Алексей Зубков – Дипломат и его конфиденты (страница 47)

Адемар сделал шаг вперед. Проще отдышаться, когда немного шевелишься, чем когда стоишь неподвижно. Еще шаг. Еще. Уже можно дотянуться. Гюиссон переступал с ноги на ногу, держа меч перед собой. Нет, сделал шаг назад. Еще шаг назад.

Да ему самому хреново, — понял Адемар, — Он еще не сообразил, что толстяк задохнулся, и его можно добить градом ударов со всех сторон. Наоборот, он деморализован моей атакой и готовится играть от защиты. То есть, дает мне время отдышаться. Чтож, сам себе злая тыдра.

Адемар улыбнулся, и Гюиссон не столько увидел улыбку под решеткой забрала, сколько почувствовал ее. И конечно, понял неверно. Подумал, что это не радость возможности отдышаться и не продуть бой, а торжество победителя, который не понес никакого урона и демонстративно тянет время перед еще одной такой же серией ударов, которая сомнет уже понесшего урон соперника.

Адемар зарычал через забрало, поднял меч над головой и пошел вперед быстрыми шагами. Гюиссон уже мысленно проиграл бой. Наудачу ударил по рукам, но слабо. Пропустил вертикальный в голову и упал на колени.

Герольд взмахнул флагом в честь завершения поединка. Публика захлопала. Гюиссон сам поднялся на ноги, даже не опираясь на меч. Подбежали оруженосцы. Подняли забрала, помогли снять шлемы и рукавицы.

— Победил Его Сиятельство Адемар аусф Весмон!

Гюиссон лишь молча опустил голову, признавая честное поражение.

Адемар решил, что двух боев на сегодня хватит, скинул железо и вернулся в ложу, благоухая свежим потом и железом. Это было в порядке вещей, более того, многие дамы находили такую смесь весьма будоражащей, особенно, если в нее вплеталась свежепролитая кровь. Адемар опасался пропустить что-нибудь интересное и полезное для дела.

На ристалище вновь блистал Лоренцо Тамаль. Он избегал встречаться как с «цветами Карнавон», так и с «цветами Эйме-Дорбо». Наверное, консул ему запретил давать повод для слухов, что Сальтолучард принял чью-то сторону в Пайте.

Тем не менее, достойных противников хватало и без них. Флоран Байи проиграл островитянину в ожесточенном бою на бешеной скорости. Тамаль, нанеся безответный удар в голову, остановился и отступил на шаг, а Байи замер, сделал неуверенный шаг в сторону и упал.

Дантон Дипполитус очень технично, однако не инициативно сражался «от защиты». Адемар понял, что Дипполитус использовал ту же тактику, которой только что победил Весмон. Увидеть ошибку противника и воспользоваться ей. Фехтование на дистанции, ближний бой, борьба. В итоге бой затянулся, Дипполитус выдохся, а у островитяина как второе дыхание открылось. Серия из пяти ударов, рывок и прием на обезоруживание. Красота.

Рамбус Дорбо выступил против Клемента Совуа. Тех двоих «защитников цветов», что не претендовали в фавориты, он побил в начале, не особенно запыхавшись. У рода Эйме-Дорбо была всего одна вассальная баронская семья, зато носителей обеих титульных фамилий мужского пола хватило, чтобы выставить разных бойцов в конную и в пешую часть. Впрочем, барон Совуа тоже не перетрудился, выиграв свои первые два боя. На примере этих двух семейств прослеживалась четкая разница между старшими и младшими. Пока вторые бились мало не насмерть, до переломов и кровавых луж, первые добросовестно и без всякого фанатизма отрабатывали номер, не видя ни малейшего профита в лишнем риске.

Дорбо высокий и худой. Выглядит лет на двадцать или чуть старше. Совуа крепкий, среднего роста. Навскидку ему можно дать лет тридцать — сорок. Доспехи почти одинаковые, из местных мастерских. Гильдия бронников ни под кем не ходит и сама может выставить серьезную армию.

Сошлись и принялись рубиться симметрично, бесхитростно, переходя от удара к защите, а от защиты к удару, не забывая по возможности колоть в уязвимые места. Подчеркнуто без финтов и маневров. Не первый, кстати, бой в подобной провинциальной манере. Сталкиваются два утюга, и между ними возникает как будто круг, наполненный железом. Потом один поединщик отступает или падает. В Мильвессе с его фехтовальными школами такое не прокатывает. Даже в Каденате приходится думать над стратегией, чтобы победить.

Дорбо предсказуемо проиграл. Без стратегии, без плана и без маневра способный боец уступает способному и более опытному. Не сразу вдруг, а понемногу стал сдавать и пропускать удары. Совуа сократил дистанцию, вышел в ближний бой и уронил «молодого славного рыцаря» борцовским приемом с заломом левой руки.

— Рамбус ему еще покажет, — недовольно буркнула Дениз.

Спорить никто не стал,

— Завершающий бой нашего турнира! — объявил герольд, — Его сиятельство Дагобер Гюиссон! Его сиятельство Эмиль Дорбо!

