пониже. В горах полно долин, в которых даже можно пахать и сеять, а на склонах сама по себе растет трава, годная для овец и коров. Не сказать, что Столпы густо населены, но как раз вдоль дорог населения хватает. Потому что дороги в Столпах предназначены в первую очередь не для транзита, а для внутреннего сообщения. И не соединяют восточную и западную равнину кратчайшим путем, а идут от деревни к деревне.
Что касается транзита, то через Столпы проходят два устойчивых сквозных маршрута. Первый — от Мильвесса до Пайта, пересекающий горы примерно в самом узком месте. Второй — от истоков Сузы к дороге, ведущей в Малэрсид, и здесь дорога идет практически по самому широкому месту Столпов, еще и через несколько высокогорных перевалов.
Никакие объемные товары через горы от побережья к побережью не возят. Зерно традиционно дешевле везти морем. Только представьте, какой караван понадобится, чтобы разложить по телегам груз с одного только корабля, и сколько надо будет кормить по пути лошадей и людей. Строевой лес, отделочный мрамор, горючий сланец, металлические руды, уголь тоже в Столпы не заходят.
Из товаров транзитом через Столпы едут в основном произведения искусства и предметы роскоши. Только провинциалы одеваются исключительно в продукцию местного производства. Высшая аристократия и все, кто достаточно богат, чтобы ей подражать, сочетают в костюме ткани и аксессуары со всех сторон света. Паучий шелк из Пустошей, тонкое сукно с южных гор, северный лен, западный хлопок. Меха диковинных северных зверей, а не вездесущая овчина. Господский бобровый фетр, а не овечий войлок. Драгоценные камни со всех сторон света. Мильвесские доспехи, южные мечи, западные дестрие.