О, снова Гюиссон. А его противник не кто иной, как «законник» из компании Азалеис. Скользкий тип, который избегает представляться.

— Дорбо? — удивился Адемар, — Не знал, что Дорбо дружат с Бугенвиэлями.

— Дорбо открыто враждуют только с Карнавон, — ответил Белтран Чайитэ, — С Бугенвиэлями здесь нельзя не дружить.

— У старичков достаточно потомков, чтобы на всякий случай приставить хотя бы по одному в светскую компанию любого возраста, — сказала Дениз.

— Поэтому Карнавон испытывает затруднения с заключением союзов в высшем обществе, — добавил консул, — Хотя она может сделать объективно выгодные предложения.

Дениз в знак несогласия покачала головой, но вслух не оспорила

— Эмиль Дорбо сватался к Клавель Вартенслебен, — вспомнил консул.

И этот тоже? — сердито подумал Адемар, а вслух вежливо предположил, ибо вопрос риторический.

— Отец невесты отказал? Сказал, что этот многообещающий молодой человек далеко пойдет? В ад, к демонам?

— С высоты послезнания угадать несложно.

— Половина тех, кого старый зануда послал в ад, еще живы, — недовольно сказала Дениз.

— Вторая половина уже в аду? — спросил зрящий в корень Ламар.

— Не сглазь, — и Дениз еле слышно прошептала короткий отговор.

Не молитву, а именно что отговор, осуждаемое церковью суеверие. При этом девушка набожно и непоследовательно целовала кольцо Пантократора на золотой цепочке. Впрочем, Адемар видел и не такое, включая образы Пантократора на Пустошах, сделанные в виде языческих идолов с изображениями солнцеворота.

Бойцы держали в руках длинные колющие мечи с рукоятями «под полторы руки». Злое и быстрое оружие, непопулярное на турнирах. Не для того, чтобы сотрясать мозги через шлемы и работать рычагом в борцовских приемах. Для того, чтобы ранить и убивать точным попаданием по месту. Трибуны недовольно зашелестели осуждающими голосами. Биться до увечий, а то и смерти было дозволительно, однако следовало хотя бы внешне соблюдать некие приличия и делать вид, что все нехорошее происходит как будто само собой, по случайности. Так откровенно демонстрировать желание пролить кровь не запрещалось, но считалось очень дурным тоном.

Оба воина по молодости лет еще не обзавелись специальными доспехами для пешего боя и вышли в боевых, без лишнего отягощения. Да и кольчуги пододеть не посчитали нужным. Забрала на шлемах для пешего боя, с решеткой, в которую не пройдет широкое лезвие тяжелого двуручного меча, но легко проникнет граненый клинок эстока. Прочие уязвимые места: внутренняя сторона руки выше локтя, подмышка, пах для восходящего удара, ягодицы для удара снизу, внутренняя сторона бедра.

— Ты будешь наказан за свое злословие! — пафосно объявил Гюиссон перед тем, как закрыть забрало, — За дискредитацию моего честного имени и клевету при дамах!

— Это ты будешь наказан за руки из ягодиц и ноги из плеч! — ответил Дорбо, не столь красиво, но более доходчиво и выразительно, — Ты недостоин защищать прекрасных дам от ужасных чудовищ! Я посвящаю этот бой достойной даме Азалеис аусф Бугенвиэль!

— Положено сначала победить, чтобы посвящать бой даме! — потрясал мечом Гюиссон, звеня и скрипя как целый воз, нагруженный листами жести.

— Я не предоставлю тебе последнего слова! — выпятил кирасу Дорбо.

— Чертов театр, один вред от него, — проворчал Адемар, вспоминая Азалеис, коварную постановщицу остросюжетных пьес. — Может и правы церковники, когда объявляют его бесовским занятием…

Гюиссон наконец-то сообразил, что в устной дуэли проиграет энергичному мастеру злословия, захлопнул забрало и встал в позицию. Дорбо повторил, но еще и успел отсалютовать мечом в сторону ложи Бугенвиэлей. Дамы восторженно захлопали, оруженосцы, те, что помоложе, с вожделением смотрели на дам и явно мечтали со временем услышать те же сладостные звуки уже в свой адрес.

Глупые мальчишки, философски подумал Весмон, однако продолжить мысленную сентенцию насчет женской ветрености не успел — бойцы с громом и лязгом сошлись. Западный стиль, но теперь с явным преобладанием колющей техники. Да, если бы не трюк с плащом, в дуэли на балу пришлось бы тяжело, — подумал Адемар. Оба весьма ловко пытаются поразить друг друга в места, неприкрытые железом, а уж в мое пузо легче попасть, чем не попасть.

Ух ты! Гюиссон знает «Семь ударов Монгайяра»! Классика мильвесской школы и явно «прием одного раза». Наверняка, специально выучен когда-то для одного самого важного и решительного боя. Смысл в том, что после каждого удара противник чуть-чуть раскрывается, и седьмой он уже не может не пропустить.

Нет! Как это? Дорбо как будто знал следующее движение противника. Он открылся и нанес укол в пройму кирасы справа. Гюиссон упал.